Январская стужа Николаю не страшна, пусть хоть двадцать, хоть тридцать мороза. А в тот год всего двадцать с небольшим, — разве это мороз, для него это одно баловство. Николай Михеевич в очередной раз проверил валенки: свои, потом жены Клавдии, дочки Нины (хоть она и нос воротит от них), — все целёхоньки, хоть сейчас на улицу плясать выходи.
— Коля, Нина завтра приезжает, ты помнишь?
— Угу.
— Чего «угу»? Я говорю, Нина приезжает с женихом.
— Слышу, не глухой, видел жениха, осенью являлся, нигде не завалялся, — ворчливо ответил Николай. Его круглое лицо было сосредоточено, рукава фланелевой рубахи закатаны, на носу очки, — он деловито проверял валенки старшего внука. У них ведь с Клавдией два старших сына женатых, а Нина – младшая. Окончила в городе техникум, там и осталась работать. А на предприятие пришел молодой технолог, вот там и встретились.
Николай всю жизнь в деревне, сам он деревенский, городской жизни не нюхал. Сыновья тоже сельские ребята, только живут – один в районом центре, другой в соседнем селе. А вот Нина… — Николай насупился, вспомнил жениха, немного щуплого, городского парня. У них-то девка — огонь. Кровь с молоком. И в руках у нее все горит, Клавдия всему научила, любой стол накроет. А что жених? Как там его? Николай вспомнил его имя – Виктор – темная лошадка.
На следующий день утро выдалось морозно-красивым. Снежно-ледяным ажурным узором покрылись стекла окон. А деревья стояли как в царской серебряной парче. Речка, покрытая льдом, поблескивала от скудных солнечных лучей. И все же солнце пробивалось даже в такой мороз.
Для Николая двадцать пять градусов с утра – тоже мелочь.
А вот молодые приехали, немного задубели. Нина румяная, веселая, пришла с автобуса с женихом. Виктор немного, съёжившись, поздоровался. И непонятно, то ли мороз его сковал, то ли стеснительность.
Клавдия суетилась, угождала, а у самой на уме одна мысль: как на ночь им стелить – вместе или раздельно. Нет, свадьбы еще не было, значит раздельно, решила она.
Николай же был немногословен, все разглядывал жениха и видимо, что-то задумал.
Виктор потирал руки, трогал теплую печку. – Хорошо у вас, тепло, — похвалил он.
— А ты переезжай в деревню, — вдруг предложил Николай.
Виктор замялся, предложение совсем не подходило под его образ жизни.
— Да у меня там работа… и у Нины работа… Николай Михеевич, мы уже решили, в городе останемся, а к вам приезжать будем, — заверил будущий зять.
Николай хмыкнул, ответ ему не понравился. «Они решили» — подумал он.
За столом зять тоже сидел скромно, ел в меру, говорил уважительно. И вроде придраться не к чему, а все равно Николай был недоволен. Вот у него сыновья… загляденье, настоящие добрые молодцы. А тут… ну сразу видно: городской.
Николай не мог изображать радость, поэтому вздохнул как-то тяжеловато. Но при этом подумал, надо ведь как-то стирать грань между городом и селом. Всё время об этом в газетах пишу, в конце 70-х особенно часто говорят.
— Ладно, значит будем стирать эту грань, — пробормотал он.
— Пап, ты о чем? – спросила Нина.
— Да я ту кумекаю, как эту грань между городом и селом стереть…
Дочка рассмеялась. – Ну нашел о чем думать, зачем тебе это?
— Между прочим, мысль интересная, — согласился Виктор и отложил вилку, приготовившись беседовать.
Но Николай только зыркнул на него и промолчал.
Выйдя из-за стола, он предложил гостю: — Ну пойдем, покажу тебе наш двор.
— Пап, ну зачем? Витя осенью у нас был, видел наш двор… зачем снова? Холодно там.
— Тебе если холодно, на печи сиди, а мы пойдем. – Он посмотрел на зятя. – Или боишься замерзнуть?
— Не боюсь.
Одевшись, вышли. А вскоре Клавдия увидела, как Николай повел парня в строну реки.
— Чего удумал? – испугалась она. – Ломик прихватил, никак лунку долбить будет? Зачем она ему?
— Может речку нашу показать хочет, — сказала Нина. Но эта мысль ей не понравилась.
Мороз стоит крещенский, а отцу вздумалось жениха на реку вести. Не лето ведь.
— Ладно, пусть сходят, — сказала Клавдия, — у папки твоего вечно какие-то причуды на уме.
— Да лишь бы не испортил ничего, — заметила Нина, — а то он вечно, то шутит, то ворчит.
Николай тем временем вел Виктора на реку. Но прежде посмотрел как одет, тепло ли.
— Ну вот, Виктор, как тебя по батюшке…
— Валентинович я.
— Снимай свое пальто, раздевайся, как положено…
— Зачем? – Виктор поежился.
— Ну так Крещенье сегодня… слыхал про такой праздник?
— Знаю, бабушка всегда говорила, отмечала, мама знает про этот праздник.
— Во-оот, а мы с детства помним… так что самое время искупнуться.
— Зачем?
— Традиция такая! Если приехал жених в Крещенье, значит ему в проруби надо искупаться… день такой нынче.
— Николай Михеевич, так ведь мороз…
— Любишь Нинку? – строго спросил Николай, устремив взгляд на парня.
— Люблю… только это причем тут? Зачем в прорубь? Я плавать не умею…
— А и не надо. Окунешься и все, считай, святой водой умылся…
Николай подошел к проруби, которая уже затянулась льдом, а ведь он вчера еще ее проверял. Стал ломиком убирать лед, а Виктор с изумлением смотрит на него.
— Николай Михеевич, да зачем это? Я не буду…
— Ну значит не жених ты Нинке, если хлипкий такой… болезный что ли?
— Нет, вовсе нет… но купаться не буду в такой мороз.
Николай усмехнулся и снял полушубок, бросил прямо на лед, потом, снял валенки. – Учись, жених, смотри, как надо, раз уж такой ты хлипкий.
Виктор неуверенно снял пальто, шарф, потом ботинки, не хотелось показать себя слабаком. Николай наблюдал за ним и посмеивался, сомневался, что в воду полезет.
Виктор глубоко сомневался в этой затее, но подчинился задумке будущего тестя, понимая, что решил он его проверить. Раз надо в Крещенье искупаться, ну что же, окунется, а потом быстро оденется.
Николай повернулся, покачнулся назад, оступился и оказался в проруби не в тот момент, когда было запланировано. Он плюхнулся в ледяную воду и, видимо, так растерялся, что в глазах теперь не насмешка, а страх от случившегося.
— Держитесь, Николай Михеевич! – Виктор направился к нему, но не зная, как помочь, забыл про шарф и про опасность, и вместо того, чтобы вытянуть Михеича, сам оказался в проруби.
— Куды ты? Куды? – испуганно заверещал Михеич.
— Николай Михеевич, надо в эту сторону, с какой упали, в ту сторону и двигаемся, — подсказывал Виктор.
Благо, что там мелко оказалось, выбрались они, подталкивая друг друга. Михеич больше всего за Виктора испугался, что втравил его в это «мёрзлое дело».
Выскочив на берег и прихватив одежду, стали натягивать на себя. Губы у Виктора тряслись, руки тоже. Михеич больше испугавшись за будущего зятя, чем за себя, сам надел на него шапку, пытался застегнуть пуговицы. – Домой, айда домой скорей, — бормотал он.
Хорошо, что дом недалеко, добрались быстро, а одежда уже колом стоит, сосульки на ней. В таком виде встретила их Клавдия и ахнула. Нина вышла навстречу и испуганно вскрикнула.
— В баню, в баню! – Закричал Михеич, подталкивая Виктора.
Баня как раз была растоплена, хоть еще и не нагрелась как надо. Михеич втолкнул в предбанник Виктора и захлопнул дверь. Тепло, пусть еще и не на полную катушку, но помогло расслабиться, сбросить с себя всю одежду и набрать тёплой воды, чтобы согреться.
Клавдия постучала. – Коля, может чего принести?
— Горячего чего-нибудь, — попросил он.
— Ой, Божечки, что же такое делается, как же это, — причитала Клавдия. Нина была рядом и не могла понять, что же случилось. Предположение одно – под лед провалились.
Прошло полчаса. Михеич и Виктор все еще сидели в бане, веники уже запарили. Оба отогрелись и сами не могли понять, как же все случилось.
— Ну Николай Михеевич, все-таки искупали вы меня на Крещенье… с праздником что ли?
— Ну здравствуй, зять… ага, с праздником… ты уж прости, не думал, что так выйдет, хотел проверить тебя, а сам в прорубь угодил. А вот чего ты полез за мной?
— Так ведь вам помочь хотел.
Михеич в который раз уже смотрел на хлипкого Виктора. Да вовсе он не хлипкий, только плавать не умеет. Но в проруби это и ни к чему.
— Слушай, будем считать, что грань между деревней и городом стёрта напрочь, — сделал вывод Михеич, — ну между нами уж точно стёрта… как считаешь?
— Полностью согласен и одобряю.
— Ладно, Витя, давай теперь попарю тебя, это чтобы наверняка хворь не подцепить…. Или не любишь париться?
— Не знаю, не пробовал… но согласен, вам доверяю.
Ну тут Михеич совсем растрогался. Помахал веником, приговаривая, какой теперь у него хороший зять: и в проруби побывал, и в баньке попарился. – Ты теперь как заново родился… а меня прости, дурака старого, не разглядел сразу.
Вернувшись из бани, посыпались на них вопросы, что же случилось.
— Да случайно в полынью попали, — сказал Виктор.
— Оба? – затаив подозрение, спросила Клавдия.
— Ну раз оба мокрые, значит оба, — ответил Михеич. – Чаю нам давай, чаю, мы тут с зятем посидим, у нас теперь много общего.
— Да-аа, Николай Михеевич – улыбнувшись, сказал Виктор, — баня — это сила.
— Когда хорошо, иди в баню, когда плохо, тоже в баню, когда решить чего-то надо – только в баню. Баня от всех проблем, и от проруби и тоже. — Подтвердил Михеич.
— Ну, с Крещеньем, Николай Михеевич, — сказал Виктор совершенно уверенно. Он теперь в своем будущем тесте не сомневался, как и Михеич в нем.
