— Опять сидишь! Глаза испортишь!
Максим не поднял головы. Пальцы скользили по экрану, наушники плотно сидели в ушах.
— Ты меня слышишь вообще?
Валентина Игоревна нависла над столом. Максим вытащил один наушник.
— Посуду помыл. Пол протер. Ужин разогрел.
— Вот именно! Мог бы спросить, чем ещё помочь! Мог бы подумать о матери!
— Которая с работы пришла и сразу орать начала. — Максим повернулся. — Привет, мам. Как день?
Валентина замерла. Развернулась. Вышла. Притворила дверь.
В коридоре прислонилась к стене. Надо успокоиться. Дожить до вечера. До зарплаты. До того дня, когда эти люди отстанут.
Полгода назад Олег Николаевич исчез из дома. Просто ушёл. Записка на столе: «Прости. Не ищи».
Валентина нашла долги.
Мужчины пришли через две недели. Позвонили. Поздоровались. Показали бумаги с подписью Олега.
— Ваш муж проиграл полтора миллиона. Квартира под залогом. — Старший, коренастый, с дорогими часами, улыбнулся. — Мы люди понимающие. По пятьдесят тысяч в месяц. Остальное — в августе одним платежом.
— Это не он. Вы ошиблись.
— Вот паспортные данные. Вот подпись. Хотите видео из зала?
Валентина пошла к юристу. Тот покрутил бумаги.
— Липа. Но обращаться в полицию… — Он помолчал. — У вас дети?
Она кивнула.
— Не рискуйте. Отдайте деньги. Судиться — годами тянуть будут.
С тех пор Валентина работала без выходных. Днём — на складе супермаркета, зарплата 38 тысяч. Вечерами — уборщицей в офисном центре, ещё 22. Минус аренда коммуналка еда — оставалось 28. Из них 50 коллекторам.
Она брала в долг у подруг. Спала по четыре часа. Похудела на восемь килограммов.
И срывалась на Максима каждый день.
Потому что он сидел в телефоне. Часами. Как Олег в автоматах.
— Света, я не знаю, что делать. — Валентина сидела на кухне поздно вечером. — Он превращается в отца. Вижу же.
— Валь, послушай себя. Макс учится на пятёрки, дом в порядке. Не курит, не пьёт. Что ты к нему?
— А телефон? Утром, днём, ночью — всё время там! Я пыталась забрать. Он руку поднял. Поднял, Света!
— Он отстранился просто. Подростки такие. А ты… Тебе отдохнуть надо.
— Отдохну, когда кошмар закончится.
Максим стоял у двери своей комнаты. Слышал плач. Слышал слово «долги». Что-то про отца.
Не понимал ничего.
Раньше они с матерью были командой. Она приходила с работы, он рассказывал про школу. Смеялись над одними шутками.
Потом что-то сломалось.
Будто кто-то подменил маму. Она цеплялась к каждой мелочи. Кричала без повода.
Максим пытался помогать больше. Брал готовку, уборку, стирку. Не засчитывалось.
Он научился молчать. Кивать. Уходить в свою комнату.
В игре он был в топе-50 игроков СНГ. Его персонаж, прокачанный за два года, стоил реальных денег. Максим следил за рынком. Общался с покупателями. Копил.
На поступление. На съём жилья. На первое время в другом городе.
Подальше отсюда.
— Мам, можем поговорить?
Он зашёл в её комнату вечером.
— Без телефона решил пообщаться? Чудеса.
— Давай без этого. Я устал ругаться. Ты устала. Давай нормально?
Валентина села на кровать. Посмотрела на сына. Боже, когда он так вырос?
— О чём?
— О том, что происходит. Почему ты работаешь без выходных. Почему папа ушёл. Почему ты на меня как на врага смотришь.
— Я не…
Она замолчала. Потому что правда.
— У нас проблемы с деньгами?
Валентина не выдержала. Рассказала всё.
Про долги. Про коллекторов. Про угрозы. Про то, как платит и платит, но сумма не уменьшается. Про страх потерять квартиру. Про Олега, который разрушил их жизнь.
— И ты постоянно в телефоне. Как он в автоматах. — Голос сорвался. — Я боюсь, Макс. Боюсь потерять и тебя.
Максим молчал.
Полтора миллиона. Чёрные коллекторы. Липовые бумаги. Мать, которая решила бороться одна.
— Сколько отдала?
— Триста тысяч. Ещё четыре платежа и финальная сумма. Возьму кредит, выкручусь…
— Тебя разводят. Ты будешь платить и платить. Они будут требовать ещё. Надо к юристу, в полицию.
— Я была у юриста! Он сказал не связываться! Эти люди опасные! У меня ребёнок!
— Так ты рискуешь! — Максим встал. — Ты губишь себя и всё равно потеряешь квартиру! У них нет прав, а ты сама даёшь деньги!
— Ты ничего не понимаешь! — Валентина развернулась к двери. — Я думала, поддержишь. А ты эгоист. Как отец.
Дверь хлопнула.
Максим остался один. Эгоист? Он, который два года копит на будущее? Который тянет учёбу, дом?
Он вернулся к компьютеру. Открыл торговую площадку. Посмотрел на персонажа — двухлетний труд, сотни часов. 47 место в рейтинге. Такие аккаунты шли за 250-300 тысяч.
У него было два.
Это были его деньги на свободу. На возможность уехать. Начать заново.
Но какое будущее, если мать угробит себя раньше?
Он выставил оба аккаунта. Написал в чат команде, что уходит. Потом связался с Алиной Вороновой — у её отца была юридическая контора.
К пяти утра у него был план.
— Опять не спал? — Валентина стояла в дверях бледная.
— Подойди. Покажу кое-что.
Он показал игру. Рассказал про рейтинг, команду, рынок. Показал продажи аккаунтов с похожими характеристиками.
— Мои стоят минимум полмиллиона на двоих.
— Люди платят такие деньги за игрушки?
— За два года работы. Я не играл, мам. Я зарабатывал.
— Зачем тебе столько?
— Хотел на поступление. На съёмное. Чтобы не быть обузой.
Валентина села. Руки дрожали.
Всё это время она думала, что сын деградирует. А он работал. Планировал. Пытался стать самостоятельным.
— Я заберу деньги. Это твои.
— Условие. Ты не отдашь их коллекторам. Алина договорилась с отцом. Он поможет бесплатно. Идём сегодня. Пишем заявление.
— Макс, эти люди…
— Что? Будут угрожать? Уже угрожают. Будут давить? Уже давят. А ты отдала триста тысяч и готова отдать миллион. За что? За страх?
Валентина молчала.
Он был прав.
— Хорошо. Пойдём к юристу.
Три недели спустя Валентина сидела в кабинете Воронова.
— Документы фальшивые. Заявление в полицию подано, дело возбуждено. Ваш муж брал займы, но не в таких суммах. Максимум тысяч триста. Легально, через МФО. Квартира никогда не была под залогом.
— То есть меня просто развели?
— Именно. Распространённая схема. Находят семьи, где кто-то исчез с долгами. Давят на страх. Вы отдали триста тысяч за воздух.
Валентина вышла. Села на лавочку во дворе. Максим сел рядом. Протянул воду.
Молчали.
— Прости. За всё. За то, что не доверяла. За то, что срывалась. За то, что не видела.
— Нормально.
— Нет. Не нормально. — Валентина посмотрела на сына. — Я потеряла полгода. Превратила дом в ад. Чуть не потеряла тебя.
Максим пожал плечами.
— Не потеряла же.
Но в его глазах было что-то отстранённое. Чего раньше не было.
Валентина понимала: что-то сломалось. Может, срастётся. Может, нет. Этот кошмар оставил трещину, которую не замажешь извинениями.
Деньги пришли через неделю. Четыреста восемьдесят тысяч.
Валентина хотела вернуть. Максим отказался.
— Потратишь на себя. Отдохнёшь. А я заработаю ещё.
— Ты же продал персонажей.
— Ну и что? Начну заново. Или в другую игру уйду. — Он улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. — Не переживай.
Валентина уволилась со второй работы. Начала спать по восемь часов. Пыталась наладить отношения.
Но Максим был вежлив, предупредителен — и далёк.
Он помогал по дому, нормально учился. Но не делился планами. Не рассказывал о друзьях. Не просил советов.
Однажды вечером она зашла к нему.
Он сидел за компьютером, в наушниках, погружённый в новую игру.
— Макс, можем поговорить?
— Да, конечно. — Он снял наушники. Обернулся.
— Ты на меня злишься?
— Нет.
— Тогда почему отстранился?
Максим помолчал.
— Я не злюсь. Просто понял, что надо рассчитывать только на себя. Ты не поверила. Не спросила. Не дала шанс объяснить. Сразу записала в зависимые, в копию отца. И я понял: когда будет трудно, я буду один.
Он посмотрел на неё.
— Это нормально. Так работает.
— Макс, нет, я…
— Мам, всё хорошо. Правда. Просто вырос, наверное.
Валентина вышла с ощущением, что потеряла что-то важное. Навсегда.
Сын остался рядом физически. Но ушёл эмоционально.
Она сама построила эту стену. Кирпич за кирпичом. Срыв за срывом.
Через год Максим уехал поступать в другой город. Звонил раз в неделю. Коротко отвечал. Никогда не жаловался. Не просил помощи.
Валентина отправляла деньги. Он принимал. Сухо благодарил.
А по ночам она лежала и думала: можно ли вернуть доверие, которое убила страхом?
Можно ли склеить то, что разбила собственными руками?
Ответа не было.
