Лидия Петровна Смирнова, 55 лет, недавно вышедшая на пенсию, сидела на кухне с чашкой чая и вздыхала. Вокруг царила тишина — муж на даче, дочь с внуками в отпуске. «И что теперь?» — думала она, глядя на пыльный альбом с фото молодости. Вдруг звонок телефона:
— Лид, ты не поверишь! — закричала в трубку подруга детства, Галина. — Я в интернете зарегистрировалась! Меня уже трое пригласили на свидание!
— Куда? — опешила Лидия.
— В кафе «Парижанка»! Но я не пошла — вдруг маньяки?.. Слушай, а давай свой клуб создадим? Для тех, кому за… э-э… 50?
Через неделю в гостиной Лидии собрались пять подруг. На столе — пироги, вишневый компот и ноутбук внучки Алисы.
— Значит, так, — Галина ткнула пальцем в экран. — Нужен логотип. Может, с совой? Умные мы, да?
— С ума посходили! — фыркнула бывшая учительница математики, Раиса. — Давайте с ромашкой. Символ чистоты!
— Ой, девочки, — вмешалась медсестра Нина, — а давайте лучше с шампанским. Чтоб жизнь кипела!
Лидия, смеясь, нарисовала смешного пингвина в очках. Все единогласно одобрили: «Пингвин — это стильно!»
***
— Тетя Лида, ну как вы без TikTok? — внучка Алиса закатила глаза. — Это же тренд!
— Да ну, там одни котики… — засомневалась Лидия.
— Ага, и танцы! — Алиса включила музыку. — Смотрите, бабушка из Китая танцует, и у нее миллион лайков!
Через час весь клуб прыгал под «Буги-вуги» в платочках. Раиса зацепила настольную лампу, Галина запуталась в халате, а Нина случайно записала видео с криком: «Я молодец!» — вместо хэштега. Ролик набрал 10 тысяч просмотров.
На встречу клуба пришел сосед Лидии, Иваныч, с букетом гладиолусов.
— Лидия Петровна, может, в театр? — пробасил он, краснея.
— Ой, Иваныч, — засмеялась она, — вы ж с кладбища только что?
— Да я там… э-э… у бабушки могилку убирал! — соврал он, пряча за спину лопату.
— Берите лопату и идите со мной! — Лидия подмигнула. — В огороде грядки копать!
***
Спустя полгода клуб «Солнечные бабушки» стал местной знаменитостью. Они устроили благотворительный аукцион с вареньем и вязаными носками, заработав деньги на детский приют. На празднике Лидия объявила:
— Мы доказали, что после 50 жизнь только начинается! Кто хочет в путешествие? Галя нашла горящие туры в Париж!
— А пингвин лететь с нами будет? — пошутила Нина.
— Обязательно! — рассмеялась Лидия. — В чемодане с ромашками!
В аэропорту подруги, смеясь, смотрели на чемодан с наклейкой «Париж или пингвин?» Лидия подмигнула Иванычу, который вез их на такси:
— Следующая остановка — молодость!
— Эх, Лидия Петровна, — вздохнул он, — вы и так молодец!
И пока самолет взмывал в небо, пингвин на чемодане улыбался, словно знал: самое интересное только начинается.
***
Самолет приземлился в Париже под аккомпанемент храпа Раисы, которая уснула ещё над Белоруссией. Лидия, прижимая к груди чемодан с пингвином, восторженно толкнула Галину:
— Смотри! Эйфелева башня! Как в телевизоре, только без рекламы йогурта!
— А где наш гид? — шепнула Нина, разглядывая таблички на французском. — Может, он в кафе сидит? У них же перерыв на «ля сиесту»…
Гида, Жана-Поля, нашли у стойки информации. Он встретил их фразой «Bonjour, mesdames!» и попытался обнять чемодан с пингвином для селфи.
— Это не рюкзак, это наш талисман! — отрезала Галина, пряча пингвина за спину.
Первым делом дамы отправились на шопинг. Раиса, обладательница 36-го размера, застряла в платье от Chanel, заявив:
— Это не я толстая, это Париж экономит на ткани!
В ресторанчике Нина попробовала улиток, но после первого глотка вина закричала:
— Девочки! Это же как сопли в масле! Фу-у-у!
Официант, не понимая русского, улыбался и наливал ещё бордо.
Лидия тем временем учила Иваныча, который прилетел «случайно», заказывать кофе:
— Ты скажи: «О-зе-ман-го-пле-зо». Это значит «кофе с молоком».
— О-зе-ман… Блин, Лид, я ж не коза, чтобы блеять! — вспыхнул Иваныч и рявкнул: — Кофе! С молоком! Большая кружка!
Официант, подумав, принес ему какао с маршмеллоу.
На площади художников Алиса (которая прилетела «присмотреть за бабушками») устроила новый ролик. Подруги, нацепив береты и фальшивые усы, пели «Выйду ночью в поле с пингвином…» вместо «Мурки». Туристы снимали их на телефоны, а французский художник предложил Лидии позировать для портрета.
— Сколько? — деловито спросила она.
— Для вас — бесплатно. Вы — моя Мона Лиза! — воскликнул он, тыча кистью в сторону её пингвина.
— Нет, спасибо. У меня уже есть портрет в поликлинике.
На следующий день чемодан с пингвином исчез из номера. Клуб в панике обыскал весь отель, пока Галина не обнаружила его в ресторане — пингвин стоял на столике у Жана-Поля с надписью «Le mannequin russe» («Русская модель»).
— Это же арт-объект! — защищался гид. — Я хотел показать его в Лувре!
— Вы ещё скажите, что это Малевич! — фыркнула Нина. — Отдайте, а то в TikTok расскажем, как вы улиток с усами едите!
Вечером подруги, смеясь, пили шампанское на берегу Сены. Иваныч, наконец-то научившийся говорить «мерси», вдруг признался Лидии:
— А я рад, что ты меня с собой взяла. Без тебя я бы… грядки копал.
— И что? — улыбнулась она. — Я бы тебя потом в Париж на экскурсию сводила.
Перед отъездом клуб устроил «русский день» в парке — раздавали пирожки с капустой и пели «Калинку». Французы танцевали, путаясь в платочках, а Жан-Поль попытался спеть «Подмосковные вечера», но вышло «Под-мо-ско-вные вше-ра-а-а…».
В аэропорту Лидия смотрела на фото с пингвином у Эйфелевой башни и думала: «А ведь это только начало…»
— Следующий тур — в Италию! — объявила Галина. — Учить итальянцев пельмени лепить!
— Или в Индию! — добавила Нина. — Там йога. Говорят, помогает от храпа.
Самолет взлетел, унося «Солнечных бабушек» к новым приключениям. А где-то в Париже Жан-Поль всё ещё пытался продать портрет пингвина как «шедевр русского авангарда».
