— Ты серьезно, мам? Это шутка такая на первое апреля? Так май на дворе! — крикнула Лера, отодвигая тарелку с нетронутым ужином.
Виктория пожала плечами.
— Какие уж тут шутки, Лер. Мы с папой взрослые люди, и это наше осознанное решение. Мы с папой долго думали и поняли, что нам это нужно.
— Что «это»? — Лера вскочила со стула. — Мне семнадцать лет! Я в следующем году поступаю!
Мы же обсуждали… репетиторы, языковая школа, машина на восемнадцатилетие, чтобы я в университет ездила.
Вы же сами обещали! А теперь что? Коляски, пеленки и оры по ночам?
Слава, сидевший во главе стола, виновато опустил глаза. Он всегда так делал, когда ситуация выходила из-под контроля.
Ирина Трофимовна видела, как он нервно теребит край скатерти — по привычке, оставшейся у него еще со школы.
— Лера, не кричи, — тихо произнес глава семейства. — Маме нельзя нервничать.
Пойми, ты скоро вырастешь, выйдешь замуж, уедешь от нас. А нам что, в пустых стенах куковать? Нам нужен кто-то еще.
Сын. Наследник…
— Наследник чего? — горько усмехнулась девушка. — Ипотечной квартиры и старого корыта?
Вы меня просто кинули, папа! Сказали бы честно: «Лера, нам на тебя плевать, мы хотим игрушку поновее».
Она вскочила, отшвырнула стул и выбежала из кухни.
***
Ирина Трофимовна смотрела на невестку, на эту всегда безупречную, отстраненную женщину, и испытывала настоящий ужас.
Десять лет назад эта Вика твердо заявляла, что одного ребенка ей «выше крыши», что карьера важнее, и вообще, «не все рождены быть наседками».
Что же изменилось теперь, когда ей почти сорок?
— Ну что, Ирина Трофимовна, — Виктория наконец повернулась к свекрови. — Вижу по лицу, вы тоже не в восторге.
Опять будете говорить, что мы не потянем?
Ирина Трофимовна вздохнула.
— Вик, дело ведь не в этом… Я всегда вам помогала, и сейчас не брошу. Но Лера… она права в одном.
Сейчас у нее самый важный период, ей нужна поддержка, и финансовая в том числе. А маленький ребенок — это огромные траты и время, которого у вас и так нет.
— Мы как-нибудь разберемся, — отрезала Виктория. — В конце концов, это наше дело. Слава, скажи маме.
Слава только кивнул, не поднимая глаз.
***
Двадцать лет назад Ирина Трофимовна была уверена, что знает, какой будет жена ее сына. Слава тогда встречался с чудесной девочкой, Анечкой.
Тихая, работящая, она заходила к ним в гости, приносила домашние пироги и всегда спрашивала:
— Ирина Трофимовна, чем помочь?
Ирина Трофимовна считала Анечку своей невесткой, она была готова к свадьбе и полностью одобряла выбор сына…
Но Слава под венец повел почему-то Вику.
Виктория была другой — строгая, с вечно поджатыми губами. Она работала в банке, носила строгие костюмы и лишний раз к плите не подходила.
— Мам, я женюсь, — объявил тогда Слава.
— Слав, а как же Аня? — растерянно спросила она.
— Аня… она хорошая, но скучная. А Вика — она другая! Личность!
Личность Виктории, кстати, начала проявляться сразу после свадьбы. Жить они решили у родителей Славы.
Дина, старшая дочь Ирины Трофимовны, к тому моменту уже переехала в другой город.
Она с мужем открыла там небольшую пекарню, дело пошло, и они купили себе квартиру. Дина тогда проявила невероятное благородство.
— Мам, пап, — сказала она по телефону. — Я на свою долю в нашей квартире претендовать не буду. Пусть Слава живет с вами, помогает.
Главное, чтобы вам на старости лет было спокойно…
Ирина Трофимовна тогда прослезилась. Ей казалось, что все складывается идеально. Сын рядом, дочка пристроена. Но…
Вика со свекровью жить не собиралась.
— Слав, ты понимаешь, что нам здесь тесно? — доносился голос Виктории из их комнаты по вечерам. — Твои родители, конечно, люди золотые, но нам нужна свобода!
— Вик, ну куда мы пойдем? — оправдывался Слава. — Квартира большая, три комнаты, всем места хватает…
— Вот именно, что три! Зачем им двоим столько? Давай продадим ее. Купим две. Однушку им, на окраине, а вторую нам — в центре. Двушку в ипотеку возьмем, деньги с продажи как первый взнос используем.
Ирина Трофимовна решила вмешаться — когда невестка опять начала разговор про продажу чужой квартиры, она пошла к ним в спальню.
— Значит так, — решительно заявила она. — Слушай меня внимательно, Слава. Эта квартира — плод сорока лет работы твоего отца и моей.
Дина отказалась от своей доли не для того, чтобы ты ее разбазарил.
Если я еще раз услышу о размене, я перепишу все свое имущество на фонд защиты лесных ежей.
А ты можешь идти на все четыре стороны! Квартира останется моей до конца моих дней.
Виктория тогда впервые посмотрела на свекровь не свысока, а с какой-то затаенной злобой. Но промолчала.
Слава же испугался не на шутку — он тогда ездил на машине отца по доверенности, и родители как раз планировали подарить им новый автомобиль.
После этого разговора про подарок пришлось забыть.
***
Прошли годы и жизнь, как ни странно, наладилась. Постепенно они притерлись друг к другу, Виктория поняла, что штурмом крепость не взять, и сменила тактику — со свекровью она сохраняла нейтралитет.
Десять лет назад родители Вики внезапно разбогатели на каком-то земельном участке и дали дочери денег на первый взнос.
Остальное добавили Ирина Трофимовна с мужем — решили, что мир в семье важнее старых обид.
Молодые съехали, купили машину, Лера росла в достатке. Ирина Трофимовна иногда заводила разговор о втором внуке.
— Вика, ну посмотри, какая Лерочка красавица, — говорила она, когда они вместе гуляли в парке. — Может, решитесь на второго? Пока возраст позволяет. Лерочке скучно одной…
— Ирина Трофимовна, — Виктория поправляла идеальную укладку. — Я только-только вышла на нормальную должность. Снова эти пеленки, недосып, потеря квалификации?
Нет уж. Одного ребенка достаточно. Я хочу жить для себя.
И вот теперь, спустя столько лет, такие новости…
***
На следующий день Ирина Трофимовна опять поехала к сыну. Слава был на работе, Лера в школе, Виктория хлопотала на кухне.
— Чаю, Ирина Трофимовна? — спросила она.
— Давай чаю, Вика. Нам поговорить надо. Спокойно, без криков и истерик.
Вик, скажи мне честно… Почему сейчас? Когда все устоялось, когда Лера почти на пороге взрослой жизни?
Виктория долго молчала.
— Знаете, — начала она негромко. — Я недавно была у своей подруги. У нее дочка уехала учиться в Чехию. И Марина… она просто потерялась.
Дом пустой, говорить с мужем не о чем, кроме быта. Она сидит в этих огромных комнатах и воет от тоски.
И я испугалась.
— Испугалась тишины? — уточнила Ирина Трофимовна.
— Да. Лера — она же вся в себе. С ней и сейчас-то трудно. Она уедет, и мы со Славой останемся чужими людьми.
А ребенок… он свяжет. Он даст новый смысл жизни. И потом, это будет мальчик. Слава всегда хотел сына…
— А Лера? Ты понимаешь, что она чувствует себя преданной? Она единственный ребенок в семье!
Вы же обещали ей помощь с жильем, когда она окончит вуз. Где вы теперь возьмете эти деньги?
Виктория резко подняла голову.
— Вы опять про деньги! Мы заработаем! Да, придется ужаться, да, Лера не получит машину на восемнадцатилетие. Но она молодая, здоровая, может и на автобусе поездить. К чему этот эго..изм?
— Вика, эго..изм — это рожать живого человека только для того, чтобы он развлекал вас в старости, — Ирина Трофимовна разозлилась. — Вы ломаете жизнь старшей дочери ради своей прихоти! Она рассчитывала на вас!
— Значит, пора отучать, — отрезала Виктория. — Жизнь несправедлива, пусть привыкает.
***
Лера уехала к Дине сразу после выпускного — просто собрала два чемодана, вызвала такси и уехала на вокзал. С родителями даже не попрощалась.
В декабре Виктория родила мальчика, назвали его Артуром. Слава был вне себя от счастья в первые две недели, пока не начались бессонные ночи и бесконечные колики.
Ирина Трофимовна приехала навестить их через месяц после родов. В квартире царил невообразимый бардак, невестка, изрядно похудевшая, выглядела плохо.
— Ну как вы тут? — спросила Ирина Трофимовна, проходя в комнату.
— Тяжело, — коротко ответила Виктория. — Слава на работе до поздна, берет подработки. Денег катастрофически не хватает. Цены… вы сами знаете.
— А Лера звонит?
Виктория помрачнела.
— Раз в неделю, разговариваем минуты две от силы. Спрашивает, как здоровье, и все, бросает трубку.
Ни разу не попросила показать братика… Говорит, ей некогда, у нее сессия и работа в пекарне.
Слава тоже выглядел не очень. Он вернулся с работы как раз в тот момент, когда Ирина Трофимовна беседовала с Викой.
— Мам, привет! Как хорошо, что ты пришла. Подержишь Артурчика? Мы с Викой хоть поедим по-человечески…
Ирина Трофимовна взяла внука на руки. Малыш затих, глядя на нее мутными еще глазами. Вика обрадовалась, вскочила и понеслась на кухню. А Слава топтался рядом.
— Знаешь, что я тебе скажу, — произнесла Ирина Трофимовна, глядя на сына. — Вы получили то, что хотели! Нравится вам такая жизнь, а? Дочку потеряли, с работой не справляетесь…
Слава отвернулся. Он прекрасно понимал, что мать как всегда права…
***
Лера так и не вернулась в родной город. Она с отличием окончила университет и стала управляющей их новой кофейни.
Она вышла замуж за местного парня, спокойного и надежного, и на свадьбу пригласила родителей, оплатив им гостиницу.
В свою квартиру она их не пустила. Наверное, чтобы не стесняли…
Слава и Виктория продолжали крутиться в колесе бесконечных забот. Артур рос капризным и требовательным — он знал, что является центром вселенной своих немолодых родителей.
Из матери и отца мальчишка вьет веревки.
Супруг Ирины Трофимовны скончался два года назад. Пенсионерка продолжает помогать старшему сыну, но в процесс воспитания внука она не лезет. Все равно невестка ее не слушает.
Хотели ребенка? Получили. Вот пусть теперь сами и расхлебывают. А ей на старости лет хочется наконец пожить спокойно.
