Субботнее утро стелилось по комнате густым, мёдовым светом, пробивающимся сквозь щели в старых, тяжёлых шторах. Надежда Михайловна, наконец-то вырвавшись из тисков рабочей недели, устроилась в своём любимом вольтеровском кресле с чашкой свежесваренного кофе и новым романом, обещавшим захватывающий сюжет. В квартире царила та особая, звенящая тишина выходного дня, которую она оберегала как драгоценность. Даже кот Василий, обычно непоседливый, свернулся калачиком на подоконнике и блаженно жмурился на солнце. Всё было идеально: чистота после пятничной уборки, холодильник, забитый продуктами на неделю вперёд, и полная, ничем не омрачённая свобода.
Она потягивала горячий кофе, погружаясь в первую главу, и думала о том, как хорошо, наконец, побыть одной. Её жизнь после выхода на пенсию год назад наладилась в приятном, размеренном ритме: курсы акварели, книжный клуб, прогулки по парку. Одиночество её не тяготило, а, наоборот, радовало — оно было осознанным выбором, возможностью жить в своё удовольствие.
Идиллию разрушил резкий, настойчивый звонок в дверь. Надежда Михайловна вздрогнула, расплескав кофе на страницу. Кто это мог быть? Почтальон в субботу? Сосед? Она не ждала никого. С неохотой отложив книгу, она направилась в прихожую и прильнула к глазку.
На площадке стояли трое. Женщина лет сорока с усталым, но оживлённым лицом — её дальняя родственница, Ольга, с которой они виделись раз в несколько лет на семейных сборах. И две девочки — одна лет десяти, в ярко-розовой куртке, другая помладше, лет семи, с огромным бантом на голове. У ног у них стояли две большие спортивные сумки. Сердце у Надежды Михайловны ёкнуло с неприятным предчувствием.
Она открыла дверь, стараясь собрать на лице приветливую улыбку.
— Оля? Это какой сюрприз!
— Надюша, родная! — Ольга бросилась её обнимать, пахнув дорожной пылью и дешёвыми духами. — Сюрприз! Решили нагрянуть! Прямо с ночного автобуса! Детки, поздоровайтесь с тётей Надей!
Девочки, не дожидаясь приглашения, проскользнули у неё под локтями в квартиру, сбрасывая на ходу обувь прямо на паркет.
— Мам, есть что покушать? — тут же заныла старшая, Лера.
— Мама, а где тут телевизор? — добавила младшая, Света, уже исчезая в гостиной.
Надежда Михайловна стояла в прихожей, чувствуя, как её идеальный субботний покой рассыпается на глазах, как песочный замок под набежавшей волной.
— Проходи, Оля, — сказала она, всё ещё цепляясь за вежливость. — Но что за внезапность? Звонить-то не забыли как?
— А мы хотели сделать настоящий сюрприз! — воскликнула Ольга, занося в прихожую свои сумки. — Ты же всегда говорила, что гостям рада. Мы на пару деньков. Хотим по городу погулять, музеи посмотреть. А то дети совсем из глубинки дичают.
«На пару деньков». Эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Надежда Михайловна машинально повела гостью на кухню, где начала суетливо ставить чайник, доставать печенье. Руки её слегка дрожали. Она чувствовала себя в ловушке в собственном доме. С одной стороны — родственная кровь, отказывать неудобно, грешно. С другой — полное нарушение всех её планов, её тишины, её личного пространства, на которое она имела полное право.
— Оля, я, конечно, очень рада… — начала она осторожно, наливая кипяток в заварочный чайник. — Но ты могла бы предупредить. У меня ведь тоже могут быть планы.
— Какие планы в субботу? — махнула рукой Ольга, усаживаясь за стол и с наслаждением потягивая чай. — Отдыхай с нами! Детям будет весело, мы тебе не помешаем. Мы же родня!
Из гостиной донёсся грохот и визг. Надежда Михайловна бросилась туда. Лера и Света, найдя коробку с её коллекцией старых фарфоровых статуэток, устроили из них «войнушку». Одна пастушка уже лежала на полу, лишившись руки.
— Девочки! — вскрикнула Надежда Михайловна, и в голосе её прозвучала такая боль и ужас, что дети на секунду замерли. — Это же антиквариат! Это память!
— Ой, Надюша, не сердись! — вбежала на кухне Ольга. — Они же дети! Им же скучно. Неужели тебе жалко каких-то статуэток? Мы потом склеим.
«Потом склеим». Эти слова стали последней каплей. Надежда Михайловна поняла, что ситуация выходит из-под контроля. Она не хозяйка в своём доме, она заложник. Гости чувствуют себя вольготно, а она должна обслуживать их комфорт и извиняться за свои сокровища.
Весь день прошёл в суматохе. Девочки шумели, требовали внимания, включали телевизор на полную громкость. Ольга то и дело просила то одно, то другое: «Надюша, а полотенца чистые есть?», «Надюша, а можно я постираю кое-что?», «Надюша, у тебя случайно зарядки от моего телефона нет?». Надежда Михайловна металлась как белка в колесе, выполняя роль бесплатной горничной, повара и аниматора. Её собственная жизнь остановилась.
К вечеру, когда гости, наевшись её пельменей, уселись смотреть какой-то оглушительно громкий мультсериал, Надежда Михайловна вышла на балкон. Прохладный вечерний воздух обжёг лёгкие. Она смотрела на огни города и чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Не от обиды, а от бессилия и ясного понимания: так больше нельзя. Она должна сказать «нет». Но как? Как не обидеть, не прослыть чёрствой и нелюбезной?
И тут её взгляд упал на окна квартиры напротив. Там жила её соседка, Тамара Семёновна, женщина строгих правил и железной воли, с которой Надежда иногда пила чай. И у Надежды Михайловны родился отчаянный, почти безумный план. План с интригой.
Она вернулась в гостиную, где Ольга, развалясь на диване, уже зевала.
— Оля, — сказала Надежда Михайловна, и голос её звучал странно взволнованно. — Мне только что позвонили. Срочное дело. Совсем неожиданно.
— Какое дело? — насторожилась Ольга, приглушая звук телевизора.
— Это… это касается соседки, Тамары Семёновны. Ей срочно нужна помощь. Она… она обнаружила у себя дома… ну, одну очень деликатную проблему. Связанную с… — Надежда сделала многозначительную паузу, понизив голос до шёпота, чтобы дети не услышали, — …с тайником. Военным. От её покойного мужа, фронтовика.
Глаза Ольги округлились.
— Что?! Тайник? Военный?
— Да. Она в панике. Не знает, что делать, куда звонить. Боится, что там может быть что-то… опасное. Она просила меня срочно прийти, поддержать её, пока не приехали… специалисты. Я не могу ей отказать. Она одна, старая.
Это была чистой воды импровизация, но сработало идеально. Ольга, вся во власти внезапно нахлынувшей таинственности и сочувствия, тут же оживилась.
— Боже мой! Конечно, иди, помоги старушке! А мы тут… как-нибудь сами.
— Вот именно, — быстро подхватила Надежда. — Вы тут отдохните. На кухне есть еда. Только… — она снова понизила голос, — …Тамара Семёновна очень не любит шум. И чужих людей в своём подъезде. Поэтому, пожалуйста, чтобы девочки не бегали и не кричали. А то она может… нервничать. Она, знаешь, характерная.
Она изобразила выразительную гримасу, намекая на возможную скандальность соседки. Ольга закивала с понимающим видом.
— Конечно, конечно! Мы будем тихо как мышки. Иди, помогай.
Надежда Михайловна, накинув пальто, почти выбежала из квартиры. Она не пошла к Тамаре Семёновне. Она просто спустилась во двор и села на холодную скамейку. Тишина, наконец-то, обняла её. Она дышала глубоко, пытаясь унять дрожь в руках. Её план был рискованным, но он дал ей передышку. Хотя бы на час.
Через сорок минут её телефон завибрировал. Смс от Ольги: «Как дела у соседки? Всё нормально?» Надежда ответила: «Пока не разобрались. Ждём. Всё тихо у вас?»
Ольга: «Тише воды. Дети даже испугались немного, сидят рисуют».
Надежда улыбнулась в темноте. Первая часть сработала. Но что дальше? Она не могла всю ночь сидеть на скамейке. Нужно было настоящее, железное решение. И тогда она вспомнила про своего старого друга, Александра, который работал в гостиничном бизнесе.
Она набрала его номер.
— Саш, это Надя. Мне срочно нужна твоя помощь как профессионала.
— В чём дело, командир? — бодро отозвался Александр.
Через деся минут, обрисовав ситуацию (опустив про «военный тайник»), она получила то, что хотела: номер в хорошей, но недорогой гостинице в центре города, с семейным номером, по корпоративной цене, который можно было забронировать прямо сейчас. «Скажешь, что это подарок от фирмы, мол, сюрприз для гостей города», — посоветовал Александр.
У Надежды Михайловны появился план «Б». Вооружённая им, она вернулась в квартиру. В доме царила неестественная, напряжённая тишина. Девочки действительно сидели за столом и рисовали, а Ольга ходила по комнате на цыпочках.
— Ну что? — шепотом спросила она.
— Пока ничего страшного не нашли, — так же тихо ответила Надежда. — Но специалисты задерживаются. Видимо, всю ночь будут копаться. — Она сделала паузу, собираясь с духом для главного. — Слушай, Оля, у меня для тебя есть предложение. Вернее, сюрприз на сюрприз. Я тут поговорила с… ну, с теми людьми, и для тебя с девочками есть возможность пожить пару дней в отличной гостинице, в самом центре! Бесплатно! Как компенсация за неудобства и как подарок гостям города от одной фирмы. Там и завтрак, и бассейн детский, и анимация. Детям будет куда интереснее, чем тут, в четырёх стенах. А я… я буду рядом, помогать Тамаре Семёновне. Она совсем растерялась.
Ольга смотрела на неё, и на её лице читалась борьба: с одной стороны, неловкость и чувство, что её выпроваживают, с другой — заманчивое предложение с бассейном и анимацией для детей, которые уже начали скучать.
— Мы же тебя стесним… — неуверенно начала Ольга.
— Да нет же! — горячо возразила Надежда, играя свою роль до конца. — Просто я хочу, чтобы ваш визит был по-настоящему праздничным! А тут такая нервотрёпка с соседкой… Я буду только переживать, что вам некомфортно. Поезжайте в гостиницу, отдохните с комфортом, а завтра я освобожусь — и мы целый день вместе погуляем! Я всё покажу!
Идея начала нравиться Ольге. Особенно когда Надежда показала на телефоне фотографии светлого, чистого номера с двумя большими кроватями и видом на центр.
— Ну… если ты настаиваешь… — сдалась она. — И правда, детям там будет веселее. А то они тут уже места себе не находят.
Через полчаса такси, вызванное Надеждой, увозило Ольгу с девочками и их сумками в центр города. Надежда Михайловна, стоя на крыльце, махала им вслед, чувствуя, как с её плеч спадает гиря. Она вернулась в квартиру. Тишина. Разрушенная статуэтка на полу. Гора грязной посуды на кухне. И… невероятное облегчение.
Она прибрала, склеила пастушку (оказалось, не так страшно), вымыла посуду. А потом села в своё кресло, взяла книгу и выдохнула. Кризис был минован. Не самым прямым и честным путём, но миновал. Она защитила своё пространство, не устроив скандала.
На следующий день, как и обещала, она встретилась с Ольгой и девочками. Те были в восторге от гостиницы, от бассейна, от огромных булок на завтраке. Они гуляли по городу, ходили в музей, и Надежда, уже отдохнувшая и собранная, была прекрасной гидом. И уже вечером, за ужином в уютном кафе, Ольга, попивая вино, неожиданно сказала:
— Знаешь, Надя, я вчера… я поняла кое-что. Мы с девочками ворвались к тебе как слоны в посудной лавке. Я хотела сделать приятно, а получилось… Я извиняюсь.
— Да ладно, — махнула рукой Надежда, но внутри у неё потеплело.
— Нет, серьёзно. Я сама не люблю, когда без спроса. А тут на тебя нагрянули. И ты… ты нашла такой мудрый выход. Не выгнала, а… переиграла. Спасибо тебе. И за гостиницу — отдельное спасибо. Девочки в полном восторге.
А потом Ольга призналась, что у них дома были серьёзные проблемы, и она сбежала в город на пару дней, чтобы просто отвлечься, не думать. И именно поэтому она так бесцеремонно ворвалась — в отчаянии и надежде на спасение. Разговор вышел душевным, настоящим. И Надежда поняла, что её маленькая интрига с «военным тайником» не только спасла её субботу, но и, как ни странно, сблизила их. Она смогла помочь, но на своих условиях.
Когда через два дня она провожала их на автобус, Ольга обняла её крепко.
— Ты знаешь, а этот твой «военный тайник»… — она подмигнула. — Гениальная была отмазка. Я сначала поверила, а потом, когда уложила детей в гостинице, думала: «Да ладно, какая Надя, шестидесятилетняя пенсионерка, к таким тайнам…». Но игра была сыграна красиво. Уважаю.
Надежда рассмеялась.
— Всё тайное становится явным. Главное — результат. Приезжайте ещё. Но, пожалуйста, с предупреждением.
— Обязательно, — пообещала Ольга. — И с гостиничным бронированием.
Автобус тронулся. Надежда Михайловна шла домой, и на душе у неё было светло и спокойно. Она отстояла свои границы. Не грубо, а с выдумкой и тактом. И даже приобрела чуть больше понимания и уважения в глазах родственницы. А Василий, встретив её на пороге, терся о ноги, будто говоря: «Ну вот, идиллия восстановлена». Она погладила кота, села в своё кресло и открыла книгу на той самой странице, где осталось кофейное пятно. Пятно теперь казалось не досадной помехой, а символом пережитого приключения, которое, как ни странно, закончилось хорошо.
