— Инн, неужели ты из-за такой мелочи семью нашу разрушишь? Ну подумаешь, приврал немного, отца в больницу уложил. Да мне просто передышка нужна была, ты ж меня запилила, что тот лобзик! Вот честное слово, сил моих не было терпеть. Но я все осознал, понял, что вел себя плохо. Я вернусь, и все у нас будет по-прежнему. Что значит «не приезжай»?! Это еще почему? Да какой развод из-за невинной шутки?
***
Инна щелкнула выключателем, но свет в прихожей лишь моргнул и погас. Лампочка перегорела. Опять. Это была третья за месяц в этой съемной квартире, и Инна прекрасно знала, что сейчас последует.
— Ну вот, опять! — голос Кости донесся из кухни, полный вселенской скорби. — Я же говорил, проводка здесь ни к черту. Дом старый, район дурацкий. В нашем, нормальном доме, такого никогда не было.
Инна глубоко вздохнула, досчитала до трех и, сбросив туфли, прошла на кухню. Костя сидел за столом, ковыряя вилкой в тарелке с макаронами. Выглядел он так, словно его заставили съесть лимон целиком, не морщась.
— Костя, это просто лампочка, — спокойно сказала она, открывая шкафчик, где у нее, предусмотрительной, лежал запас. — Я сейчас поменяю.
— Да при чем тут лампочка, Инна? — он отшвырнул вилку. — Тут все не так. Вода жесткая, кожа сохнет. Люди в транспорте толкаются, как дикари. Вчера в магазине кассирша нахамила. Я тебе говорю, это гиблое место. Зря мы сюда приехали. Ой, зря.
Инна молча взяла стремянку, которая стояла в углу коридора. Ей не хотелось спорить. За полгода жизни в новом городе этот разговор повторялся с завидной регулярностью — примерно раз в два дня.
— Кость, тебе предложили хорошую должность, — напомнила она, вкручивая новую лампочку. Свет залил прихожую. — Ты получаешь на тридцать процентов больше, чем дома. У тебя отличный график. Что не так?
— Деньги — это не все, — буркнул муж, выходя в коридор и наблюдая, как жена убирает стремянку. — Там у меня друзья были. Саня, Пашка. Мы по пятницам в гараже собирались. А тут что? Сижу в четырех стенах.
— Так найди новых друзей! — Инна старалась говорить бодро, хотя внутри нарастало глухое раздражение. — В коллективе же есть нормальные ребята?
— Да ну их, — отмахнулся он. — Карьеристы одни. Или скучные. Не о чем с ними говорить. Ты меня, Инна, как на необитаемый остров привезла. В ссылку.
Инна посмотрела на мужа. В свои тридцать он иногда вел себя так, будто ему пять, и мама привела его в садик, где отобрали любимую машинку. Она же, наоборот, чувствовала, как этот город наполняет её энергией.
Новая работа в крупной логистической компании оказалась именно тем вызовом, которого ей не хватало. Она быстро влилась в ритм, наладила процессы в отделе закупок, и руководство уже намекало на повышение к концу года. Ей нравились эти широкие проспекты, динамика, возможность сходить в театр или на выставку в выходной, а не просто сидеть перед телевизором, как они привыкли делать дома.
— Я сегодня задержусь, — сказала она на следующее утро, собираясь. — У нас совещание по новому проекту.
Костя лежал на диване, укрывшись с головой одеялом, хотя будильник прозвенел полчаса назад.
— Конечно, задержишься, — глухо донеслось из-под одеяла. — Тебе же там интереснее, чем с мужем. А я тут один буду куковать. Ужин хоть будет?
— В холодильнике котлеты, разогреешь, — бросила она, выходя за дверь.
На работе её встретил гул голосов и запах кофе.
— Инна Сергеевна! — окликнул её в коридоре начальник отдела, Виктор Петрович. — Зайдите ко мне на минутку. Есть разговор по поставщикам.
В кабинете шефа сидел еще один сотрудник, новый аналитик, которого взяли неделю назад.
— Знакомьтесь, это Дмитрий, — представил Виктор Петрович. — Он будет помогать вам с расчетами. Дмитрий, это Инна Сергеевна, наш лучший специалист. Без нее мы тут как без рук.
Дмитрий, высокий мужчина с умными глазами, вежливо кивнул.
— Наслышан. Рад работать с профессионалом.
— Взаимно, — улыбнулась Инна.
День пролетел незаметно. Они обсуждали стратегии, спорили, чертили схемы на доске. Инна чувствовала себя живой. Дмитрий оказался толковым специалистом, схватывал на лету и предлагал дельные идеи.
— Может, перекусим? — предложил он, когда время перевалило за обед. — Тут рядом открылась отличная пекарня.
— С удовольствием, — согласилась Инна.
За обедом разговор невольно коснулся личного.
— Вы давно в городе? — спросил Дмитрий.
— Полгода. Мужа уговорила переехать, мне тут работу предложили.
— И как мужу? Нравится?
Инна поморщилась, помешивая ложечкой латте.
— Сложно. Он… тяжело привыкает к переменам. Скучает по дому.
— Понимаю, — кивнул Дмитрий. — У мужчин такое бывает. Зона комфорта — страшная сила. Но, думаю, если вы рядом, он справится. Вы производите впечатление человека, который может вдохновить кого угодно.
Инна грустно улыбнулась.
— Стараюсь.
Вечером дома её ждал очередной сюрприз. Костя сидел на кухне, перед ним стояла недопитая кружка чая, а вид был такой трагичный, словно он только что узнал о конце света.
— Что случилось? — спросила Инна, ставя сумку.
— Мама звонила, — голос Кости дрогнул. — Отец… в больнице.
У Инны похолодело внутри. Свекра, Николая Ивановича, она уважала. Добродушный, крепкий мужик, он никогда не жаловался на здоровье.
— Что с ним? Сердце?
— Вроде того, — Костя отвел глаза. — Мама толком не объяснила, плачет. Говорит, плохо ему совсем. Надо ехать, Инна. Я не могу тут сидеть, пока отец там…
— Конечно, надо! — Инна тут же переключилась в режим решения проблем. — Так, сейчас посмотрим билеты. На поезде долго, давай самолет глянем на завтра утро.
— Я уже уволился, — вдруг сказал Костя.
Инна замерла с телефоном в руке.
— Как уволился? Когда?
— Сегодня. Написал заявление. Сказал, по семейным обстоятельствам, срочный отъезд. Меня рассчитали одним днем, начальник нормальный мужик оказался, понял ситуацию.
— Костя, но… — Инна растерялась. — А если там ничего страшного? Если он поправится через неделю? Зачем же сразу увольняться? Хорошее место же теряешь. Можно было отпуск за свой счет взять.
— Ты не понимаешь! — вспылил он. — Это отец! Как я могу думать о работе, когда родителям помощь нужна? Я должен быть там. Может, уход потребуется. Мама одна не справится.
Инна почувствовала укол совести. Действительно, чего это она о работе думает. У человека горе, а она про карьеру.
— Прости. Ты прав. Конечно, поезжай. Я помогу собраться.
Утром она проводила его на вокзал — билетов на самолет не оказалось, пришлось брать купе в скором поезде.
— Ты звони, как доедешь, — наказывала она, обнимая его на перроне. — И про отца сразу сообщи. Может, лекарства какие нужны, или деньги, я перешлю.
— Да, да, конечно, — Костя торопливо чмокнул её в щеку и запрыгнул в вагон. Глаза у него бегали, он выглядел нервным, но Инна списала это на переживания за отца.
Первые дни без него прошли странно. С одной стороны, Инна безумно волновалась за свекра. С другой — в квартире воцарилась блаженная тишина. Никто не ныл над ухом, не критиковал еду, не требовал внимания. Она приходила с работы, включала любимую музыку, занималась делами и ловила себя на мысли, что ей… хорошо.
Костя звонил каждый вечер. Голос у него был усталый.
— Ну как он? — спрашивала Инна.
— Стабильно тяжело, — вздыхал муж. — Врачи пока прогнозов не дают. Лежит, капельницы ставят. Мама вся извелась. Я мотаюсь туда-сюда, то в аптеку, то продукты привезти.
— Может, мне приехать? — предлагала Инна. — На выходные? Помогу чем смогу.
— Нет! — резко отвечал Костя. — Зачем? Ты только мешать будешь… то есть, не мешать, а… ну тут и так суета. И работа у тебя. Не надо, Инна. Я сам справлюсь.
Это «не надо» царапнуло, но Инна промолчала.
Прошла неделя. В пятницу Виктор Петрович вызвал Инну.
— Инна Сергеевна, вы отлично поработали в этом месяце. Премия будет хорошая. И вот еще что… в понедельник у нас важная встреча с партнерами, я хочу, чтобы вы ее вели. Готовы?
— Готова, — ответила Инна, чувствуя прилив гордости.
Выйдя из офиса, она набрала Костю.
— Привет. Как дела?
— Да так же, — голос мужа звучал как-то неуверенно, на фоне слышался шум телевизора и смех.
— Ты где? — удивилась она.
— Я… дома. Телевизор включил, чтобы маму отвлечь. Гости зашли, соседи, поддержать.
— Понятно. Слушай, я так соскучилась. И за Николая Ивановича переживаю. Я решила — приеду. Сяду сегодня на ночной поезд, утром буду у вас.
В трубке повисла тишина.
— Костя? Ты слышишь?
— Инна, не надо! — почти закричал он. — Я же просил! Тут не до гостей! Отец плох, к нему все равно не пускают!
— Я не в больницу, я к вам домой. Поддержу свекровь. Все, Костя, я уже билет покупаю. Не спорь.
Она сбросила вызов, не желая слушать возражения. Ей казалось, что он просто бережет её нервы. Или стесняется, что у них дома сейчас беспорядок из-за болезни отца. Ничего, она жена, она должна быть рядом.
Поезд мерно стучал колесами, унося её в родной город. Инна не спала, ворочалась на узкой полке, представляя бледного свекра в больничной палате. Утром она вышла на знакомый перрон. Город встретил её привычной серостью и запахом заводского дыма. «Как же я отвыкла», — подумала она, вызывая такси.
Подъезжая к дому родителей мужа, она заметила, что шторы на окнах открыты, а на крыльце стоит велосипед свекра. Странно. Если он в тяжелом состоянии, кто катается на велосипеде?
Инна поднялась на крыльцо и нажала кнопку звонка. Сердце колотилось.
Дверь открыла свекровь, Надежда Петровна. В фартуке, руки в муке. Из глубины дома пахло свежей выпечкой.
— Инночка? — глаза свекрови округлились. — Ты как здесь? Случилось чего?
— Здравствуйте, мама, — Инна обняла женщину. — Я приехала вас поддержать. Как Николай Иванович? Костя говорил, совсем плохо ему…
Надежда Петровна отстранилась и посмотрела на невестку, как на сумасшедшую.
— Кому плохо? Коле? — она растерянно моргнула. — Да тьфу на тебя, с чего ему плохо быть? Вон, в огороде возится, малину подвязывает.
У Инны подкосились ноги. Она прислонилась к косяку.
— В огороде? Но… Костя сказал… Он сказал, что отец в больнице. Что он уволился и приехал ухаживать…
В этот момент из-за угла дома вышел Николай Иванович. Живой, здоровый, румяный, в рабочей куртке.
— О, невестушка! — он расплылся в улыбке. — Какими судьбами? А мы-то думаем, чего Костик про тебя молчит, говорит, занята ты сильно, карьеру строишь.
Инна переводила взгляд со свекра на свекровь. В голове медленно складывался пазл.
— А где Костя? — спросила она ледяным тоном.
— Да спит еще, оболтус, — махнул рукой свекор. — Вчера с Серегой, другом своим, до поздна в бане сидели. Устал, бедняга. Говорит, на работе там у вас загоняли его, нервный срыв чуть не случился. Вот, приехал отдохнуть, восстановиться.
— Нервный срыв… — повторила Инна. — Отдохнуть…
— Ну да, — подхватила Надежда Петровна, начиная о чем-то догадываться по лицу невестки. — Он сказал, вы договорились, что он пока тут побудет, а ты там дела доделаешь и тоже вернешься. Сказал, не понравилось вам там. Город чужой, люди злые.
Внутри у Инны все оборвалось. Не было никакой болезни. Не было никакой драмы. Было просто трусливое бегство. Он соврал ей про самое святое — про здоровье отца, лишь бы сбежать из «некомфортного» города, вернуться под мамино крыло, к друзьям и пиву в гараже. И при этом выставил её перед родителями карьеристкой, которая отправила мужа «восстанавливаться».
— Разбудите его, пожалуйста, — тихо сказала Инна.
Костя вышел через пять минут. Заспанный, в одних трусах и футболке. Увидев Инну, стоящую посреди кухни, он побледнел так, что стал сливаться с белой стеной.
— Инна? — просипел он. — Ты… ты чего приехала?
— Здравствуй, Костя. Приехала отца проведать. В больницу, — она выделила последнее слово.
Костя метнул испуганный взгляд на родителей. Николай Иванович нахмурился, Надежда Петровна прижала руки ко рту.
— Сынок, ты чего матери-то городил? — строго спросил отец. — Какая больница? Ты чего удумал?
— Я… — Костя начал пятиться назад. — Я объяснить хотел… Инна, давай выйдем, поговорим. Не при родителях же.
— Нет уж, давай при родителях, — Инна скрестила руки на груди. — Пусть послушают, как их сын жену обманывает и отца родного хоронит заживо.
— Я не хоронил! — взвизгнул Костя. — Я просто сказал, что заболел! Инна, ты не понимала! Я не мог там больше! Меня все бесило! Ты меня не слушала! Я хотел домой!
— И поэтому ты придумал, что отец при смерти? Чтобы я тебя отпустила без вопросов? Чтобы ты мог тут с друзьями в бане париться, пока я там с ума схожу от беспокойства?
— Я боялся, что ты начнешь уговаривать остаться! Что опять начнешь про перспективы, про деньги! А я хотел просто жить нормально! Здесь, дома!
Он выглядел жалко. Взрослый мужик, который прячется за ложью, как нашкодивший школьник.
— Нормально жить… — Инна усмехнулась. — Знаешь, Костя, ты прав. Ты должен жить здесь. Это твое место. Среди старых друзей, в этой уютной тине, где ничего не меняется.
— Инна, ну прости, — он попытался подойти, взять её за руку. — Ну дурак я. Ну психанул. Давай ты вернешься, и мы будем жить как раньше. Я на завод вернусь, ты в свою бухгалтерию…
Она отдернула руку, как от огня.
— Как раньше уже не будет. Я не вернусь.
— В смысле? — он опешил. — А как же семья?
— А нет больше семьи, Костя. Семья на лжи не строится. Тем более на такой гнилой.
Она повернулась к свекрам.
— Простите меня, Николай Иванович, Надежда Петровна. Я рада, что вы здоровы. Правда, рада. Но оставаться я не могу.
— Дочка, может, чаю хоть попьешь? — робко предложила свекровь, у которой на глазах стояли слезы.
— Не могу, — Инна почувствовала, что если останется здесь еще на минуту, то просто задохнется. — Мне пора. У меня в понедельник важная встреча.
Она вышла из дома, не оглядываясь. Костя выбежал за ней на крыльцо.
— Инна! Стой! Ты что, бросаешь меня? Из-за одной ошибки?
Она остановилась у калитки и посмотрела на него.
— Это не ошибка, Костя. Это выбор. Ты свой сделал. Ты выбрал комфорт и вранье. А я выбираю себя.
— Да кому ты там нужна одна! — зло крикнул он ей вслед, когда понял, что мольбы не действуют. — Приползешь еще обратно!
Инна села в такси, которое все это время ждало у ворот.
— На вокзал, — сказала она водителю.
По дороге обратно она не плакала. Странно, но боли не было. Было чувство освобождения. Словно с ноги срезали тяжелую гирю, которую она тащила за собой последние полгода, уговаривая себя, что это «просто период адаптации».
Вернувшись в свою съемную квартиру в большом городе, она первым делом собрала вещи Кости. Их было немного — он так и не перевез все свое барахло. Две коробки. Она вызвала курьера и отправила их по адресу свекров.
Вечером телефон разрывался. Звонил Костя, звонила свекровь. Инна не брала трубку. Потом пришло сообщение от мужа:
«Инна, я дурак. Я все осознал. Я приеду. Я готов на все, буду работать, буду терпеть, только не уходи. Я люблю тебя.»
Она смотрела на экран и думала. Любит ли он её? Наверное, по-своему, как ребенок любит удобную маму, которая решает проблемы и обеспечивает комфорт. Но нужна ли ей такая любовь?
В понедельник она провела встречу с партнерами блестяще. Виктор Петрович сиял.
— Инна Сергеевна, вы просто находка! — сказал он после переговоров. — Кстати, мы открываем филиал в соседнем регионе, нужен сильный руководитель. Не хотите попробовать? Зарплата соответствующая, перспективы роста неограниченные.
Инна улыбнулась.
— Я подумаю, Виктор Петрович. Но, скорее всего, да.
Вечером, выходя из офиса, она столкнулась с Дмитрием.
— Поздравляю с успехом, — он улыбнулся. — Слышал, все прошло отлично.
— Спасибо.
— Может, отметим? В той пекарне? Или… я знаю отличный ресторан на набережной. Там джаз играют.
Инна на секунду задумалась. Дома её ждала тишина. Телефон Кости был в черном списке уже два часа как.
— А знаете, Дмитрий… — она посмотрела на ясное небо над городом, который стал ей родным. — С удовольствием. Я люблю джаз.
Она достала телефон и набрала короткое сообщение Косте, прежде чем окончательно удалить переписку:
«Не приезжай. Я подаю на развод. Будь счастлив дома. А я буду счастлива здесь.»
Она убрала телефон в сумку и шагнула навстречу вечернему городу, который сиял миллионами огней, обещая, что все самое лучшее — только впереди. И впервые за долгое время она была абсолютно уверена: так оно и будет.
