— Пап.., ну пааап! Ну, посмотри какая она маленькая! Такая красивая! А какие ушки! А пушистенькая какая… Ну, давай возьмём, а?
Две девочки стояли перед отцом и умоляюще на него смотрели.
Старшей едва исполнилось семь. Она была одета в серенькие шортики и явно великоватую ей, полинявшую футболку с улыбающимся динозавром.
К груди она прижимала маленький чёрно-белый “комочек” — подрагивающего и беззвучно открывающего рот котёнка.
Младшей — четыре. Эта молчала и теребила подол коротенького летнего платья в мелкие цветочки — готовая подключиться к разговору, если отец снова откажет.
Она ещё не определилась что именно сделает, если их план рухнет. То ли начнёт реветь.., то ли упрекнёт этого “злого и бездушного старика” в том, что он “никого не любит” — ни их с сестрой, ни животных.
Вид у неё был воинственный, но неуверенный.
Отец сидел на стульчике, во дворе небольшого дома. Курил и смотрел на море, расстилающееся в паре сотен метров перед ним, но значительно ниже — склон горы был изрядно крутым.
Он лишь мельком взглянул на дочерей и с равнодушным видом продолжил курить.
Дети перепробовали уже все уговоры — ноль реакции. В принципе, они заранее знали результат. Но сдаваться без боя не собирались. Да-да!
— Пап…
Глаза старшего ребёнка, Алёнки, намокли, и она всхлипнула. Младшая, Лидочка, надула губы и, нахмурив лобик, встала поближе к сестре.
Отец отпил уже остывший кофе из большой красной чашки с отколотым краешком, вздохнул и продолжил молча сидеть…
Алёнка, поняв, что все их усилия обречены, уже ревела. Лидочка тоже начала плакать. Девочки, сквозь слёзы, давясь от обиды и безысходности, наперебой ещё что-то пытались сказать.
Но видно было, что это просто жест отчаяния:
— Она же… Да! А ты!
— Ну паааап!
— Мы же… её…люююбим!
— Так не честно!
— Ты злой!
— Паааааа….!!!
— Но почемууу!?? А я….
— Это худший день в моей жизнииии…!
— Я не отдам! Я так не могу…
— Ну, паааааа, ну это же….
— Да, как же нам жить-то теперь!???
— Кошмар…
Мужчина допил кофе, снова вздохнул и тихим голосом произнёс:
— Хорошо. Пусть остаётся.
Девчонки же, не обращая внимания на его слова, продолжали причитать, ревя во весь голос:
— И вообще — мы ей нужны!
— Красивая же вон какая…
— А ты!
— Ну, посмотри же!
— У неё и хвооостик….! Пушистый…
— Паааап….!
— Я из дома уйдууу!
— И я…!
— А ты…
Тут старшая сестра осеклась и сквозь рыдания прошептала:
— Остаётся? То есть… Мы можем её.. ОСТАВИТЬ!???
Лидочка тоже замолчала, не понимая, что происходит. Они просто плакали и размазывали слёзы по лицу. Их папа покрутил в руках пустую чашку и поднялся:
— Да.
Почти успокоившиеся девочки бросились к отцу. Они сияли от неподдельного счастья. Однако слёзы вновь нахлынули на этих потрясённых происходящим чудом детей.
Мужчина присел на корточки, а девочки обнимали и целовали его, вытирая об его щёки и бороду свои мокрые лица:
— Папочка, миленький! Да, какой же ты…! Ты самый самый!
Алёнка смотрела на отца такими глазами, что сердце мужчины не выдержало потока всей этой нежности и любви. Он прижал дочку и за линзами его очков в толстой оправе, что-то блеснуло — может, слезинка? Или показалось?
Младшая же девочка в этой суете растерялась меньше всех — она забрала себе котёнка, отошла на пару шагов, и с деловым видом заявила:
— Мой котик!
*****
Следующие пара месяцев пролетели, как и всегда, тихо и беззаботно. Ну, а как ещё может проходить время на берегу моря, летом, да ещё и с кошкой? Вот-вот.
Девочки просыпались, завтракали, играли во дворе, ходили на пляж, объедались мороженым, купались в тёплом и ласковом море.
Но любимым их занятием были игры на большом деревянном помосте. Под сенью огромного, старого инжира они устроили «салон красоты». Наряжались, накладывали макияж из купленных им детских наборов, делали причёски, красили ногти…
Ну, и конечно же — в этом цирке главным персонажем был Мурзик.
Что значит — почему «Мурзик»? Это же вроде кошка была…
Ну, и что? Вот так получилось.
Сначала отец ляпнул — Мурзик. Потом дети подыграли. Да и сама кошечка ничего против не высказала — откликалась и довольно мурлыкала.
Так кошка и стала Мурзиком. Да нормальное имя!
Хватит вам придираться уже…
И игра их называлась «стрижка».
Собравшись поиграть, они начинали постоянно об этом говорить:
— Ой, вот вернёмся с моря — поиграем в стрижку!
— А может, в стрижку?
— Пап, мы завтра стрижку затеваем!
— Мурзик — как ты зарос, нужна стрижка…
Кошке, как ни странно, очень нравилась эта игра. И слово «стрижка» она запомнила. Она понимала свою значимость и необходимость в этом, как ей казалось, наиважнейшем деле в жизни её юных хозяек.
Поэтому не то что не убегала, а наоборот — приходила сама и довольно лежала, не сопротивляясь, пока обе девочки в четыре руки красили её тенями, подстригали отдельные кусочки шерсти, завязывали резинки и бантики…
И ещё Мурзику очень нравилось, как ею потом восхищались:
— Боже… какая стала красотка!
— Восторг…
— Мурзик — ты просто звезда!
— Сейчас подрежем этот папин носок, сделаем из него кофточку, и это будет просто бомба!
— Зелёный цвет хвоста — шикарно смотрится!
— Алён, Алён — давай геля на голову побольше — круто будет. Вау!
— Ага, давай! Лидочка — мы с тобой гении!
— А Мурзик — актриса! Тащи телефон — сейчас фоток понаделаем!
Отец обычно сидел поодаль, пил кофе и наблюдал за всем этим, улыбаясь в густые усы…
Ему было хорошо. Уютно. Возня девочек и податливость кошки, увлечённость детей и мурлыканье Мурзика — всё это успокаивало его. И на душе у мужчины нежился свой «кот» — его звали «Покой»…
*****
Август выдался жарким и сухим. Мурзик окончательно освоилась. Она жила во дворе и в дом вообще не заходила.
Давно исследовав уже весь участок, она стала заходить и на соседние, расширяя свой мир… А так как заборы были редкостью — ей без труда это удавалось.
Иногда кошку не было видно не один час, тем не менее, стоило сёстрам начать свои приготовления к игре на помосте и произнести громко “стрижка” — она была тут как тут.
В один из таких дней наша пушистая героиня нежилась на солнышке, ожидая, когда мужчина с детьми вернётся с моря и с ней поиграют, а может, и угостят чем-нибудь вкусненьким.
Ей было тепло и сонно.
Можно было бы сказать — безмятежно, но огромная белая бабочка, порхающая уже несколько минут над животным, отвлекала внимание Мурзика всё больше и больше…
Сначала нехотя, потом всё с большим интересом — кошка наблюдала. Потом встала и лениво попыталась её поймать. Не тут то было! Это чудо с крылышками спокойно уворачивалось и отлетало всё дальше и дальше.
Мурзику пришлось спрыгнуть с помоста. Затем перебраться через упавший в прошлом году кипарис. А после, прошмыгнув сквозь заросли лаврушки, забраться на большой камень, лежащий у дороги, проходящей по склону, чуть выше участка…
Хлопая такими большими и белоснежными крылышками — насекомое напоминало клочок бумаги, который привязывала к нитке Алёнка. И с которым очень любила играть Мурзик. Бабочку просто нужно было поймать! Да-да!
Порхая вдоль трассы, насекомое уводило свою настойчивую преследовательницу всё дальше…
И вот, наконец-то, подвернулся удачный момент — белая красавица уселась на одну из нижних веток ежевики, густо растущей на другой стороне автомобильной дороги…
Кошка сосредоточилась. Все охотничьи инстинкты проснулись. Чувства обострились до максимума.
Сейчас эта вертлявая нахалка “допрыгается”!
Нужно только очень осторожно к ней подкрасться… Очень-очень… И незаметно хотелось бы. Но как тут спрячешься, на этом гладком асфальтовом полотне?
Ага, надо стать невидимой! И Мурзику это удалось.
К сожалению, удалось…
*****
Беспомощная кошка лежала в грязной ливнёвке…
Она пока не умерла. Но ничего не понимала и не помнила. Ни того, как выскочивший из-за поворота старенький “Рено” попытался затормозить в последний момент. Ни удара о бампер. Ни того, как она отлетела в канаву…
В её сознании не осталось ничего. Даже боли в своём подрагивающем тельце Мурзик не чувствовала.
Она лежала на скомканном, мокром и грязном мешке из под цемента, больше похожая на кусок воротника от старенького пальто, который принесло сюда дождём с помойки.
Задние лапы безвольно свесились в одну сторону, голова — в другую. Холодная вода журчала вокруг, иногда заливая ей глаза, но это было не важно. Всё теперь было не важно…
Мурзик просто ждала своего нового друга — у неё тоже появился свой “кот” — кот по кличке “Погибель”…
Но постойте! Нет!
Не всё потеряло смысл!
Господи.., да как же она могла забыть!?
А две прекрасные девочки? А их добрые и озорные глаза, а их пахнущие молоком и печеньем руки!?
А КАК ЖЕ “СТРИЖКА”!!!???
Вот она глупая… Разлеглась тут, бестолочь! А там же её ждут! Ведь без неё же ничего не получится! Ведь не будет игры и радости! Не будет улыбок на любимых лицах!
Да, ничего не будет!!! И всё из-за неё. Нет-нет. Так не должно быть. Она не могла так поступить с теми кого любила всем своим сердечком…
Мурзик попыталась пошевелиться — слушались лишь передние лапы. Отлично. Значит, надо ползти.
Она должна была успеть!
Успеть к “стрижке”, и чтобы никто не заметил, что она убежала… Ага. А то ведь расстроятся все…
Плохая она всё же кошка! Безответственная… Надо продолжать ползти!
*****
Еле волоча своё израненное тело вдоль дороги, она уже не думала ни о чём. Кошка не понимала, что давно стемнело и стало холодно. Не понимала, что стала ощущать нестерпимую боль.
В её маленькой головке сидело лишь одно слово — “стрижка”.
И конечно же, она видела такие милые ей образы — двух своих прекрасных хозяек…
Надо ползти!
Что-то зашуршало в кустах. Кто-то встал рядом. Мурзику пришлось отвлечься. Она посмотрела в сторону, не поворачивая головы — большая крыса.
Кошка вспомнила её запах — как-то Мурзик пыталась поймать эту крысу, но была ещё маленькой и получила отпор. И тогда пришлось отступить.
Но сейчас она большая! И у неё есть важное дело. Самое важное на свете — не расстроить тех, кого любишь! А это — всего лишь грязная крыса…
Никакой драки не было. Не было ни злобы, ни ненависти.
Мурзик вложила в удар лапой всю силу, всё желание двигаться вперёд, к своей цели, всю любовь! А любовь, знаете ли, побеждает зло. А уж тем более — каких-то крыс.
Кошка так зашипела, скорее даже — зарычала, что враг, опешивший после удара, заколебался, а потом и вовсе отошёл.
Непонятное — пугает. А почему это умирающее животное полно столь мощной энергией — крысе было совершенно не ясно…
Мурзик отвернулась от “помехи”, задержавшей её, с презрением фыркнув напоследок. У неё есть дело. Надо спешить. Отвлекаться нельзя. Надо продолжать ползти… Надо…
Наша стойкая и такая смелая кошечка уснула уже на границе фруктового сада, который рос вокруг родного дома.
До помоста оставалось не более пяти метров. Но она устала… И опустила голову на передние лапки. Ей нужно отдохнуть. Иначе она подведёт девочек. А этого допустить было нельзя…
Утром она очнулась в муках.
Болело всё. Так нестерпимо болело, что она ничего не могла видеть вокруг — слёзы застилали глаза. Она плакала.
Но в утренних лучах солнца Мурзик смогла разглядеть помост. Она почти приползла! Она почти справилась… Нельзя сдаваться. Надо ползти…
Продираясь сквозь густую траву, молодую поросль и сухие ветки, она почти отключилась. Просто подтягивала своё маленькое тельце передними лапами, и снова подтягивала… и снова…
И тут кошка поняла, что солнца нет. Она под помостом. В тени. Но как забраться наверх? В голове у неё всё перепуталось. Она могла лишь ползти.. Но… куда теперь?
*****
Свора уличных собак, державших этот район, обегала свои владения.
Стая состояла из матёрых псов — жизнь на улице не давала шанса слабым. Вожаком был очень крупный кобель. Овчарка. Нет, не чистокровная, но от этого не менее сильная и умная.
Сложно сказать, кто был у него в роду ещё, но пёс был чёрный, с широкой грудной клеткой и мощными, мускулистыми лапами. Левое ухо отсутствовало. Порванные губы, с одного боку, не позволяли зубам полностью скрыться. И казалось, что собака вечно скалится.
Тропа, по которой стая обегала свою территорию, проходила и по краю участка, где жили наши герои.
Вожак почувствовал кровь…
Неспеша подойдя к грязному комочку шерсти, он склонился…
У Мурзика не осталось сил сопротивляться. Но она не сдалась! Трясясь от усталости и боли, кошка подняла голову навстречу смерти.
Нет, не гордо. Не с вызовом. Не агрессивно.
Мурзик просто спокойно смотрела в глаза свирепому псу, одна голова которого была в два раза больше всего её тела.
Смотрела и ничего не ждала — ни пощады, ни жалости.
Она смотрела на такого же зверя, как и она сама. Зверя, пережившего ад, и у которого есть цель. Смотрела на равного себе.
И пёс это почувствовал…
Вожак понял всё. Он осторожно взял зубами кошку за шкирку и в два прыжка запрыгнул на помост…
Младшая из сестёр лепила куличики. Она опешила и замерла, когда перед ней появился «волк».
Огромная собака подошла, понюхала девочку и бережно положила свою ношу ей на колени. Сделала шаг назад. А потом вернулась и лизнула котёнка, как бы говоря: «Помоги ей!»
И Лидочка тоже всё поняла.
Она так ясно всё прочувствовала! Прочувствовала и резко повзрослела. Нежно приподняла Мурзика и побежала в дом. Однако, через пару шагов остановилась и, повернулась к страшному псу, сказала:
— Спасибо, волк!
Пёс не ответил, конечно же. Но ни его жизнь, ни жизнь сестёр, ни всех участников этих событий уже не могла быть прежней. Они все изменились. Так как что-то увидели в этой, вроде бы простой, истории…
Как и мы с вами. Изменились и мы.
Но до конца ли мы понимаем — в чём именно? Вы уверены?
Ну, пусть будет так.
Надеюсь, теперь и у вас поселился какой-то «кот» — возможно, имя ему «Прозрение»…
