— «Моя мама переворачивает нашу жизнь с ног на голову, что же я могу поделать», — передразнивала ее Маша.
Не в лицо, конечно, а за глаза, выплескивая свое раздражение от действий тети Лены наедине с собой, перед зеркалом.
— Машка, а ты чего тут зависла? Скоро уже класс закроют, как бы тебя в корпусе не заперли.
Будешь ходить тут ночью, отрабатывать смену старого фамильного привидения.
— Ну тебя, Дим, — вздохнув, послала однокурсника Маша.
Настроение было на нуле. А все из-за поджидающих дома (наверняка) разборок.
— Меня посылать бесполезно, я вернусь отдохнувший и с магнитиками, ты же знаешь.
Если хочешь, можешь у меня перекантоваться, пока твои предки не проспятся, сестра против не будет.
— Чего?! От чего это мои проспаться должны.
— Да от беленькой. Или чем они у тебя глаза заливают.
— Да я тебя за такие слова…
— А что, неправду сказал, что ли? Машка, я сам с ал.ка.ша..ми вырос, поэтому отлично знаю, в каких случаях человек домой возвращаться не хочет.
Особенно в твои годы.
Ходишь в каких-то мешках из-под картошки, не красишься, вечно унылая, учишься только в корпусе, вывод – дома творится капец что.
А капец что вытворяют, как правило, либо партнеры, либо родители.
Партнер в семнадцать лет – маловероятно, а вот родители, любящие приложиться к бутылке…
— Да не любят мои прикладываться к бутылке! Они вообще со мной не живут, так что прекрати знатока из себя строить.
— О как? А кто же тогда живет с тобой такой, что ты домой не торопишься? Неужели парень есть?
Вот жалость – а я как раз хотел подкатить.
— Отв..али, не для тебя мама ягодку растила, — огрызнулась Маша фирменной бабушкиной поговоркой.
Больше для порядка, потому что Дима ей, в принципе, нравился.
И ведь, хоть выводы сделал неверные, но помощь предложил. Причем помощь, Машка знала, не для «галочки» и не для того, чтобы под юб..ку к ней влезть.
Дима был из тех, кто действительно выручал однокурсников.
Помогал договариваться с преподами о пересдачах, давал списать конспекты тем, кто болел или по другой уважительной причине отсутствовал.
Вот и сейчас принялся расспрашивать Машу о том, какие у нее проблемы случились, что она домой идти не хочет.
Она ведь и правда не хотела, потому что проблемы ждали те еще.
Но не рассказывать же о них посторонним, верно?
Да и как о таком расскажешь?
Наверняка еще и скажет, что правильно Викина мама все делает, а Маша сама виновата…
Началась вся эта история еще тридцать лет назад, когда познакомились две молодых женщины – Лариса, у которой впоследствии родилась дочь Маша и Лена, ставшая мамой Виктории.
Разница у дочерей подруг была всего лишь несколько месяцев, поэтому как-то само собой разумелось, что они вместе играли, пошли в одну группу детского сада и даже всю школу отсидели за одной партой.
Подругами на всю жизнь Маша с Викой, к разочарованию своих матерей, не стали – слишком разными стали интересы в подростковом возрасте.
Но общение на уровне «привет-пока» поддерживали, в принципе ладили, да еще и поступать собрались в один и тот же колледж, пусть и на разные специальности.
Именно тогда и начались первые странности.
Нет, изначально странностью не было то, что Лариса и Лена, приехав вместе с дочерьми подавать документы, пришли в уж..ас от состояния общежития колледжа.
Пусть они обе были не из богатых семей и в свое время нанюхались разной жизни, в том числе и в домах с колодцем во дворе и удобствами там же, но своим детям жить в отк..ровен..ном бо.мж.ат..нике не желали.
А именно как обитель маргиналов выглядела общага колледжа.
— На всю комнату с тремя кроватями – одна рабочая розетка, в кухне штукатурка осыпается, в уборную только в резиновых сапогах и зайдешь, а уж запах! – уж.асалась мать Маши.
— А уж что на территории творится – вообще мрак! До самого колледжа полтора часа ехать, да еще и с пересадкой, они бы хоть транспорт продумали!
Еще и «за проживание» что-то там хотят с детей взимать. Не..люди какие-то, я свою дочку в эту кл…ку не отпущу. Вика, поступишь в нашем городе.
— Мам, но там нет такой специальности… — возмутилась было Вика.
— Выучишься на другую. У меня денег нет тебе хоть квартиру, хоть комнату снимать, — припечатала Лена. – Сама знаешь, брат твой только в школу пошел, ему нужны и вещи, и канцелярия.
А цены сейчас такие, что инфаркт можно в одной только лавке школьных принадлежностей схватить, про вещевой рынок я вообще молчу.
Анекдот про «возьми кредит – собери ребенка в школу» перестал быть анекдотом…
— Ленок, давай не будем торопиться, — Машина мама, глядя на расстроенную крестницу, пожалела ее и предложила решение, которое впоследствии аукнулось проблемами ее дочери. – Давай я квартиру сниму, все равно ведь для Машки жилье искать надо будет.
А в «однушке» можно без проблем вдвоем разместиться. Верно, Маш?
Маша, которой уже доводилось делить комнату с Викой на отдыхе, лишь кивнула.
На тот момент она действительно не видела проблемы. Вика была девушкой аккуратной: следила за личной гигиеной, вещи не разбрасывала, чужое без спроса не брала, музыку слушала в наушниках, короче говоря – соблюдала все возможные правила общежития.
Так что проблем в том, чтобы разделить с ней квартиру, у Маши не было.
Да и жалко было Вику, ведь если Маша не согласится – той придется учиться в другом месте и не на ту специальность, которую дочь маминой подруги выбрала изначально.
Машу учили делиться. И помогать. Так что вопрос было решен за считанные дни.
Тем более, что со съемной квартирой им очень повезло. После поиска по всевозможным сайтам объявлениям, газетам и знакомым знакомых матери Маши попалась так называемая «малосемейка».
Да, из тех квартир с комнатой в тринадцать квадратов и кухней в десять, которые так стихийно возводили в разных городах бывшего СССР в восьмидесятые годы прошлого века.
— Можно даже спать в разных комнатах, — тут же оценила планировку Вика, когда они с Машей остались в квартире один на один. – Слушай, давай я на кухню, а ты здесь, только вещи свои вон в тот комод сложу, — предложила мамина подруга.
Маша согласилась.
И началась у них с Викой вполне комфортная и спокойная жизнь. Ложились спать они в одно и то же время, как и вставали с утра.
Так что Вика не будила спящую Машу внезапными поисками одежды в шкафах, а Маша, в свою очередь, не отправлялась готовить еду или греть себе чай в два часа ночи.
Да и днем они друг другу тоже не мешали: придя с учебы и поужинав, расходились по своим углам учить конспекты или зависать в телефонах.
Все так же не общались толком ни о чем, кроме бытовых вопросов.
Готовили и убирались по очереди, парней в квартиру не водили, да и сами ни по каким тусовкам не шарахались.
На втором курсе Маша нашла подработку официанткой, а Вика устроилась мыть полы в торговом центре по выходным.
Уже строили планы о том, чем займутся после получения дипломов – учиться-то оставалось меньше половины срока. И вот тогда в Викину семью пришла беда.
Ее младший брат заболел и уже не поправился. Ничего не предвещало беды, да и врачи сделали все возможное, но тут уж, как говорят порой религиозные люди – бог дал, бог взял.
Маша, конечно, в религию не верила, но и осознать в полной мере не могла тот факт, что сейчас, в двадцать первом веке, обычный здоровый ребенок из благополучной семьи может в один момент подцепить за..разу, которая заберет его жизнь.
Викина мама от горя поседела в свои сорок лет. А еще – немного оправившись от потери сына, взялась гиперопекать старшую дочь, существование которой до этого момента проходило без пристального родительского контроля.
Вика к происходящему относилась с ангельским терпением. Брата и маму она любила, потерю переживала, а потому и с мамой как-то сблизилась.
Девушка допоздна общалась с мамой по телефону, стала ездить в родной город каждый выходные…
И как бы это касалось Маши, спрашивается? Да просто следующим шагом стали частые визиты Викиной мамы к ним в ту самую съемную квартиру.
И ладно бы просто визиты, но сопровождались они постоянным воспитанием и тем, что Маша иначе, как бытовым нас..или…ем, назвать не могла.
Здесь тоже все началось с малого.
Однажды придя домой с пар, Маша обнаружила, что кто-то выкинул из холодильника магазинные котлеты и налепил домашних.
Все бы ничего, но Викина мама за каким-то напихала в эти котлеты настолько большое количество лука и чеснока, что ни Маша, ни сама Вика просто не смогли есть эту стряпню.
— Мама всегда так готовила, — пожаловалась потом Виктория. – Я уже обрадовалась, что больше никогда не придется заставлять себя это есть, но теперь вот… — она развела руками.
Этот жест – разведение руками, вскоре стал визитной карточкой соседки. Мол, а что я могу поделать?
Это Машу бесило больше всего.
— «Моя мама переворачивает нашу жизнь с ног на голову, что же я могу поделать», — передразнивала ее Маша.
Не в лицо, конечно, а за глаза, выплескивая свое раздражение от действий тети Лены наедине с собой, перед зеркалом.
Но раздражение все равно копилось, в то время как Викина мать, не встречая сопротивления (и полностью игнорируя любые попытки возразить), наводила свои порядки в съемной квартире, за которую, между прочим, до сих пор платила исключительно одна Лариса.
Но не попрекать же «куском» в самом деле человека, которому и так досталось за последний год?
Маша решила, что потерпит еще немного. В конце концов, осталось чуть больше года до конца учебы, а там уже можно будет распрощаться и с Викой, и с ее матерью…
Но судьба распорядилась иначе.
