— Уступи дом нам, — попросила свекровь.
— Уступить вам дом? — удивилась я. — Но…
— Вы же все равно не живете в этом самом доме! — Галина Борисовна подалась вперед и затараторила:
— Ну…
— А мы с Петром Аркадьевичем так устали от города… — пожаловалась свекровь. — От всех этих бесконечных лестниц, от соседей с перфоратором…
Она еще говорила что-то про свой артрит, про загазованный городской воздух, про помидоры, которые можно было бы выращивать в моем огороде. А я посмотрела на ее рот, маленький, морщинистый, и решила: вот сейчас она договорит, и я просто скажу «нет».
Впрочем, это было весьма сложной задачей, потому что свекровь обязательно сделает вид, что не услышала, и начнет сначала. Ибо Галина Борисовна никогда в жизни не слышала слова «нет», а если и слышала, то брала свое нахрапом.
Мамы моей не стало в марте. Папа ушел почти следом через два месяца. Он будто торопился догнать ее на какой-то небесной электричке… Родительский дом достался мне, единственному и позднему их ребенку.
Первые недели я просто приезжала туда. И то сидела на веранде, то бесцельно слонялась по дому, не в силах разобрать родительские вещи и навести порядок.
А потом на работе начались форс-мажоры, одна за другой стали наваливаться проблемы, и мне стало как-то не до наследства. Поэтому вопрос-предложение свекрови застал меня врасплох.
Свекровь ждала ответа. Точнее, она не ждала, а скорее ожидала, что я незамедлительно дам добро на их со свекром переезд. Но я неожиданно для самой себя сказала следующее:
— Галина Борисовна, я… пока не готова. Мне нужно время. Там еще мамины вещи, папина библиотека…
— Ну так мы поможем разобрать! — просияла она. — И вообще, мы там быстро порядок наведем! У Пети, как он сам говорит, руки так и чешутся в сарае поработать.
Руки у Петра Аркадьевича чесались всю жизнь, особенно в тех случаях, когда речь шла о чужом имуществе. О том, сколько и чего он «прихватизировал» в былые годы, свекор, когда-то «уважаемый человек», а ныне пенсионер, рассказывал с гордостью.
— Я подумаю, — пообещала я.
— Ну а чего тут думать-то? — принялась наседать на меня свекровь. — Мы тебе там и ремонт сделаем, и огород в порядок приведем… Соглашайся давай!
— Я все-таки подумаю, — сказала я.
Лицо Галины Борисовны несколько вытянулось.
— Ну думай, думай, — разрешила она. — Только недолго, ладно?
Я пообещала не тянуть.
— И вот еще что, — сказала свекровь, — дай-ка мне ключ. Пока ты думаешь, я там хоть сорняки в огороде повыдергиваю. Там же сорняки у тебя выше головы вымахали!
Я согласилась.
***
Я планировала съездить в дом на выходные, но не вышло, то одно, то другое, я все откладывала визит, откладывала… Выбраться туда мне удалось только к концу месяца.
В течение этого времени свекровь как-то поотстала и больше «уступить» дом им с Петром Аркадьевичем не просила. Ключ она, кстати, так и не вернула, а я все забывала спросить.
Так вот. Приехала я, значит, к дому и увидела, что во дворе на веревке сушится белье.
— Не паникуй! — тут же велела я себе. — Ну постирала она и постирала. В конце концов, я сама дала ей ключ. Катастрофы никакой не произошло.
Огород, стоит сказать, и правда был облагорожен. Причем настолько, что ничего маминого, родного, там совсем не осталось…
Судя по всему, свекровь была дома. Я поднялась на крыльцо и нажала на ручку, но дверь оказалась заперта. Тогда я нажала на кнопку звонка.
***
За дверью послышались торопливые шаги, и через несколько секунд я имела удовольствие лицезреть лицо Галины Борисовны. За ее плечом маячил свекор.
— О, Кристиночка! — расплылась в улыбке свекровь. — А мы тебя завтра только ждали! Ну ничего, хорошо, что приехала. Проходи, сейчас чай будем пить.
— Петя! — повернулась она к мужу. — Кристина приехала!
Свекор что-то пробормотал и скрылся в гостиной.
Я прошла в дом и вскоре обнаружила, что там все по-другому. Иначе стояла мебель, куда-то делись наши фотоальбомы, мамины вещи, да и папиной библиотеки, которую он собирал тридцать лет, тоже не было нигде.
— А где мои вещи? — спросила я свекровь.
— Какие еще твои вещи? — захлопала она ресницами.
— Фотографии, книги…
— А! — она махнула рукой в сторону окна. — В сарае глянь.
Я направилась в сарай и вскоре обнаружила искомое. Фотографии и книги, мамина одежда — все было свалено в кучу…
***
Я собрала одежду, фотоальбомы и принесла в дом. Потом принялась собирать книги.
— Зачем ты это все обратно в дом тащишь? — недовольно спросил свекор.
— Затем, — холодно ответила я.
— Ты как разговариваешь?! — нахмурился Петр Аркадьевич. — Я три часа потратил на то, чтобы весь этот мусор в сарай отнести, а ты…
— А кто вас просил?! — рассердилась я. — Кто вам разрешал здесь хозяйничать?!
— Так ты же сама и разрешила, — подоспела тут свекровь, — ты нам ключ дала.
— Во-во! — поддакнул свекор. — Мы тут помогаем тебе, а ты…
— А спросить у меня, что можно трогать, а что нельзя, вам что не позволило? — сдерживаясь изо всех сил, чтобы не наговорить лишнего, спросила я.
— Вот еще… — хмыкнул свекор. — Еще из-за какого-то мусора время тратить, звонить…
— Надо было позвонить! Вы не у себя дома, в конце концов!
— Да успокойся ты! — воскликнула Галина Борисовна. — Не на помойку же отнесли, а в сарай. А вообще, сжечь это все надо было. Правда, Петя?
— Угу, — отозвался свекор.
Я немного помолчала.
— Мусор, значит? — спросила я после паузы.
— Ну да! — отозвалась свекровь. — Как есть мусор! Фотографии оцифровать при желании можно, а книги… Ну кто сейчас читает книги?! Ой, Кристина!
Она покачала головой.
— Да было бы из-за чего огород городить… Кстати, об огороде. Ты лучше пойди посмотри, что мы у тебя там посадили!
— Я видела, — сухо сказала я.
Не давая сбить себя с мысли, я продолжила:
— Я не считаю фотографии и книги мусором. Это память о моих родителях!
— Ой, да будет тебе! — поморщилась свекровь. — Память, она вот тут…
И она постучала себя пальцем по лбу.
— А это… В любом случае хватит уже цепляться за умерших. Это как-то… нездоровым чем-то попахивает. Ты должна думать о живых!
***
Ничего не ответив ей, я вышла из дома и принялась срывать белье с веревки и бросать его на землю.
— Что ты делаешь?! — закричала выскочившая следом Галина Борисовна. — Совсем уже из ума выжила?!
— Как вы с моими вещами, так и я с вашими, — ответила я. — Ну как, нравится?
— Ты… Ты не в себе! — закричал свекор. — Тебя в больницу нужно сдать… В психическую!
Я посмотрела на свекровь.
— Галина Борисовна, — сказала я, — вы просились сюда, чтобы, по вашим словам, выполоть мне сорняки. А вы…
— Мы думали, что ты уступишь нам дом! — воскликнула свекровь.
— Да с чего бы?! — возмутилась я.
— С того, что ты здесь не бываешь совсем, запустила совсем его! — сказал свекор. — А мы бы его в конфетку со временем превратили. Ну сама подумай, ну кому от этого было бы хуже?
Повисла напряженная пауза.
— Хорошо, — сказала я, — за сколько вы хотите купить у меня этот дом?
— Че-е-его-о-о?! — загудели они. — Как купить? Зачем купить?
— Затем, что это мой дом, и переделывать здесь все по-своему я вам не разрешала, — сказала я. — Хотите, чтобы он был ваш? Отлично, давайте договариваться насчет цены и заключать сделку у нотариуса. В противном случае…
— А ну тебя! — визгливо закричала свекровь. — Мы как лучше хотели! А ты… Неблагодарная! Пошли, Петя!
Они быстро собрались и уехали. Потом они пожаловались моему мужу, но он принял мою сторону и достаточно жестко поставил родителей на место.
