Сергей торопливо застегивал куртку в тесном коридоре «двушки» в панельной хрущёвке. Квартира, которую они с Катей недавно купили, нравилась ему до безумия. Это был их мир, их гнездышко, в котором они были счастливы. В рейс надо было выходить в шесть утра, а он как заведённый до последнего ходил из комнаты в комнату, поправляя штору, проверяя, закрыт ли балкон.
— Ну что ты как неприкаянный? — Катя, доделывая бутерброды, смотрела на него с улыбкой. — Через неделю вернёшься.
— Знаю, — буркнул Сергей. Он сам не мог объяснить, что с ним происходит. Заглянув в детскую, тихонько поцеловал сына. Саша сладко посапывал, раскинувшись на кровати. Он тихонько поправил одеяло и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
— Ладно, поехал, а то опоздаю, — наконец выдохнул мужчина. Потом сжал в объятиях жену, поцеловал и потерся об ее шею. — Так уезжать не хочется.
— Что поделать. Осторожней там, — нежно сказала она ему, и проводила теплым взглядом. Она сама ненавидела разлуку, но выхода не было. Это была его работа.
Рейс выдался тяжёлым, трасса забита, погода испортилась. Сергей звонил жене, болтая о том о сем. Катя жаловалась на то, что из-за магнитных бурь болит голова, на соседку, которая каждый день приходит к ним в гости. На пятый день вечером жена не взяла трубку. Сначала Сергей не придал значения. Может быть, после работы устала и заснула. Но время тянулось, любимая не перезванивала. Это было так на нее не похоже, что от странных предчувствий внутри всё сжималось в холодный, тяжёлый ком. Он названивал каждый час. Длинные гудки.
Утром, не выдержав, позвонил матери.
— Мам, съезди, ради бога, к Кате. Не берёт трубку. Чувствую, что-то не так.
— Спит она, скорее всего. Может быть, Сашка температурил. Утром я вчера с ней разговаривала, все было хорошо.
— Мама, пожалуйста.
Анна Ивановна в голосе сына услышала что-то, заставившее её отпроситься с работы и поехать к невестке. Через час она перезвонила.
— Сынок… — голос матери был чужим, он с трудом понимал, что это говорит она. — Сынок, приезжай… Тут… Тут беда. Катя… наша Катя… Умерла…
Он не помнил, кто его заменил и кто вез домой. Он не чувствовал ни времени, ни расстояния. В голове стучало одно: «Жива, должна быть жива, мама что-то напутала».
Анна Ивановна ничего не напутала. Она долго стучала, звонила в дверь. Потом вспомнила, что ей сын когда-то давал запасной ключ. Открыв дверь, обомлела. В прихожей, на холодном кафельном полу, лежала Катя. Лицо было странного, воскового цвета. Рядом, прижавшись к её боку и беззвучно раскачиваясь, сидел внук, пятилетний Саша. Мальчик был босой, в одной пижаме. В крошечной руке он сжимал край материнской кофты.
— Мама спит, — тихо, почти шёпотом, сказал он бабушке, подняв на нее огромные, пустые глаза. — Я её звал, а она не просыпается.
Потом вскрытие показало, что у Кати случился обширный инсульт. Мгновенная смерть. Саша пробыл с ней почти сутки. Для их семьи наступили темные времена.
После похорон Сергей провалился в пустоту. Сначала был долгий запой, в который он нырнул, как в черную яму. Он не мог зайти в квартиру, где всё дышало Катей. Он не мог зайти к матери, где наталкивался на пустой взгляд сына. Он ночевал в гараже, в машине. Потом, словно пытаясь убежать от самого себя, ударился в работу. Выезжал в самые дальние, самые сложные рейсы. Домой возвращался только, чтобы переодеться и оставить денег.
Хуже всего были воспоминания. Сергей тосковал, пытался понять, мог ли он что-то изменить. Иногда приезжал в пустую квартиру, заходил туда, садился на пол в прихожей, на то самое место, и смотрел в одну точку.
Анна Ивановна пыталась помочь сыну, но пришлось полностью заниматся внуком. Из родни по Катиной линии была только ее сестра, но у нее была своя семья. Поэтому она разговаривала с Сашей, гуляла, водила к психологу. Сергей в свои редкие приезды почти не разговаривал с сыном, не знал, как и о чем. Боль была слишком острой, слишком всепоглощающей. Мальчик рос тихим, замкнутым, он будто бы боялся лишний раз улыбнуться или просто забыл, как это.
Так прошло почти пять лет. Однажды в супермаркете Сергей, отстранённо разглядывая полки с продуктами, столкнулся тележкой с Наташей, женой своего старого приятеля Вити.
— Сережа? Господи, я тебя сначала не узнала! — всплеснула она руками. — Как ты похудел, осунулся. Как Саша?
Они разговорились. Вернее, говорила в основном Наташа. Жаловалась на мужа, на жизнь, на то, как всё надоело. Сергей молча кивал, глядя на неё, и практически не вслушиваясь. Он знал, что Витя толковый мужик, поэтому пропускал нытье мимо ушей. Может быть, у людей кризис?
Однако вечером она сама написала ему в мессенджере.
— Извини, что на тебя сегодня всю свою тоску вывалила.
— Бывает.
— Я реально устала. Витя действительно иногда перегибает палку.
Неожиданно для Сергея они стали общаться. Сначала он воспринимал их разговоры как дружеские, потом стал понимать, что Наташа явно с ним флиртует. Не выдержав, он честно спросил зачем.
— Не знаю. Просто с тобой мне легко и хорошо. Я давно уже думаю о разводе. Ты меня подтолкнул к этому.
Сергей и сам не понял, как влюбился. Ему нравилось чувствовать себя важным и нужным, нравилось часами разговаривать ни о чем. Казалось, он оттаивает. Спустя полгода Наташа, забрав свою восьмилетнюю дочку, ушла от мужа. Сергей, видя её решимость, поверил — вот оно, второе дыхание. Началась новая жизнь.
Наташа настаивала, чтобы они стали жить вместе. И забрали Сашу от баушки. Сергей протестовал.
— Ему с мамой лучше. Он и так многое перенес.
— Пожалей мать, — мягко уговаривала его Наташа. — Ей тяжело. Кроме этого, ему нужна настоящая семья. Я, может быть, не заменю ему маму, но постараюсь стать ему другом.
И он дрогнул. Мама, конечно, была недовольна его решением, но он настоял. Спустя месяц они скромно расписались с Наташей. Они переехали в квартиру, сделали там ремонт. Жизнь, казалось, налаживается. У него снова была жена, двое детей, уютное гнездышко. Он снова чувствовал себя живым.
У Сергея появились крылья, он снова стал пропадать в рейсах. Работал на износ, откладывал деньги, мечтая когда-нибудь купить квартиру побольше. Наташа радовалась, как ребёнок, его подаркам, заботе. Понемногу благодаря ее стараниям Саша оттаял, даже перестал постоянно плакать, умоляя его вернуть бабушке. Но спустя год идиллия треснула.
После каждого возвращения теперь его стали ждать сюрпризы. То бывший муж решил сводить дочь в аквапарк и случайно Наташа поехала с ними. То подвез ее до работы. То загнал ее машину на СТО. Сергея это бесило. Потом начались другие странности. Как то Игорь, друг-дальнобойщик, хмурясь, спросил:
— Слушай, а твоя жена часто с бывшим мужем встречается? Видел их в кафе, сидят, болтают, как старые друзья.
Сергей уже не стерпел. Он устроил скандал жене. Наташа возмутилась:
— Да что ты мне тут сцены устраиваешь? Он отец моего ребенка! Мы вынуждены общаться!
— В кафе вечером?
— Ты что, ревнуешь? Ты мне не веришь?
Он хотел верить. Хотел верить так сильно, что закрывал глаза на холодок в её взгляде, на частые «девичники» и «встречи с подругами». В свой последний рейс он уезжал с тяжёлым предчувствием. Вернулся на день раньше, уставший, измотанный. Поднимаясь по лестнице, столкнулся с соседкой, Марьей Степановной, сердобольной старушкой.
— Сергей, сынок, — зашептала она, озираясь. — Я уж молчала-молчала, не в своё дело лезть не хотела… Но не могу. Твоя-то Наталья детей-то одних оставляет! И сама-то уезжает на ночь. Уже не в первый раз.
Он с трудом открыл дверь в квартиру. Наташа была дома. Увидев его, женщина на мгновение растерялась, но тут же улыбнулась.
— Привет. А я тебя только завтра ждала!
Из комнаты вышли дети. Он подошел к ним, молча обнял. Потом достал из сумки подарки. Взвизгнув от радости, они бросились в комнату их разбрать. Сергей не стал ничего выспрашивать. Он спокойно прошел на кухню, сел на стул и, глядя прямо в глаза жене, тихо, без эмоций, повторил слова соседки. Тишина в комнате стала звенящей.
— Ты веришь это старухе?
— Наташа, я уже не знаю, чему мне верить. Ты действительно изменилась. И твои постоянные встречи с бывшим мужем. Я знаю Витю, но я перед ним чист. Ты сама мне написала, сама ушла от него. Ты хочешь вернуться? Так скажи, зачем врать?
Наташа сначала отнекивалась, злилась, кричала, что ему наговаривают. Но под его тяжёлым, уставшим взглядом её пыл поугас. Она села напротив, опустив голову.
— Ладно… Ладно, я вижусь с Витей. Да, он скучает. И я тоже. Все так запуталось, Серёж. Мне с ним проще. Легче. Мы столько лет были вместе. Может быть, у нас был кризис, не знаю…
Она говорила что-то ещё, оправдывалась, пыталась объяснить, что между ними ничего такого нет. Но Сергей уже не слышал. Он чувствовал, как в груди что-то рвётся — медленно, необратимо. Словно лопнула последняя струна, которая держала его в этом мире, полном предательства и лжи. Он хотел что-то сказать, но не смог. Просто встал, пошатнулся, схватился за косяк двери, и на его лице застыла гримаса невыносимой боли. Потом он тяжело рухнул на пол.
Приехавшая скорая ничего не смогла уже сделать. Обширный инфаркт. Двенадцатилетний Саша снова остался один. Теперь — полной сиротой. Анна Ивановна, постаревшая, сильно сдавшая после смерти сына, по возрасту и здоровью не смогла оформить опеку. Хорошо, что родная сестра Кати, Ольга, оформила ее на себя. Они договорились, что Саша продолжит жить у бабушки, чтобы еще больше его не травмировать. Квартиру снова закрыли. Правда, оказалось, что пока они занимались похоронами, Наташа подогнала микроабтубус и вывезла всю мебель. Разбирается, что за чей счет было куплено, не стали, махнув рукой. Им было о чем думать.
Теперь, казалось, самое страшное позади. И тут грянул гром. Наташа пошла дальше и подала иск в суд. Как вдова она имела право на долю в квартире. Да-да, она претендовала на долю в квартире, в той самой «двушке», которую когда-то покупали Сергей и Катя.
Анна Ивановна, не веря своим глазам и ушам, позвонила бывшей невестке. Та спокойно подтвердила, что действительно так поступила.
— С чего вы взяли, что я откажусь от своих требований? Мы состояли в официальном браке! Я — его законная вдова! По закону я имею право.
— Наташа, а по-человечески? Ты же к этой квартире не имеешь никакого отношения. Это же ты Сережку до могилы довела своими похождениями.
— Рот закройте, вы мне не судья.
— Сашу хоть пожалей, — взвыла пожилая женщина. — Сироту не грабь. Хоть что-то в тебе осталось или жадность глаза застилает?
— До свидания, — спокойно ответила Наташа.
В долгих, изматывающих судебных заседаниях выяснилось, что по закону она действительно имеет право. Не на всю квартиру, но на долю в наследственной массе, как и мать Сергея, и его сын. Суд постановил: квартира остаётся за несовершеннолетним Сашей, как его собственность, но Наташе причитается денежная компенсация.
Ольга и Анна Ивановна, посоветовавшись между собой, квартиру решили не трогать, просто пока сдавать. Каждая из них взяла кредит, к тому же Ольга влезла в свои накопления. Она искренне любила племянника, поэтому хотела хоть как-то ему помочь. Необходимую сумму перечислили Наташе. Та взяла деньги без единого слова сожаления. Для неё это была просто сделка.
Саша теперь живет бабушкой, иногда ездит в гости к тете. Он снова пытается улыбаться, верить людям и миру. На его жизненном пути уже было столько испытаний, что хотелось бы, чтобы судьба подарила ему счастливую жизнь.
