— Ксюш, умоляю, выручи!
Ксения прижала телефон к уху. Вероника говорила быстро, сбивчиво.
— Что случилось?
— Командировка на неделю. Маме тяжело по лестницам, знаешь же. Цветы полить некому.
Ксения подошла к окну. Во дворе качались качели, пустые.
— Вероника, может, Артёма попросишь?
— Серьёзно? Он даже кактус засушит. Ксюша, ну пожалуйста!
Артём сидел на диване, смотрел в телефон. Ксения ждала, что он поднимет голову, скажет что-то. Он молчал.
— Хорошо, — выдохнула она. — Но если что-то пойдёт не так…
— Ничего не пойдёт! Инструкция же есть!
Когда Ксения опустила телефон, Артём наконец посмотрел на неё.
— Зачем согласилась?
— А ты почему молчал?
Он пожал плечами. Встал, потянулся.
— Сделала бы, как хочешь.
Ушёл на кухню. Ксения стояла с телефоном в руке, чувствуя, как внутри растёт глухое раздражение.
Инструкция оказалась на четырёх листах. Мелкий шрифт, таблицы, графики полива. Ксения читала и чувствовала панику.
— Это реально? — пробормотала она, глядя на пункт про опрыскивание дистиллированной водой.
Вероника стояла рядом, улыбалась снисходительно.
— Конечно, реально. Просто следуй инструкции.
— А если перепутаю?
— Не перепутаешь. Тут всё написано.
Ксения хотела возразить. Сказать, что у неё двое детей, работа, что она не может два часа в день тратить на чужие цветы. Но слова застряли в горле.
— Постараюсь, — выдохнула она.
— Молодец! — Вероника похлопала её по плечу. — Я тебе потом что-нибудь привезу.
Две недели превратились в кошмар. Квартира Вероники — на другом конце города, две пересадки. Ксения вставала на час раньше, ехала утром, возвращалась вечером. Дети оставались с соседкой. Артём приходил поздно.
Растений было тридцать два. Каждому — индивидуальный подход. Полив сверху, через поддон, раз в неделю, два раза в день. Ксения металась между горшками, сверялась с таблицами, включала таймеры.
На пятый день она поняла, что ненавидит эти цветы. Все до единого.
— Как дела с оранжереей? — спросил Артём вечером.
— Нормально.
— Вероника маме звонила. Говорит, ты молодец.
— Рада стараться.
Она прошла мимо него в ванную. Артём не спросил, устала ли она. Просто передал слова сестры.
На десятый день листья фикуса начали желтеть. Ксения перечитала инструкцию. Проверила график. Всё правильно. К тринадцатому дню пожелтело ещё несколько растений.
Когда Вероника вернулась, телефон разорвался от звонка.
— Ты что с ними сделала?!
— Вероника, я…
— Ты убила мои цветы! Ты понимаешь, что наделала?!
Ксения стояла на кухне, сжимая телефон. Внутри закипала ярость.
— Я делала всё, как ты написала! Две недели! Забросила детей, работу! А ты даже не спросила, может, они заболели!
— Они не болеют сами! Это от неправильного ухода! Надо было отказаться сразу!
— Я отказывалась! — Ксения почти кричала. — Я говорила, что не умею! Но ты давила!
— Конечно, виновата! Потому что…
Ксения нажала отбой. Отшвырнула телефон на диван. Руки тряслись. Сын вышел из комнаты, обнял её за талию.
— Мам, ты чего?
— Устала просто, зайка.
Артём пришёл поздно. Ксения ждала, что он спросит. Наверняка Вероника пожаловалась. Муж молча разделся, лёг спать.
— Артём.
— М?
— Твоя сестра на меня кричала. Обвинила в гибели цветов.
Тишина.
— Ну, Ксюш, ты же знаешь Веронику. Она эмоциональная. Переживает за растения.
— Понятно.
Ксения отвернулась к стене. Не спала до утра.
Полгода назад Вероника сказала Артёму: «Ксения — золото. Цени её». Тогда Ксения поверила, что заслужила место в этой семье.
Теперь она понимала: заслуживать нужно постоянно. И это никогда не заканчивается.
Прошло четыре месяца. Ксения старалась не думать о скандале, о молчании Артёма. Старалась жить дальше.
Звонок застал врасплох. Имя Вероники на экране вызвало физическую реакцию. Ксения долго смотрела на телефон, потом ответила.
— Привет, Ксюш! Как дела?
— Нормально.
— Слушай, снова командировка. Мама пока не может по лестницам. Неделя всего. Поможешь с цветами?
Ксения стояла у окна. Смотрела на серый двор, качели, балконы.
— Снова?
— Ну да, инструкция же есть. Всё просто!
Ни слова извинения. Ни намёка на прошлый раз. Вероника говорила так, будто скандала не было. Будто помощь Ксении — само собой разумеющееся.
— Вероника, после того раза я не хочу больше этим заниматься.
— Чего? О чём ты?
— О том, что ты на меня орала. Обвиняла. Даже не извинилась.
— Да брось, я тогда перенервничала! На эмоциях было. Давай забудем. Поможешь?
Ксения закрыла глаза. Привычное давление. Попытка обесценить чувства.
— Нет. Не помогу.
Пауза.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Я потратила две недели, следовала инструкциям. Получила обвинения. Ни благодарности, ни извинений. Найми специалиста.
— Ксюш, не будь обидчивой! Я могла резко сказать, да. Но ты же знаешь, какие они для меня важные. Как дети.
— Понимаю. Именно поэтому это твоя ответственность. Не моя.
— Но мне больше не к кому! Артём занят, мама не может…
— Это твоя проблема, Вероника. Не моя.
Молчание.
— Ладно. Раз ты такая принципиальная, сама справлюсь.
— Справишься.
Гудки отбоя прозвучали как освобождение.
Артём пришёл мрачный. Ксения сразу поняла — Вероника позвонила.
— Ты отказала сестре?
— Да.
Ксения продолжала резать овощи.
— Почему?
— Потому что в прошлый раз она устроила скандал. А ты промолчал.
Артём открыл холодильник, достал воду.
— Зачем раздуваешь? Вероника переживала.
— А я не переживала? — Ксения положила нож. — Две недели моталась через город. Бросила всё. Старалась. Получила обвинения. А ты не встал на мою защиту.
— Я не хочу встревать в женские разборки.
— Это не разборки. Это о том, что ты выбираешь сестру, а не жену.
— Я никого не выбираю! Просто устал от конфликтов, претензий. Почему нельзя помочь и не делать проблему?
Ксения смотрела на него. Двенадцать лет вместе. Двое детей. И вдруг увидела чужого человека.
— Потому что это уже проблема, Артём. Большая.
Он допил воду.
— Преувеличиваешь. Вероника найдёт другого, всё забудется.
— Возможно. Но я не забуду.
Людмила Сергеевна позвонила на следующий день. Ксения видела имя свекрови, долго думала. Потом ответила.
— Ксения, как ты могла?
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна.
— Вероника всё рассказала. Как ты могла бросить её? У неё же никого нет!
— У неё есть деньги нанять специалиста.
— Это же семья! Семья помогает!
Ксения усмехнулась. Семья. Где свекровь каждый раз сравнивает её с Вероникой не в её пользу. Где муж прячется от конфликтов. Где золовка считает помощь должным.
— Я помогла в прошлый раз. Получила скандал. Больше не намерена повторять.
— Но Вероника не специально! Расстроилась просто!
— А я расстроилась от её крика. Почему-то моё расстройство никого не волнует.
— Ты же взрослый человек! Войди в положение! У девочки тяжёлая судьба, нет семьи, детей…
— Это не делает меня обязанной жертвовать временем и нервами. Извините, мне нужно идти.
Ксения положила трубку, не дожидаясь ответа.
Артём избегал её несколько дней. Приходил поздно, уходил рано, молчал за ужином. Дети чувствовали напряжение.
На исходе недели они столкнулись на кухне поздно вечером. Артём наливал чай, Ксения грела молоко младшему сыну.
— Мама звонила, — сказал он.
— Знаю.
— Она расстроена.
— Понимаю.
— Вероника тоже. Говорит, ты изменилась. Стала чужой.
Ксения поставила ковшик, повернулась к мужу.
— А ты что думаешь? Я изменилась или перестала прогибаться?
Он посмотрел на неё. В глазах усталость, растерянность.
— Думаю, ты разрушаешь семью из-за цветов.
Ксения кивнула. Вот оно. Не Вероника разрушила скандалом. Не он сам молчанием. А она, посмевшая отказать.
— Хорошо. Тогда честно: кто для тебя семья? Я с детьми или Вероника с мамой?
— Все вы семья! Почему я должен выбирать?
— Потому что иногда приходится. Иногда нужно встать на чью-то сторону. Ты встал. Только не на мою.
Артём сжал кружку.
— Вероника моя сестра. Она одна, ей тяжело. Не могу её бросить.
— А меня можешь?
Тишина. Тяжёлая, холодная.
— Пойду. Сыну пора спать, — сказала Ксения.
Взяла ковшик, вышла. Внутри всё сжалось от боли. Не от обиды на Веронику, не от злости на свекровь. От понимания: муж никогда её не выберет.
Проходили недели. Ксения работала, готовила ужины, помогала детям с уроками, разговаривала с Артёмом о бытовом. Но близости больше не было. Она смотрела на него и видела чужого человека.
Он чувствовал отчуждение, но не знал, как преодолеть. Пытался заговорить о даче летом, новом телефоне сыну, планах на отпуск. Ксения кивала, соглашалась. За спокойствием было пустое безразличие.
Людмила Сергеевна перестала звонить. Веронику Ксения больше не видела — золовка игнорировала её на редких семейных встречах. Свекровь бросала холодные взгляды, вздыхала, но разговаривала подчёркнуто вежливо.
Ксения не страдала. Наоборот, чувствовала облегчение. Будто сбросила груз чужих ожиданий. Больше не пыталась понравиться, заслужить одобрение. Просто жила.
Однажды вечером, когда дети спали, Артём спросил:
— Ксюш, мы ещё исправим это?
Она сидела с книгой, подняла глаза.
— Что именно?
— Нас. Семью.
Ксения задумалась. Раньше сразу сказала бы «да», бросилась бы склеивать. Но сейчас просто устала.
— Не знаю, Артём. Устала быть той, кто всегда уступает. Кто молчит, чтобы не создавать проблем.
— Но я не просил жертвовать!
— Ты просил молчать. Когда Вероника кричала — промолчал. Когда мама обвиняла — промолчал. Твоё молчание было громче слов.
Он опустил голову. Ксения видела, что больно. Но не могла пожалеть. Слишком долго жалела всех, забывая себя.
— Может, нам нужно время, — тихо сказал Артём.
— Может быть.
Она вернулась к книге.
Время шло. Ничего не менялось. Ксения больше не была покладистой женщиной, боящейся сказать «нет». Научилась отстаивать границы, не извиняясь, не оправдываясь.
Артём не смог принять перемену. Хотел вернуть прежнюю Ксюшу, удобную и тихую. Но та Ксюша исчезла, когда он не встал на её защиту.
По вечерам, когда дети засыпали, а муж сидел в комнате, уткнувшись в телефон, Ксения выходила на балкон. Смотрела на огни города. Думала о том, что цена за право быть собой оказалась высокой — холодность в семье мужа, отчуждение с Артёмом, одиночество.
Но не жалела. Впервые за долгие годы чувствовала себя свободной. Свободной от страха, вины, необходимости оправдывать чужие ожидания.
Ксения вышла на балкон. Октябрьский ветер трепал занавеску в приоткрытой двери. Из детской доносился ровный храп младшего сына.
Артём вышел следом. Встал рядом, не касаясь.
— Холодно, — сказал он.
— Нормально.
Внизу проехала машина, фары на мгновение высветили двор. Качели замерли.
— Я записал тебя к психологу, — Артём достал телефон, показал экран. — Вот, на вторник. Поговоришь со специалистом.
Ксения посмотрела на дату в календаре. 15 октября, вторник, 16:00.
— Зачем?
— Чтобы разобраться. С этой твоей… агрессией. Ты же не можешь так просто отказывать людям.
Она взяла у него телефон. Открыла запись. Психотерапевт Светлана Игоревна. Семейные конфликты. 2500 рублей за сеанс.
— Ты считаешь, проблема во мне?
— Ксюш, ну ты же сама видишь — все вокруг расстроены. Мама, Вероника, я. Может, стоит послушать, что скажет специалист?
Ксения вернула телефон.
— Отмени запись.
— Почему?
— Потому что это ты не можешь сказать «нет» своей сестре. Это у тебя проблема с границами. Не у меня.
Артём убрал телефон в карман.
— Значит, так и будем жить?
— Не знаю, как будем жить мы, — Ксения взялась за перила балкона. — Но я точно больше не буду жертвовать собой ради чужого удобства.
Он постоял ещё минуту, потом развернулся, ушёл в квартиру. Дверь за ним закрылась тихо.
Ксения осталась на балконе. Достала телефон, открыла заметки. Записала: «Не хочу вот так, но и возвращаться не хочу».
Внизу на лавочке сидела соседка с первого этажа, курила. Увидела Ксению, помахала рукой. Ксения помахала в ответ.
Вошла в квартиру. Заперла балконную дверь. Выключила свет на кухне.
Артём лежал на диване в зале, смотрел в потолок.
— Спать пойдёшь? — спросил он.
— Пойду.
Она прошла мимо, не останавливаясь.
