— Сынок, это же дочь Игоря Леонидовича! Она специально из Петербурга прилетела, очень хотела с тобой познакомиться, — голос матери, Валентины Петровны, сочился обидой. — Ну как же так? Тебе тридцать один год, Витенька! Все твои друзья уже с детьми, а ты все один да один. Отцу уже неудобно перед коллегами, думают, с тобой что-то не так.
«Со мной и правда что-то не так, — подумал Виктор. — Я три года обманываю собственных родителей».
— Мам, извини, мне бежать надо, — быстро сказал он и повесил трубку, не дожидаясь новой порции упреков.
Виктор окинул взглядом свою небольшую, но уютную квартиру. В лучах утреннего солнца пылинки танцевали над столом, на котором стояла ваза с нежными полевыми ромашками. На кресле лежал вязаный плед, а с книжной полки смотрели корешки любимых томов. Все это было пронизано теплом и любовью, которые дарила ему Аня. Его жена. Та, о существовании которой родители даже не догадывались.
Они познакомились четыре года назад. Виктор, успешный архитектор в крупной фирме, в тот день спешил на встречу и решил срезать путь через сквер. Он нес в руках громоздкий макет нового жилого комплекса и не заметил девушку, сидевшую на скамейке с альбомом для рисования. Зацепившись за ее ногу, он рухнул на асфальт. Макет разлетелся на куски.
— Ой, простите, пожалуйста! — девушка вскочила, ее лицо выражало неподдельный ужас. — Вы не ушиблись? Я сейчас помогу собрать!
— Ничего страшного, — пробормотал Виктор, разглядывая обломки своего многонедельного труда. Встреча была сорвана. — Не стоит, это уже не собрать.
— Позвольте, я хотя бы угощу вас кофе в качестве извинения? — ее голос был таким искренним и виноватым, что злиться было невозможно. — Я Аня.
Виктор поднял на нее глаза. Светлые волосы, собранные в небрежный пучок, огромные серые глаза и теплая, чуть смущенная улыбка. Он заметил, что, вставая, она слегка прихрамывала на одну ногу.
Так начались их отношения. Аня работала флористом в маленьком цветочном магазинчике и обожала рисовать. Она была простой, доброй и светлой, как летнее утро. Рядом с ней Виктор, вечно напряженный и задерганный требованиями родителей, наконец-то почувствовал себя спокойно и счастливо. Он никогда не спрашивал про ее хромоту, а однажды она сама рассказала, что в детстве попала в аварию.
Через год они поженились. Это была тихая, скромная церемония только для них двоих. Именно тогда Виктор принял тяжелое решение: его родители не должны знать об Ане.
Он слишком хорошо помнил, как пять лет назад привел домой свою первую серьезную девушку, Лену. Она была милой и скромной медсестрой. Мать оглядела ее с ног до головы цепким, оценивающим взглядом.
— Медсестра? — протянула Валентина Петровна, скривив губы. — А родители кто?
— Папа — водитель, мама — повар в школьной столовой, — смущенно ответила Лена.
— Понятно, — ледяным тоном произнесла мать. — Ну что ж, Витенька, надеюсь, это несерьезно. Ты должен понимать, сынок. У тебя блестящее будущее. Тебе нужна партия, а не… обуза из низов.
После того вечера Лена больше не захотела видеться с Виктором. Он понимал ее. Унижение, которому подвергла ее мать, было невыносимым.
Его родители, Валентина и Борис, сами вышли из бедности. Тяжелым трудом они пробили себе дорогу в жизни: отец стал совладельцем строительной фирмы, мать открыла сеть салонов красоты. Но вместо того, чтобы ценить в людях человеческие качества, они стали одержимы статусом и деньгами. Они презирали тех, кто, по их мнению, не достиг их уровня.
Виктор не хотел, чтобы Аня прошла через это. Его нежная, ранимая, чуть прихрамывающая Аня с ее простой профессией флориста и родителями-пенсионерами из маленького городка стала бы для его матери идеальной мишенью. Он решил защитить ее от их ядовитого снобизма.
— Витюш, ты опять грустный после разговора с мамой? — Аня вошла в комнату и обняла его со спины. — Они снова пытались тебя с кем-то познакомить?
— Да, — вздохнул он, поворачиваясь к ней. — Прости, Анечка. Я знаю, как тебе тяжело из-за всего этого.
— Мне не тяжело, — она ласково коснулась его щеки. — Мне жаль, что тебе приходится врать. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Я подожду столько, сколько нужно.
Три года тянулась эта двойная жизнь. Для родителей Виктор был завидным холостяком, живущим в своей квартире. На самом деле эту квартиру он делил с любимой женой. Он убирал все следы ее присутствия перед редкими визитами матери, придумывал отговорки, чтобы не ходить на семейные ужины, и каждый раз внутренне сжимался, когда мать заводила разговор о «подходящей невестке».
Иногда ему казалось, что он больше не выдержит. Ложь разъедала его изнутри. Но потом он смотрел на Аню, на то, как она терпеливо и с любовью ждет, когда он будет готов, и понимал, что не может подвергнуть ее риску.
Однажды вечером, когда Виктор был в командировке, раздался звонок в дверь. Аня, уверенная, что это курьер с заказом, открыла, не посмотрев в глазок. На пороге стояла эффектная женщина в дорогом костюме с идеальной укладкой. Она смерила Аню ледяным взглядом с головы до ног, задержавшись на ее домашних тапочках и стареньком халате.
— Вы кто? — надменно спросила она. — Что вы делаете в квартире моего сына?
Аня похолодела. Она сразу поняла, кто перед ней. Валентина Петровна.
— Я… я подруга Виктора, — пролепетала она. — Он разрешил мне пожить тут, пока он в отъезде.
— Подруга? — усмехнулась Валентина Петровна, бесцеремонно входя в квартиру и оглядываясь по сторонам. — Похоже, у моего сына совсем испортился вкус. Кто вы вообще такая? Домохозяйка? Прислуга?
Она заметила, как Аня прихрамывает, и ее губы скривились в брезгливой гримасе.
— Еще и калека. Витенька, видимо, из жалости тебя приютил. Слушай сюда, деточка. Как только Виктор вернется, собирай свои манатки и убирайся отсюда. Моему сыну не нужна такая, как ты.
Дверь за Валентиной Петровной захлопнулась, оставив Аню в полной тишине. Слезы текли по ее щекам. Она знала, что этот день когда-нибудь настанет, но не думала, что будет так больно. Слова свекрови, как ядовитые иглы, впились в самое сердце.
Когда Виктор вернулся, он нашел жену заплаканной и подавленной.
— Витя, я не могу так больше, — сказала она тихим, срывающимся голосом. — Я не могу жить в страхе. Я люблю тебя, но эта ложь разрушает нас.
Виктор крепко обнял ее. Внутри у него все кипело от ярости на мать и чувства вины перед Аней.
— Ты права, родная. Прости меня. Я слишком долго был трусом. Пора покончить с этим враньем.
На следующий день он позвонил родителям и сказал, что приедет на ужин. И приедет не один.
Вечер начинался напряженно. Борис Николаевич, отец Виктора, пытался разрядить обстановку дежурными шутками, но Валентина Петровна сидела с каменным лицом, бросая на Аню испепеляющие взгляды. Она узнала «подругу» сына и была в ярости.
— Итак, Витенька, ты решил нас познакомить со своей… спутницей? — наконец произнесла она, едва скрывая сарказм.
— Мама, папа, — Виктор взял Аню за руку, его голос дрожал, но он смотрел родителям прямо в глаза. — Это Аня. Моя жена. Мы женаты уже три года.
В комнате повисла оглушительная тишина. Борис Николаевич изумленно смотрел то на сына, то на Аню. Валентина Петровна побагровела.
— Что?! — вскрикнула она. — Ты женился на этой?! На этой хромоножке без роду, без племени? Три года ты нас обманывал?!
— Я обманывал вас, потому что боялся именно такой реакции, — спокойно ответил Виктор. — Я хотел защитить свою жену от твоего снобизма и жестокости, мама.
— Защитить? Да ты опозорил нашу семью! — Валентина Петровна вскочила, ее лицо исказилось от гнева. — Она же тебе не ровня! Флористка! Ее место — на улице с букетиками, а не за одним столом с нами! Посмотри на нее! Она же дефектная!
— Хватит! — голос Виктора прогремел, как гром. Он никогда в жизни не повышал голоса на мать. — Не смей так говорить о моей жене! Аня — самый добрый, светлый и достойный человек, которого я знаю. И если ты не можешь принять ее, значит, ты не принимаешь и меня.
— Это она тебя околдовала! — зашипела мать. — Охотница за деньгами! Хотела влезть в нашу семью!
— Да что вы такое говорите?! — впервые подала голос Аня, ее глаза наполнились слезами. — Я люблю вашего сына! И мне ничего от вас не нужно!
— Вон! — завизжала Валентина Петровна, указывая на дверь. — Вон из моего дома! И ты тоже! Ты мне больше не сын! Ты предал нас ради этой… этой нищенки!
Виктор молча встал, помог подняться Ане и повел ее к выходу. В дверях он обернулся. Его отец сидел, опустив голову, и не проронил ни слова за все это время.
— Мне жаль, папа, — тихо сказал Виктор. — Но я выбираю свою семью. Прощайте.
Прошло два года. Виктор и Аня продали квартиру и переехали в другой город. Он открыл свое небольшое архитектурное бюро, которое быстро стало успешным. Аня, наконец, смогла посвятить себя рисованию, ее картины начали покупать, и вскоре она открыла собственную маленькую галерею. Они были счастливы. А год назад у них родилась дочка Машенька.
Все это время Виктор не общался с родителями. Он знал, что мать никогда его не простит. От общих знакомых до него доходили слухи, что она всем рассказывает, будто ее сын неблагодарный предатель, бросивший семью ради какой-то проходимки. Об отце он ничего не слышал.
А Валентина Петровна и Борис Николаевич остались одни в своем большом, холодном доме. Их жизнь, которая казалась им такой успешной и правильной, вдруг потеряла всякий смысл. Друзья и коллеги хвастались успехами детей, показывали фотографии внуков. А что могли показать они?
Валентина Петровна хорохорилась, но в глубине души чувствовала пустоту. Ее бизнес процветал, но радости это не приносило. Борис Николаевич совсем сдал. Он замкнулся в себе, часто сидел один в кабинете, перебирая детские фотографии Виктора.
Однажды он не выдержал.
— Валя, я так больше не могу, — сказал он жене глухим голосом. — Мы потеряли сына. Из-за твоей гордыни.
— Из-за моей?! — возмутилась Валентина Петровна. — Это он нас предал! Променял на свою убогую женушку!
— Нет, Валя, это мы его предали, — покачал головой Борис Николаевич. — Мы так заигрались в статус и успешность, что забыли о главном. О любви. Я хочу увидеть сына. Я хочу увидеть свою внучку.
— Никогда! — отрезала Валентина. — Если ты поедешь к ним, можешь не возвращаться.
— Значит, так тому и быть, — тихо ответил Борис Николаевич.
Через несколько дней он, узнав у старых знакомых новый адрес сына, сел в машину и поехал. Все дорогу его сердце колотилось от волнения и страха. Что, если Виктор его не примет? Что, если он не простит?
Он нашел их дом — небольшой, но уютный, с ухоженным садом, полным цветов. Дверь ему открыл Виктор. Увидев отца, он замер на пороге. Его лицо было строгим и непроницаемым.
— Папа? Что ты здесь делаешь?
— Сынок, — Борис Николаевич с трудом сдержал слезы. — Прости меня. Прости за все. Я был слеп и глух. Я позволил гордыне твоей матери разрушить нашу семью. Я был не прав.
В этот момент из-за спины Виктора выглянула Аня с маленькой девочкой на руках. Девочка с интересом смотрела на незнакомого мужчину своими большими серыми глазами — точь-в-точь как у Ани.
— Это Машенька, — голос Виктора смягчился. — Твоя внучка.
Борис Николаевич шагнул вперед и протянул руки.
— Можно?..
Аня молча передала ему малышку. Он прижал внучку к груди, и по его морщинистым щекам покатились слезы. Слезы раскаяния и счастья.
— Она прекрасна, — прошептал он. — И ты прекрасна, Анечка. Прости меня, дочка, за все те ужасные слова, что сказала моя жена. Я был таким дураком.
— Я давно вас простила, Борис Николаевич, — улыбнулась Аня. — Проходите, я как раз испекла пирог.
В тот вечер они долго сидели на кухне, пили чай и разговаривали. Борис Николаевич с нежностью смотрел на сына, на его красавицу-жену и на свою чудесную внучку. Он наконец понял, что настоящая ценность — это не дорогие костюмы и статус в обществе. Настоящая ценность — это семья, любовь и тепло домашнего очага.
Он остался жить с ними. Валентина Петровна, как и обещала, подала на развод. Она до сих пор живет одна в своем большом доме, окруженная роскошью, но разъедаемая одиночеством и злобой.
А Борис Николаевич обрел новую жизнь. Он лучший дедушка на свете для своей Машеньки и самый мудрый советчик для Виктора и Ани. Глядя на свою счастливую семью, он часто думает, как много времени потерял в погоне за ложными целями. И благодарит судьбу за то, что она дала ему второй шанс все исправить.
