Ангелина пила кофе и смотрела в окно. За ним был обычный двор обычной панельной девятиэтажки: ржавые качели, пара голых деревьев, припорошенных первым ноябрьским снегом, и вечно заставленная машинами парковка.
В соседней комнате плакала двухлетняя Машенька. Негромко, капризно и устало. От этого звука дергался глаз, но Ангелина продолжала выдерживать характер. Дочка ни в какую не хотела в кроватке, требуя, чтобы мама ее укачивала. Нет, и еще раз нет, пусть привыкает засыпать одна. Еще через три часа было забирать семилетнего Степку из школы и везти его через всю Москву, с юго-запада на восток, на дзюдо. К тренеру, которого выбрал ее муж. И плевать на расстояние и ее мучения.
Не выдержав, стиснув зубы, пошла в детскую. Взяла дочку на руки и Машенька, уткнувшись мокрым от слез личиком в ее шею, почти сразу уснула. Ангелина осторожно положила ее в кроватку, поправила одеяло и замерла на мгновение, глядя на идеальные реснички, пухлые щеки и ямочки на локтях. Любовь, острая и физическая, сжала ей горло. Она все делала ради них, ради этих двух детей. Но куда исчезла она сама? Та, которая с блеском защитила диплом по маркетингу, та, что могла ночами напролет делать презентации и гулять после работы, та, что носила каблуки, короткие платья и громко смеялась.
Теперь ее мир сузился до квадратных метров этой трешки, доставшейся Владу в наследство от бабушки. Один декретный отпуск, практически следом за ним второй не давал ей даже
Вечером, когда сын, уставший и довольный, уплетал макароны с сосисками, а Маша копошилась в стульчике для кормления, разбросав по полу еду, раздался ключ в замке. Вернулся муж.
— Ну, как тут наши? — громко спросил он, вешая куртку в прихожей.
— Нормально, — откликнулась Ангелина из кухни, вытирая руки о фартук. — Степа хорошо отработал, тренер похвалил. Маша поспала плохо, капризничает, похоже, зубы.
Говорить было больше не о чем. День сурка, одни и те же разговоры. Влад вошел на кухню, потрепал сына по голове, наклонился к дочери, та издала восторженный звук и протянула к нему липкие руки.
— Папочка пришел! — он взял ее на руки, избегая грязных ладошек. — А у вас тут, я смотрю, бардак. Как обычно.
Ангелина взглядом окинула кухню. Да, было неидеально. Но бардак? Всего лишь не помыла посуду после приготовления ужина.
— Успею, — спокойно сказала она. — Садись, ужин стынет.
Он сел, потянулся и пододвинул к себе тарелку, которую жена поставила на стол. Поморщился и зло спросил:
— Салата что, нет?
— Нет. Еще надо за секцию заплатить.
Муж никак не отреагировал, сделал вид, что не слышит. Она, как ни в чем не бывало, продолжила разговор:
— Ты мне денег на продукты не оставил. Я попросила у мамы, она мне мама тысячу перевела. Надо бы вернуть.
Он отложил вилку, взгляд его потемнел.
— Я говорил, не надо брать у твоих! Мы справимся.
— Как справимся? — голос Ангелины задрожал, хотя она обещала себе держаться. — Твоей зарплаты хватает на кредит за твою машину, на коммуналку и на еду, если питаться одной гречкой. На все остальное — на одежду детям, на лекарства, на кружки — денег нет! Я не прошу у тебя бриллианты, я прошу возможность не считать каждую копейку!
— Значит, надо экономить, — холодно парировал он. — А не бегать с протянутой рукой к родителям. Ты сидишь дома, у тебя есть время, чтобы искать акции на продукты. В конце концов, это не мои проблемы. Кстати, у тебя что, новые сережки?
Она машинально потрогала рукой мочки ушей. Интересно, как быстро муж замечает что-то новое.
— Да, папа премию получил, скинул мне чуть-чуть. Я такие давно хотела, симпатичные и стоят копейки.
— Копейки? Я на работе вкалываю, а для тебя купить сережки — копейки? Мне надоело себя чувствовать ущербным, когда ТЫ покупаешь все для себя, а не для НАС!
Ее моментально окутало жаркой волной. Все эти 10 лет семейной жизни она только и делала, что пахала для НАС, как выразился муж. Сначала делала ремонт, потом вынашивала детей, не спала ночами. Подрабатывала, когда могла. Ее родители бесконечно ездили к ним с полными сумками продуктов, потому что его 45 тысяч не хватало ни на что. И ее за деньги ее отца ещё и оскорбили? Все она покупает для себя??? Серёжки за 370 рублей?
— Достало! В конце концов, я человек и я устала! От всего! Я пашу как лошадь с утра до ночи. Тягаюсь в эту секцию, потому что ты так решил, — она чувствовала, как по щекам ползут предательские горячие слезы. — Я от этих мультиков бесконечных дурею. Я с людьми хочу общаться, с которыми можно обсудить хоть что-то, кроме вирусов, соплей и детских какашек. Я хочу отдать Машу в садик и выйти на работу.
В кухне повисла тишина, которую не нарушало ничего. Даже дети замерли, будто понимая, что сейчас начнется.
— На какую работу? — медленно спросил Влад. — Маше нет еще трех лет. Или на дочку плевать, главное твои хотелки?
— При чем здесь хотелки? Я устала ходить в джинсах, потому что у меня нет денег на колготки. Я хочу заказать пиццу, а не готовить ее из остатков котлет и колбасы. Я хочу пойти с подругами посидеть в кафе! Мне надоело вечно просить деньги у родителей! И вообще, я хочу выйти на свою старую работу, меня там ждут.
— Ты с ума сошла? Пиццу ты хочешь заказать? Класс. Ради этого наша дочь будет целый день торчать в каких-то сомнительных условиях? Сопли, кашель, ветрянка. Нет, Ангелина. Моя дочь в садик не пойдет. Это не обсуждается.
В отчаянии она махнула рукой перед его лицом:
— А что обсуждается? Так заработай столько, чтобы я не считала копейки целыми днями. И поверь, я с радостью буду сидеть дома.
— Вот ты какая, оказывается, меркантильная.Я для тебя не муж, а просто денежный мешок. Ресурс, который ты доишь днями.
— Влад, выслушай хоть меня, — устало произнесла она в какой-то безнадежной попытке что-то объяснить мужу.
— Я сказал нет, — он отодвинул тарелку, встал. Лицо его было каменным. — Тема закрыта. И хватит истерик. Убери за детьми, везде бардак.
Он повернулся, чтобы выйти из кухни, но Ангелина настолько устала от всего, что уже не выдержала. Годы подавленных эмоций, усталости, безразличия, ощущения несправедливости вырвались наружу.
— Это не истерика! — крикнула она ему вслед. — Это крик души! Я не прошу, я заявляю! Я отдаю Машу в садик в январе и выхожу на работу.
Мужчина замер в дверном проеме и медленно обернулся. Его глаза были узкими щелочками.
—Что-что ты сказала?
— Я сказала, что так больше продолжаться не может. Я приняла решение.
Влад подошел к ней так близко, что она с трудом сдержалась, чтобы не отшатнуться. От него веяло опасностью. Маша моментально заплакала в стульчике, а сын, склонив голову, стал быстро есть.
— Ты приняла решение? — прошипел он. — В моем доме решения принимаю я! Я глава семьи! Если что-то не ясно, — он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула холодная ярость. — Собирай вещи и вали отсюда. Квартира моя.
От шока она с трудом перевела дыхание. Вот от кого-кого она могла ожидать таких слов, но не от любимого мужа, отца своих детей.
— Что? — прошептала она.
— Ты слышала. Вали. К детям я тебя пускать буду, не переживай. А жить под одной крышей с гадиной, которая не знает своего места, я не намерен.
Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Ангелина осталась стоять посреди кухни, вся дрожа, глядя на испуганное лицо Степки и на хныкающую Машу.
Утро началось с фальшивого перемирия. Влад вел себя так, будто вчерашнего разговора не было. Он приготовил себе и ей кофе, поцеловал детей, и на пороге, уже одеваясь, обернулся.
— Ладно, не дуйся. Ты сама виновата, меня довела. Я устал после работы, ты тут еще под горячую руку влезла. Вот и вспылил. Мир?
Он ждал, что она кивнет, улыбнется, скажет «ладно». Но Ангелина молчала, ей не хотелось ничего говорить. Не было смысла.
После его ухода завела Степу в школу, потом занялась домашними хлопотами. И только когда уложила Машу на дневной сон, взяла телефон и набрала номер матери.
— Мам, ты была права. Мне нужна твоя помощь.
Она рассказала про их вчерашний конфликт. И про вчерашнее «вали отсюда». Мама молчала минуту, а потом спокойно сказала:
— Потихоньку собирай вещи. Я поговорю сегодня с папой, что-нибудь придумаем.
Через неделю родители Ангелины сняли для нее небольшую, но светлую двушку в пяти минутах ходьбы от их дома. В тот же день, пока Влад был на работе, Ангелина с помощью отца и брата перевезла свои и детские вещи. Она оставила ему ключи на кухонном столе и отправила сообщение: «Забрала детей. Живем у моих родителей. Не звони».
Меньше всего ее волновало то, что подумает муж. Она спокойно перевела Степу в другую школу и в секцию поближе к ее новому дому. Машу записала в садик. Позвонила на работу и сообщила, что скоро выходит. Подала на развод и на алименты.
Прошло полгода. Ангелина стояла на балконе, смотрела на зажигающиеся огни города и пила теплый чай. Степа делал уроки, а Маша собирала пазл. Было тихо, уютно и спокойно. И вот в этой тишине она задумалась: «Почему? Почему я терпела это так долго?».
Она терпела, потому что боялась. Боялась остаться одной с двумя детьми. Боялась не потянуть финансово. Боялась осуждения — «развелась, семью разрушила». Терпела, потому что боялась что-то изменить. Оказалось, достаточно только сделать первый шаг.
