— Что за дырка в семейном бюджете, Вера? — Степан положил телефон на стол экраном вверх. — Опять деньги исчезают в никуда?
Вера замерла у плиты. Кастрюля с супом продолжала кипеть, пуская пар в потолок.
— О чём ты? — она медленно выключила газ, избегая его взгляда.
— Я о том, что, помнится, зарплата у меня в этом месяце была приличная. А на карте — шаром покати.
Вера вытерла руки о полотенце и, наконец, повернулась.
— Коммуналка, продукты, ремонт стиральной машины. Ты же сам говорил — надо заменить подшипник.
— Семнадцать тысяч за подшипник? — Степан открыл банковское приложение. — Почему переводы идут раз в неделю? И почему одной суммой?
— Степа, ты меня в чём-то подозреваешь? — Вера поставила на стол глубокую тарелку, пытаясь занять руки.
— Раньше ты показывала все чеки. А сейчас только отговорки.
Вера неловко пошарила в кармане фартука, выуживая телефон.
— Хочешь — посмотри мои покупки. Вот, продукты. Бытовая химия. Крупы берём оптом…
— А семнадцать тысяч — это что? Золотая гречка?
Лицо Веры дрогнуло.
— Степан, я всю жизнь несу все траты на своём горбу. — Она начала расставлять тарелки быстрее, чем требовалось. — Экономлю на всём, чтобы на твой день рождения хватило, на нашу годовщину. Ни разу себе шубу не купила, хотя соседка Танька меняет их как перчатки.
— Ты лиса хитрющая, — Степан тыкнул пальцем в телефон. — Это третий месяц подряд. Каждую неделю — перевод. Один и тот же день, одна и та же сумма.
Телефон Веры неожиданно зазвонил. На экране высветилось: «Катя».
— Ты кому деньги переводишь? — спросил Степан.
Вера быстро сбросила вызов.
— Никому. Это… подруга. — Она поставила половник в суп. — Будешь есть или остынет?
— А, так «никому» теперь зовут Катей? Интересно.
Телефон Веры снова зазвонил.
— Да не бери трубку, не надо, — процедил Степан. — Не хочу мешать твоим секретам.
— Степа, давай просто поедим. Я устала.
— А я устал быть банкоматом! — Степан стукнул ладонью по столу. — Ты думаешь, я лопух? Кто эта Катя?
Вера зажмурилась и крепче сжала телефон. Звонок оборвался.
— И почему ты всегда сбрасываешь, когда я рядом?
— Тебе кажется. — Вера снова потянулась к плите.
— Думаешь, я не вижу, как ты шепчешься по телефону в ванной? «Да, солнышко», «всё будет хорошо», «я постараюсь»… Кому ты отсылаешь наши деньги?!
В коридоре что-то грохнуло. Вера вздрогнула и бросилась к входной двери.
— Это наверняка кошка с полки что-то сбила, — быстро сказала она.
— У нас нет кошки! — прорычал Степан, идя за ней.
В прихожей на полу лежал увесистый конверт, выпавший из шкафа. Степан наклонился и поднял его.
— Что это? — Он начал его открывать.
— Не надо! — Вера дёрнулась. — Это не твоё.
Степан вытащил содержимое — фотографии молодой девушки, чеки и короткое письмо.
— «Мамочка, спасибо за помощь», — прочитал он вслух. — «Без тебя я бы не справилась платить за учёбу»… Кто эта?.. — Он замолчал, вглядываясь в лицо на фотографии.
— Моя дочь, — прошептала Вера. — От первого брака.
Степан стоял с открытым ртом.
— Вот это номер, — наконец выдавил он. — За пять лет брака ты не нашла минутки упомянуть, что у тебя есть дочь?
— Степа, я могу объяснить, — Вера потянулась к конверту, но Степан отдёрнул руку.
— Объяснить что? Что я пять лет жил с чужим человеком? — Он листал фотографии, на каждой — улыбающаяся девушка. — Ей сколько? Двадцать? Двадцать пять?
— Катюше двадцать два, — Вера тяжело опустилась на банкетку в прихожей. — Она учится на врача, последний курс.
Степан прислонился к стене, пытаясь переварить информацию.
— Значит, каждый раз, когда ты говорила, что едешь к тёте в Воронеж…
— Я навещала дочь, — Вера смотрела в пол. — Степа, ты бы всё равно не понял. Когда мы познакомились, ты так восхищался моей самостоятельностью. Говорил, что не хочешь возиться с чужими детьми.
— И вместо честного разговора, ты решила просто… стереть дочь из своей биографии? — Степан недоверчиво покачал головой. — Тебе не кажется, что это какое-то сумасшествие?
Вера встала, взяла из рук мужа фотографию.
— После развода Катю забрал отец. Запретил мне с ней видеться. Только когда она поступила в институт, мы восстановили связь.
— И решили держать это в тайне от злого отчима? — Степан хмыкнул. — Прекрасно. Просто великолепно.
Вера провела пальцем по фотографии дочери.
— Её отец умер в прошлом году. Денег на учёбу у неё не осталось.
— Поэтому ты взялась отправлять ей наши кровные? Без единого слова мне? — Степан зло усмехнулся. — А я-то думал, почему мы второй год без отпуска сидим!
Вера вскинула голову.
— Я пыталась тебе сказать! Помнишь, в прошлом декабре… Ты тогда отмахнулся: «Потом, Вер, не до этого сейчас, проект горит.»
— Ты хотела сказать мне, что у тебя есть дочь, а я отмахнулся? — Степан поморщился. — Это настолько мелкая деталь, что можно и потом?
— Я боялась, — голос Веры дрогнул. — Боялась, что придётся выбирать между вами. И видимо, не зря боялась.
Степан молча вернулся на кухню, сел за стол. Суп в тарелке уже остыл. Вера неуверенно последовала за ним.
— Значит, семнадцать тысяч каждую неделю, — тихо проговорил он. — Почти семьдесят в месяц. Овсянка по утрам, бутерброды на ужин. «Давай в этом году без подарков, Стёпа, нам же нечем платить за квартиру…»
— А что мне оставалось делать? — Вера опустилась на стул напротив. — Катя осталась одна, без поддержки. Общежитие, подработки между парами, питается чем попало…
— У тебя язык бы отсох сказать мне правду? — Степан отодвинул тарелку. — Живём душа в душу, всё по-честному, и тут — бац! — оказывается, у нас есть дочь, и мы её содержим! А я плохим себя чувствую, когда новую рубашку покупаю!
— Ты бы не согласился, — тихо произнесла Вера.
— Откуда ты знаешь? Ты даже не пыталась! — Степан резко встал, отчего стул скрипнул по полу. — Знаешь, что обиднее всего? Не то, что у тебя есть дочь. А то, что ты разыграла целый спектакль, чтобы скрыть это от меня.
Вера подняла голову.
— Какой ещё спектакль?
— «Ой, я такая экономная, я так устаю готовить дешёвые щи, зато на годовщину отложим». — Он передразнил её голос. — А сама втихаря отсылаешь половину бюджета своей… Кате.
— Не говори так! — Вера стукнула ладонью по столу. — Она не «своя Катя», она моя единственная дочь! И мне больно каждый раз, когда я не могу о ней говорить.
Степан хмыкнул.
— Больно ей, видите ли! А мне, значит, не больно? Я, получается, вообще никто тут? Ты всю жизнь мне врала!
— Не всю жизнь! — Вера вскочила на ноги. — Только про Катю! Это всего один секрет!
— Какая разница — один секрет или десять? — Степан схватил чашку и с остервенением стал её мыть в раковине. — Доверие или есть, или его нет. У нас его, видимо, нет.
Вера подошла ближе, дотронулась до его плеча.
— Стёп, давай разберёмся. Я неправа, нужно было сказать сразу, по-взрослому. Но я просто боялась…
— Чего ты боялась? — он резко повернулся. — Что я монстр какой-то?
— Что ты меня бросишь, — её голос дрогнул. — Ты всегда говорил, что не хочешь чужих детей, чужих проблем.
— Но и чужим человеком жить тоже не хочу! — Степан со злостью закрутил кран. — Всё, что я знал о тебе, — это ложь. Ты настоящая — вот эта вот тётенька с тайной дочерью, которая шепчется с ней в ванной! А я тут план строил, как мы на пенсии в Анапу будем ездить.
Телефон Веры снова зазвонил. Она мельком взглянула на экран и неуверенно взяла трубку.
— Катя, я сейчас не могу… — начала она.
— Да почему же? — перебил Степан. — Говори-говори! Я уже в курсе вашего маленького секрета!
Вера испуганно отвернулась.
— Перезвоню тебе, солнышко, — быстро сказала она в трубку и отключилась.
— «Солнышко»… — передразнил Степан. — А мне ты даже «милый» говорить перестала. Видимо, всю нежность на дочурку тратишь.
— Перестань! — в глазах Веры блеснули слёзы. — Тебе обязательно всё в грязь втаптывать? Я неправа, я признаю. Но что теперь? Отказаться от собственной дочери?
— А от мужа отказаться — это нормально, да? — Степан с силой хлопнул дверцей шкафчика. — Знаешь, что? Я, может, и согласился бы помогать твоей дочери, если бы ты по-человечески сказала. А теперь… — он замолчал, рассматривая женщину, будто впервые её видел.
— Что — теперь? — тихо спросила она.
Степан покачал головой.
— Теперь я не знаю, кто ты такая. И не хочу знать.
Вера опустилась на табурет, обхватив плечи руками.
— Как ты можешь так говорить? За пять лет ты меня не узнал? Я всё та же.
— Та же? — Степан горько усмехнулся. — Та самая, которая сказала, что у неё никого нет, кроме меня? Что мы — одна семья?
— У меня действительно никого не было на тот момент! — Вера повысила голос. — Катин отец запретил мне с ней общаться. Я годами жила, не зная, как она, что с ней. Почему ты не можешь понять такую простую вещь?
Степан подошёл к холодильнику, с грохотом достал бутылку воды.
— Нет, это ты пойми! Мне наплевать, что у тебя есть дочь! Мне не наплевать, что ты врала мне пять лет! Лгала каждый божий день!
Вера вскочила, чуть не опрокинув табурет.
— Да, я врала! Знаешь почему? Потому что как услышала от тебя тогда, в кафе на первом свидании: «Терпеть не могу возиться с чужими детьми», так и решила промолчать!
— Это был разговор о детях вообще! — Степан отхлебнул воды прямо из бутылки. — Нормальный разговор нормальных людей. Не повод вычёркивать родную дочь из жизни!
— Я её не вычёркивала! — Вера раздражённо взмахнула руками. — Я потеряла её против своей воли! А когда нашла, боялась снова потерять! Боялась, что ты заставишь выбирать.
— И правильно боялась. — Степан мрачно посмотрел на жену. — Я действительно ставлю вопрос ребром. Или честность во всём, или… сама понимаешь.
Вера сглотнула, опустила руки.
— То есть, ты меня сейчас шантажируешь? Откажись от дочери, иначе я уйду?
— Почему ты переворачиваешь всё с ног на голову?! — Степан отшвырнул пустую бутылку в раковину. — Не откажись, а признайся! Скажи прямо, что отсылаешь ей деньги. Что существование этой девочки для тебя важнее, чем твой чёртов муж!
— Она мне дочь! — с отчаянием выкрикнула Вера. — Понимаешь? Родная дочь! А ты хочешь, чтобы я выбирала между вами!
— Нет! — Степан в сердцах стукнул кулаком по столу. — Я хотел, чтобы ты рассказала мне о ней! Чтобы я знал, куда уходят деньги, которые я зарабатываю в поте лица! Чтобы мог хотя бы решить, готов ли я содержать студентку!
Вера побледнела.
— Ты слышишь сам себя? «Готов ли я»… А если бы не был готов? Мне отказаться от родной крови ради твоего спокойствия?
Степан подошёл к окну, стоял несколько секунд, глядя на улицу.
— Знаешь, что самое забавное? — наконец, произнёс он, не оборачиваясь. — У меня тоже есть сын. От первого брака.
Вера замерла.
— Что? Какой сын? Ты никогда…
— Вот именно! — Степан резко повернулся, на его лице играла нервная усмешка. — Я никогда не говорил. А знаешь почему? Потому что ты тоже никогда не спрашивала!
Вера в шоке смотрела на мужа.
— Это неправда. Ты просто сейчас придумал…
— Позвонить ему? — Степан достал телефон. — Пашке двадцать семь. Работает в автосервисе на Литейном. И знаешь, что? Я ему тоже каждый месяц посылаю деньги. Немного, но посылаю. Потому что он мой сын.
Вера медленно опустилась на стул.
— Ты… ты всё это время… и молчал? — её голос дрожал.
— Не хотел тебя расстраивать. — Степан спрятал телефон. — Видишь? Я тоже умею хранить секреты. Только вот в чём разница: я делаю это не за твоей спиной. Я не ворую из семейного бюджета. Я беру только свои деньги, свою часть.
Вера молчала, переваривая услышанное.
— Ты не имеешь права меня упрекать, — наконец произнесла она. — Мы оба недоговаривали.
— Недоговаривать и обворовывать семью — разные вещи, — отрезал Степан.
— Я не обворовывала! — Вера в отчаянии всплеснула руками. — Я потратила на дочь ровно столько, сколько накопила на своей подработке! Да, я соврала про цель накоплений. Но это были мои заработанные деньги!
— Подработке? Какой ещё подработке?
— Я шью на дому, — Вера устало провела рукой по лицу. — Вечерами, когда ты задерживаешься. Заказы беру через соседку Галину Петровну. Думала, на юбилей нам.
Степан застыл, глядя на Веру с недоверием.
— Подработке? Какой ещё подработке?
— Я шью на дому, — Вера устало провела рукой по лицу. — Вечерами, когда ты задерживаешься. Заказы беру через соседку Галину Петровну. Думала, на юбилей нам отложу… А когда Катя позвонила, решила ей помочь.
Степан непонимающе хмурился.
— Так эти семнадцать тысяч…
— Мои, — твёрдо сказала Вера. — До копейки мои. Я не трогала семейный бюджет.
Степан оперся на край стола.
— Почему ты не сказала? Ни про подработку, ни про дочь?
— А смысл? Ты же у нас всегда всё решаешь, — горько усмехнулась Вера. — «Я зарабатываю, я решаю». Ты бы всё равно воспринял её как обузу.
Степан выпрямился, его лицо стало жёстким.
— Вот, значит, как ты думаешь обо мне, — он направился в прихожую. — Мне такое доверие не нужно.
Вера бросилась за ним.
— Куда ты?
— К Павлу, — бросил он, снимая куртку с вешалки. — Хоть сын мне поверит, что я не чудовище.
— Степан, подожди! — Вера схватила его за рукав. — Мы можем всё решить! Давай познакомимся с нашими детьми, наконец. Начнём заново.
Он аккуратно, но твёрдо высвободил руку.
— Поздно. Ты пять лет врала мне в глаза. Каждый день. И дело даже не в дочери.
— А в чём?
— В том, что я тебя не знаю. — Степан глубоко вздохнул. — И самое страшное — ты тоже меня не знаешь, если могла подумать, что я заставлю тебя выбирать между мной и родной дочерью.
Вера прислонилась к стене, на глазах выступили слёзы.
— Что теперь?
Степан застегнул куртку, взял ключи.
— Поживу у сына. Подумаю, — он помедлил у двери. — Кстати, у Павла есть семья. Ты могла бы стать бабушкой, если б не твои фокусы с доверием.
Дверь закрылась. Вера медленно опустилась на банкетку. Из комнаты донеслась трель телефона. «Катя» снова на экране.
На этот раз Вера взяла трубку сразу.
— Привет, солнышко. Да, всё хорошо, — она смахнула слезу. — Знаешь, у меня появилось много свободного времени. Думаю, самое время нам увидеться. По-настоящему увидеться.
