Ксения никогда не думала, что подготовка к свадьбе может так усыплять бдительность. Она всегда считала себя человеком рассудительным, стремящимся всё держать под контролем: и собственные эмоции, и рабочий график, и, уж тем более, будущую семейную жизнь. Но последние недели она словно плыла по течению. Вихрь приятных хлопот, бесконечные списки дел, примерки, звонки, консультации — всё это кружило голову.
Платье она выбрала сама, строго придерживаясь старого суеверия: жених не должен его видеть. Белоснежное, легкое, будто сотканное из утреннего тумана, оно висело на дверце шкафа, укрытое тонким чехлом. Ксения по несколько раз в день подходила к нему, чуть касалась рукой и невольно улыбалась.
Туфли, кремовые, на устойчивом каблуке, она купила в тот же день. Записалась в салон красоты, чтобы не метаться в последний момент. Кольца они с Владом приобрели две недели назад: простые, классические, но теплые, словно сразу стали родными. Ресторан был выбран, дата согласована, зал украшали накануне другого торжества, и Ксения даже успела представить, как через две недели будет идти к Владиславу под негромкую музыку.
Завтра они собирались вместе выбрать меню и внести предоплату. Влад, казалось, горел этим чуть ли не сильнее её самой. Он уже трижды пересматривал подборку музыки, выбирал фотографа, спорил о количестве гостей. И каждая такая мелочь казалась Ксении подтверждением: он серьёзен, он рядом, он — её человек.
Она сидела вечером за ноутбуком, просматривала варианты фуршета и десертов, когда телефон внезапно завибрировал. Номер был незнакомым, но фамилия, которую подсветила записная книжка, заставила её нахмуриться: «Тётя Маша».
Ксения уже почти забыла о существовании этого контакта. Она внесла его когда-то на всякий случай после того случая, когда помогла соседке будущей свекрови. У внука тёти Маши тогда поднялась высокая температура, и Ксения, проходя мимо по делам, не смогла не откликнуться. Пара советов, жаропонижающее, рекомендации, и благодарная женщина буквально умоляла оставить номер телефона, чтобы «вдруг что».
— Добрый вечер, Ксения… — голос в трубке был взволнованным, дрожащим. — Доченька, я тебя умоляю, приезжай. Срочно. Очень срочно.
Ксения моментально стала собранной. Звонок был сделан явно не ради пустяка, она это почувствовала сразу.
— Что случилось? Ребёнку плохо? — спросила она, уже поднимаясь на ноги.
— Нет… то есть, не совсем… Ой, приезжай, милая. Не могу по телефону.
Такие просьбы Ксения слышала нередко, работа педиатра научила её распознавать тревогу в голосе, даже когда тот пытался звучать спокойно. Она быстро закрыла ноутбук, накинула пальто и, не раздумывая, вызвала такси.
Дорога заняла минут двадцать. Зима уже начинала вступать в свои права, и окна машины покрылись холодным, прозрачным узором. Ксения смотрела на огни улиц, пытаясь понять, что могло случиться. В голове невольно мелькали варианты: ребёнок, сердце, давление…
Тётя Маша ждала её около подъезда, кутаясь в платок, хотя погода была не такой уж морозной. Увидев Ксению, она поспешила к ней быстрыми, короткими шагами.
— Пошли, — прошептала она, хватая Ксению за локоть. — Только не здесь… За домом поговорим.
— Но… — Ксения замерла. — Если нужна медицинская помощь, то…
— Нет! — резко перебила тётя Маша. — Не об этом речь.
Они обошли дом, свернули к узкой тропинке между гаражами. Там было пусто. Только редкий снег падал, тая на плечах и волосах.
Тётя Маша оглянулась по сторонам, будто опасалась подслушивающих стен, и только тогда заговорила.
— Ты, Ксеня… не думай, что я лезу не в своё дело. Я добра тебе хочу. Ты девка хорошая, умная, врач… Да только тебя хотят обмануть.
Ксения почувствовала, как что-то холодное медленно сползает по позвоночнику.
— Кто? — тихо спросила она.
— Все они. Влад… его мать…
Она замолчала, будто собираясь с духом.
— Если хочешь знать правду — ты должна услышать. Только не тут. Ты слушай меня внимательно… — глаза тёти Маши блестели от волнения. — Сейчас скажу, а дальше сама решай.
Ксения стояла, не шевелясь. Пуховик казался вдруг слишком легким, а воздух густым.
Ксения смотрела на тётю Машу, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри у неё уже холодело. Женщина нервно теребила край платка, словно боялась собственных слов, но отводить глаза не собиралась.
— Я тебе сейчас такое скажу, Ксенечка… хоть стой, хоть падай, — наконец заговорила она. — Только ты сначала включи диктофон. Не хочу потом, чтоб сказали, будто я наговариваю.
Ксения на секунду растерялась, просьба была странной, но взгляд у тёти Маши был слишком прямой, лишённый тени шутки. Она послушалась: достала телефон, нажала запись и кивнула.
— Говорите.
Тётя Маша втянула воздух, словно ныряла в ледяную воду.
— Сегодня… — начала она, — к твоему жениху приходила женщина. Молодая, хорошенькая… но бледная вся, глаза красные. И ребёнка на руках держала, куда ей деваться? Малышу годик, может чуть больше. Так вот… она ему сказала, что если он на ней не женится, то оставит ему сына. Я сама всё слышала.
Ксения едва заметно вздрогнула.
— Как… оставит? — прошептала она. — Что за бред?
— Не бред, — отрезала тётя Маша. — Она, видать, в отчаянии была. А твоя будущая свекровь, Елизавета Николаевна, — тут голос женщины стал ядовитее, — говорит ему: «Лёша, сынок, не упускай шанс! Заберём ребёнка, а эта вертихвостка пусть катится». Они прямо при мне обсуждали, что лучше ребёнка забрать сейчас, пока мать не передумала. Мол, в снохах у неё врач будет, вот счастье-то какое!
Ксения почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Подождите… — попыталась она удержать дыхание. — А она… та женщина… что с ней стало?
Тётя Маша отвернулась и почти зло сказала:
— Да что. Её как собаку с лестницы погнали. Орали, будто она преступница. Она еле удержалась, чтоб не свалиться. А малыш как закричит… сердце оборваться может. А они будто и не слышат.
Ксения стояла неподвижно, словно её ноги приросли к холодной земле. В ушах шумело. Слова тёти Маши звучали как чужая, чужая жизнь, не имеющая к ней отношения. Но диктофон мерцал красной точкой, и это делало всё реальным.
— Зачем… вы мне это рассказываете? — наконец спросила она, чувствуя, что голос предательски дрогнул.
Женщина посмотрела ей прямо в глаза почти по-матерински.
— Потому что тебя жалко. Ты хорошая. Не заслужила такого. А они там… хитрющие. Думают, что раз ты врач, то ребёнка чужого легко примешь. Да ещё и молодая, своя квартира… Вот и решили: невеста удобная. А женщину ту выгнали.
Ксения машинально сжала телефон в руке.
— Если не веришь — сама зайди, — продолжала тётя Маша. — Скажи, что была рядом на вызове и решила забежать. Поймёшь сразу. Да и… — она понизила голос, — ты же почувствуешь. От такой грязи не спрятаться.
Ксения молча кивнула.
Она выключила диктофон, но пальцы дрожали. Хотелось говорить, спорить, кричать, но внутри стояла только одна звенящая мысль: «Это не может быть правдой».
Она поблагодарила тётю Машу и направилась обратно к дороге, где стояли машины. Шла быстро, почти не замечая под ногами снега. Ей нужно было увидеть всё своими глазами. Услышать не рассказы, а истину.
Дом Влада встретил Ксению привычной тишиной, той самой, которая всегда казалась ей уютной. Обычно, поднимаясь по лестнице, она думала о том, что за дверью ждёт человек, который любит её, который всегда рад её приходу. Но сегодня ступени давались тяжело, будто каждая была на тон выше прежней.
Она остановилась перед дверью, глубоко вздохнула и нажала на звонок.
Влад открыл почти сразу, словно стоял в коридоре и ждал. Увидев её, он удивлённо поднял брови:
— Ксюша? Ты что здесь делаешь? Ты же дома была… Я думал, мы увидимся завтра.
Он выглядел спокойным. И это спокойствие обожгло её.
— Я была рядом, — ответила Ксения ровно. — Дай, думаю, загляну.
Влад мгновенно улыбнулся, потянулся к её плечам:
— Проходи. Холодно же.
Она вошла. Коридор пах свежим кофе и чем-то пряным, корицей, кажется. Всё было таким же, как всегда. И от этого становилось ещё страшнее.
Влад проводил её на кухню, как обычно. Поставил перед ней чашку, налил кофе.
— Что-то случилось? — спросил он, опираясь на столешницу. — Ты сама на себя не похожа.
Ксения открыла рот, но в этот момент из глубины квартиры раздалось то, чего она боялась услышать сильнее всего. Детский плач.
Ксения вскочила так резко, что стул скрипнул. Влад побледнел. На секунду его лицо стало растерянным, нелепо испуганным.
— Кто это? — тихо спросила она, но голос её прозвучал холоднее зимы за окном.
— Ксюша… — начал Влад, поднимая ладони, будто защищаясь. — Подожди. Я объясню.
— Объясни. — Она стояла прямо, почти не дыша. — Сейчас.
Влад опустил взгляд, провёл рукой по затылку.
— Это… сын моей двоюродной сестры, — сказал он после паузы. — Она… ну… они с мужем по делам уехали, и… попросили посидеть пару часов с их сыном.
Ксения смотрела на него, не моргая.
— Сестры? — повторила она. — Двоюродной?
Он кивнул.
— Да. А что?
Она поднялась и сделала шаг назад. Её сердце запиналось, словно споткнувшись о камень.
— Как зовут ребёнка? — спросила она.
Влад замялся. Совсем на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы всё стало ясно.
— Владислав, — сказала она тихо, — ты можешь не продолжать.
— Ксюша, ну подожди! — он шагнул к ней. — Это всё не так!
— А как? — впервые сорвалась она. — Как именно не так? Твоя мать забирает ребёнка у женщины? Выставляет её на лестницу? Кричит ей в лицо, что ты должен использовать меня, потому что я врач и терпеливо приму чужого малыша?
Он застыл.
Тишина стояла такая плотная, будто воздух сгустился.
— Откуда… — прошептал он. — Кто тебе сказал?
— Это правда? — перебила Ксения. — Не кто сказал, а правда?
Плач ребёнка снова донёсся из комнаты. Влад отвернулся. И это было самым сильным ответом.
Ксения медленно подняла свою сумку со стула.
— Я выпью кофе и уйду, — сказала она ровно, без дрожи. — Разговоры откладывать не будем. Я всё поняла.
Он бросился:
— Ксюша, подожди, пожалуйста! Это всё сложнее! —Но она уже шла к прихожей. С каждым шагом Ксении казалось, что пол под ней леденеет.
Она ещё вчера думала, что её жизнь складывается. Что впереди свадьба, семья, дом… А теперь видела перед собой только правду: тот, кому она доверилась, врал. Она дотронулась до ручки двери.
— Я верила тебе, Влад, — сказала она тихо. — А ты даже не счёл нужным предупредить, что у тебя есть прошлое.
Она вышла. Ксения шла по тёмной улице, почти не чувствуя холода. Снег под ногами тихо поскрипывал, машины проезжали мимо, но всё это было словно за стеклом. В голове звучал только один вопрос: как она могла так ошибиться?
Она всегда считала себя осторожной, разумной. С детства привыкла опираться лишь на себя: мама уехала жить на родину, оставив ей квартиру почти в центре, и Ксения с тех пор держала свою жизнь в руках так крепко, что любая трещина воспринималась как личная слабость. Предложений руки и сердца у неё было три, и она отказала каждому. Чувствовала: не то, не её.
А вот Влад… В нём было что-то домашнее, мягкое, уютное. Он не заваливал цветами, но всегда встречал её после смены, забирал утром, молчаливо держал её ладонь в машине, будто подтверждая: он рядом. Он казался надёжным спокойным, взрослым. Она долго не решалась на ответственный шаг, но с Владом всё шло будто само собой.
Теперь эта вера оборачивалась чем-то едким и тяжёлым, словно её обманули не только словами, но и временем.
Она вспомнила тётю Машу, ту сцену, которую услышала на диктофоне. Вспомнила, как Влад не смог назвать имя ребёнка. Вспомнила лицо Елизаветы Николаевны, всегда слегка оценивающее.
И всё сплелось в единый, неприятный узел.
Ксения остановилась возле остановки, вызвала такси и села в машину почти механически. Когда она оказалась дома, внутри словно что-то оборвалось. Её белое свадебное платье висело на дверце шкафа, невинное и красивое. Она сняла чехол, провела ладонью по гладкой ткани и почувствовала, как в груди поднимается волна горечи. Не будет никакой свадьбы.
Она аккуратно повесила платье обратно, затем села за ноутбук и открыла «Авито». Пальцы едва дрожали, но она быстро написала объявление: «Свадебное платье, новое, надето только для примерки. Продам в связи с изменившимися обстоятельствами».
Потом сфотографировала туфли, прикрепила второе объявление.
Телефон, оставленный на столе, вибрировал. Когда экран снова загорелся, Ксения подошла и увидела имя: Владислав, она не собиралась брать трубку. Но перед тем, как сбросить звонок, решила написать.
Ксения набрала сообщение коротко, отрывисто, как хирургический разрез:
«Я всё знаю. Такого я от тебя не ожидала. Свадьбы не будет». И отправила.
Сразу пришло уведомление о входящем вызове. Звонил он.
Но слушать его оправдания, попытки выкрутиться или слепить новую ложь у неё больше не было сил. Ксения нажала «отбой», заблокировала номер и положила телефон экраном вниз.
Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать собственное сердце на месте.
Больно? Да.
Но лучше сейчас, на берегу, чем потом, когда будет поздно, когда придётся разбирать чужие ошибки и спасать ребёнка, которого ей без её согласия хотели навязать.
Она выключила свет, легла на кровать и позволила себе заплакать тихо, без рыданий, просто давая боли выйти наружу.
А Влад… Влад останется в прошлом, там ему и место.
