Всё семейство супруга единогласно признало, что Дуська в качестве невестки оказалась никчёмной и абсолютно бессовестной особой. Первоначально, впрочем, ситуация выглядела вполне благоприятной: Дуся прилагала героические усилия, чтобы угодить новоиспечённым родственникам и заслужить их одобрение.
Если на календаре возникал праздничный день, то всё многочисленное семейство стройной процессией направлялось в их скромное съёмное жилище, поскольку Дуська не просто виртуозно управлялась на кухне, но и проявляла незаурядную фантазию, организуя разнообразные досуговые мероприятия для услаждения дорогих сердцу гостей. Родне даже не приходилось дожидаться формального приглашения — они с лёгкостью приглашали себя сами. В качестве характерного примера можно привести один эпизод, случившийся на первых этапах карьеры Дуси в статусе невестки.
— Алло, Дусик! Поздравляю тебя со Светлым Покровом! — раздался в телефонной трубке хрипловатый голос золовки. Речь её была неразборчивой и чавкающей, будто она в этот самый момент что-то усиленно пережёвывала.
— Ой, действительно… — залепетала в ответ Дуся, грациозно перескакивая через осенние лужи, — благодарю. Я вот так закрутилась в водовороте будней, что совершенно забыла о сегодняшней дате, то рабочие заботы, то беготня по медицинским учреждениям… — пускалась она в откровенные объяснения, ведь, как известно, ничто так не способствует сближению неродных людей, как обмен личными переживаниями. А Дусе ужасно хотелось стать своей. Она продолжала безостановочно изливать душу: — Но ты позвонила как нельзя кстати, я только что вернулась с первого ультразвукового скрининга, так что ты, Вика, будешь первой, кто узнает, кого же нам ожидать…
Договорить Дусе не позволили — Вика, судя по всему, была поглощена просмотром телевизионных новостей, поскольку до слуха Дуси донеслось усилившееся бормотание диктора, и нетрудно было догадаться, что в эфире сообщали об очередной мировой катастрофе. Чужие несчастья вызывали у Вики целую гамму противоречивых чувств: первоначальный ужас сменялся радостным облегчением от осознания, что у неё самой, слава Богу, всё в полном порядке. Вике не терпелось перейти к главной цели звонка, поэтому она бесцеремонно оборвала затянувшиеся излияния невестки:
— Короче, Дусик, мы к вам вечером заглянем, накрывай поскорее! И родители, и мы с мужем, и Иринка — все наши, короче. Ладно, давай, бегу, у меня тут в новостях такие ужасы показывают, извержение вулкана на тропических островах, просто кошмар!
— Но у меня абсолютно ничего не готово! Мы ничего не планировали! — успела вставить Дуся и от неожиданности замерла посреди лужи, ощутив, как ледяная вода просачивается за край её туфель. Она отпрыгнула на сухое место.
— Тю! Так времени ещё вагон! Ты же у нас кулинарный гений, Дус, просто волшебница, а я в этом полный ноль. Короче, всё, пока! Ждём к шести.
«Короче, короче, короче!» — этим вербальным сорняком Вика не брезговала никогда, вкрапляя его практически в каждую фразу. Вероятно, ей казалось, что таким образом она сразу проникает в самую суть проблемы, минуя ненужные предисловия. «Вот бы твой язык стал покороче, а умственные способности — подлиннее!» — с горькой иронией думала про себя Дуся спустя несколько лет, когда все её попытки угодить окончательно сошли на нет.
Вообще-то её имя было Евдокия, и она предпочитала, чтобы её называли именно так. Но «Евдокия», по мнению новой родни, звучало излишне вычурно и неудобно, и Дусик подходило невестке гораздо больше: Дусик, пусик, куксик. Даже просто Дуся звучало слишком ласково, а вот «Дуська» — самое то, простонародно, чтобы невестка не забывала, из каких низов она выползла и каким образом примазалась к их обожаемому Георгию, да и место её в семейной иерархии сразу становилось кристально ясно. А посему нечего было и задирать нос! Дусик она и есть Дусик — таракана усик. И точка!
Художник Иван Олинский
Евдокия считала вопросом своей чести не ударить лицом в грязь перед роднёй супруга. Закупив впрок провизию, она с энтузиазмом принималась за готовку, стремясь не просто накормить гостей, но и вызвать у них искреннее восхищение. Помимо фундаментальных горячих блюд, стол украшали изысканные мини-закуски: разноцветные канапе на любой вкус, аппетитные тарталетки с разными начинками, фаршированные черри и мини-огурцы, шампиньоны с сыром, хрустящие брускетты по-итальянски и многое другое. Чтобы развлечь компанию за трапезой, Дуся заранее придумывала несложные игры, для чего ей приходилось распечатывать реквизит на принтере и заботиться о небольших призах. Несмотря на титанические усилия, удовлетворить запросы всей многочисленной родни мужа было задачей не из лёгких.
— И снова всё исключительно домашнего производства? — уточнял свёкор, скептически окидывая взглядом ломящийся от яств стол, — а я так мечтал о пицце. Когда же вы начнёте наконец прилично зарабатывать и заказывать готовую еду? Мне эта вечная домашняя стряпня уже порядком надоела.
Дуся молча проглатывала обиду и в следующий раз ничего не готовила сама, тратясь на пиццу, суши и вок с лапшей. К тому времени у них уже родился первенец, и с малышом на руках устраивать пышные застолья было физически тяжело.
— Фу-у! — снова возмущались родственники, — а что, домашнего ничего нет? Даже простенького салатика? М-да, Гоша, обленилась твоя супруга, совсем обуржуазилась. Где это видано, чтобы гостей потчевали одним лишь хлебом да пересоленной лапшой?
— Это не просто хлеб, а пицца, — робко вставлял Георгий.
— Да обычный хлеб! Два кружочка салями и щепотка сыра! Самую дешёвую взяли, а я тебе скажу, Гоша: на близких людях экономить — это моветон, очень некрасиво! — отчитывала Георгия его мать, а Дуся молча краснела, переполненная обидой. Про себя же она думала: «Ну скажи же им что-нибудь, выскажись! Объясни, что ты их вообще-то не звала, что они явились самовольно, что они все ей осточертели, что она не желает их больше видеть и слышать!». Но Дуся молчала. Она не находила в себе духа противостоять этой сплочённой и дружной стае. А родственники не молчали, и кто-нибудь обязательно поддакивал:
— Ну-у… Как говорится, что не сделано собственными ручками — то и не ценится.
Георгий хоть и пытался заступаться за жену, но делал это крайне деликатно, предпочитая отшучиваться.
— Дуся, ну не принимай ты всё так близко к сердцу… Они люди незамысловатые, что думают, то и говорят. Они не желают тебе зла, ты им искренне симпатична.
— Ага, прямо-таки симпатична!
— Ну конечно! С какой стати они стали бы так часто к нам наведываться, если бы ты им не нравилась?
«Нахаляву поесть наведываются!» — горько думала про себя Евдокия, но снова сохраняла молчание.
Иногда уважаемые гости могли позвонить буквально за полчаса до своего визита, и когда Дуся видела на экране имя Вики или свекрови, в её душе мгновенно начинал закипать гнев.
— Дусик, мы тут по торговым центрам шатаемся неподалёку от вас, заскочим через полчасика, передохнём немного и чайку с тобой попьём, — сладким голосом пела в трубку золовка.
— Я сейчас не могу, у меня дитя спит!
— Так мы же будем тише воды, ниже травы! Придумай нам чего-нибудь перекусить, будь душой!
Даже если Дуся не брала трубку, они всё равно являлись и долбили в дверь до последнего, так что, отвечая на звонок, она по крайней мере могла подготовиться к их вторжению.
Никого не волновало, что у Дусика-Дуси маленький ребёнок, что она смертельно устаёт, что гости в данный момент абсолютно некстати! Равно как никого из родни не заботило, что Георгий занят работой, когда возникала потребность кого-то отвезти в больницу, на рынок, на вокзал или на дачу. Ведь Георгий — предприниматель, сам себе хозяин, неужели так сложно помочь родному человеку? Неужели его не будет мучить совесть, если маме, сестре, отцу, шурину или брату придётся платить за такси?! Это же не по-семейному!
Таким образом они дотянули до второй беременности, в ходе которой даже у самого Георгия начались прозрения. Беременность протекала крайне тяжело. После шестого месяца муж боялся надолго оставлять Евдокию одну. Однажды ему пришлось уехать в соседний город по рабочим вопросам с ночёвкой, и он попросил сестру Вику присмотреть за Дусей — просто переночевать, чтобы в случае чего помочь вызвать скорую, собраться в больницу и присмотреть за старшим сыном.
Вика от души наелась, приложилась к бутылке вина и до глубокой ночи развлекала Дусю бессвязной болтовнёй, хотя той неудержимо хотелось спать. Наговорившись, Вика рухнула на диван. А этот диван был раскладным и служил супружеским ложем, поскольку других кроватей, кроме детской кроватки с бортиками, в квартире не имелось. На неразложенном диване места для двоих не оставалось, и Дуся всю ночь просидела на жёстком кухонном стуле, потому что постелить на пол было нечего — они во всём себя ограничивали, копя на собственную квартиру. Утром Вика ускакала на работу, а Дуся походила по квартире и поняла, что дело принимает серьёзный оборот… Она позвонила подруге, та забрала к себе ребёнка и помогла ей добраться до перинатального центра. В результате Дусю срочно госпитализировали и прооперировали, чтобы сохранить беременность. Пока она находилась в больнице, муж устроил грандиозный скандал со своей роднёй.
— Чтобы я ещё раз вас о чём-то попросил?! Никогда в жизни! Один раз обратился за помощью, один-единственный раз, и чем это кончилось?! Ага, когда вам нужно, чтобы я был бесплатным таксистом — это пожалуйста, всегда к вашим услугам, а когда мне нужно малейшее участие — получайте от ворот поворот?! С этого момента даже не пытайтесь просить меня кого-то куда-то подвезти, вызывайте такси!
Первые эмоции улеглись, Дуся благополучно родила второго сына, и родственники потихоньку нашли пути к примирению, однако тот случай помог Дусе и её мужу отрастить первые острые когти. Георгий сдержал слово и больше никого никуда не возил, несмотря на все просьбы. По сути, виновата в той истории была одна Вика, но родители встали на её сторону и заявили, что сама Дуська виновата в своём слабом здоровье: нормальная женщина должна рожать так же легко, как чихать. Обижаться на родного сына и брата они не решались, поэтому после каждого его отказа поминали недобрым словом невестку, ведь это именно она настроила Георгия против его же семьи.
Так или иначе, самозваные визиты они не прекратили — это было слишком комфортно и экономически выгодно. К тому времени Дусе до того осточертела роль гостеприимной хозяйки, что она решила превратиться в «плохую» и проучить наглых родственников. Сделала она это, кстати, тоже без лишних слов.
Явились как-то раз радостные родственники к ней в гости по знаменательному поводу — младшему исполнялось три месяца. Естественно, никто их не звал…
— Ой, а ты ещё даже не начала готовить! — удивились гости.
— На столе лежит селёдка — её нужно разделать, а свёклу и картошку я уже сварила, найдёте в кастрюле на плите, — с милой улыбкой сообщила Дуся, укачивая младенца, — в четыре руки вы быстренько управитесь с салатом, правда, Вик? А вы, папа, тем временем сбегайте за тортом, берите любой, я всё равно не смогу есть, мне нельзя. Ну, я пойду, а то малыш капризничает, у нас, знаете ли, газики, не до готовки сейчас.
Родственники переглянулись в полном недоумении. Они сами приготовили салат, сами купили торт и сами же его и съели, не оставив ни кусочка Георгию, хотя ему-то есть торт было можно! Дуся даже не сочла нужным посидеть с ними, она ушла в комнату, долго кормила ребёнка, поскольку младший мог висеть на груди целый час.
В следующий визит Дуся не подготовила вообще ничего, предложив гостям самим начистить картошки для жарки.
— В морозилке есть грибочки замороженные. С ними получится просто объедение, а не ужин!
Сказала это — и удалилась. Гости замерли в ступоре, затем начали перешёптываться. В комнату с каменным лицом вошла свекровь.
— Дусик, мы заметили, что у вас в доме нет хлеба. Мы все вместе выйдем, пройдёмся до магазина, может, ещё чего купим.
— Конечно. Что захотите, то и приобретайте.
Они вышли за хлебом и не вернулись, и с того самого дня перестали радовать Дусю своими внезапными визитами. За Дусей прочно закрепилась у родни репутация ужасной невестки: и мать никудышная, и хозяйка беспутная, и в целом эта Дуська — бессовестная, наглая, неприятная особа, бедный, бедный их Георгий! А все те годы, когда Дуся старалась и устраивала для них роскошные пиршества, были напрочь вычеркнуты из семейной памяти, словно их и не было вовсе.
Евдокия проглотила и эту обиду. От добра добра не ищут! Зато теперь в их доме не будет непрошеных гостей. Зато не придётся тратить деньги на прожорливую толпу родственников. Дуся приняла решение: если уж в этой ситуации не обойтись без крайних мер, то пусть лучше будет та крайность, при которой лично ей живётся спокойнее и вольготнее, нежели нахальным родичам.
