«Мам, ты серьезно? — Юля изумленно смотрела на Анну Степановну. — Ты точно хорошо подумала?» — «Слушай, ну а что тут думать? — мама пожала плечами. — От моих дум тут ничего не зависит. Мне прямо сказали — возраст. Пора уступить дорогу молодым.»
Юля несколько раз судорожно вдохнула и выдохнула. Да уж. Неприятный сюрприз. «Мам, — снова начала она, — Ну а до высокого руководства если дойти? Жалобу какую-нибудь написать? Ну или, наоборот, попробовать «договориться» с кем-нибудь, ну, ты понимаешь. Мам, ну нельзя же вот так сдаваться без боя!» — «Юльчик, ну какой я борец? Да и зачем? И так всю жизнь работала, часто даже без отпуска — пока ты маленькая была. Еще и подработки брала. Если честно, я даже не сильно расстроилась. Устала. Да и здоровье уже не то, чтобы в полную силу работать. Отдохну…»
«Отдохну! — со слезами в голосе жаловалась Юля своей подруге на следующий день. — Представляешь? Так и сказала — мол, отдохну. Еще и высказала мне — ах, я много работала, пока ты росла! Отец, типа, алименты копеечные платил, не помогал совсем! За институт мой платила! И что? А кому легко-то? Ну кому? Мне, что ли? Я вот, как институт окончила, так от нее вообще ни копейки больше не видела. Вроде как, взрослая уже. А ничего, что у меня без опыта зарплата была далеко не такая, как у нее! Я крутилась как могла, а она мне денег давала только если я болела, например. Зато сама… Надь, ты даже не представляешь! Последние годы она совсем с катушек слетела! То она отдыхать летит, то в санаторий едет, то к косметологу, то на маникюр. Уколы делает от морщин, представляешь? В ее-то возрасте!.. А барахла, знаешь, сколько себе накупила? При мне как-то шкаф открыла — а из него вещи чуть ли не вываливаются! Я, говорит, учусь модные «луки» составлять. На каких-то стилистов подписалась.»
«Я даже не знаю, — задумчиво проговорила Надя. — А что тут такого? Ты что сама, на маникюр не ходишь? Или одежду не покупаешь? Сама говорила, что больше двух сезонов ничего не носишь. И что плохого в том, что мама у тебя отдыхает ездит и в санатории лечится?» — «Ты что, не понимаешь? Во-первых, сколько мне лет, и сколько ей? Но, самое главное, Надь, ты понимаешь, что она уже привыкла к такой жизни. А теперь на пенсию собралась. Ладно бы, если бы пенсия у нее какая-нибудь повышенная была — нет, самая обычная. Три копейки. Ну и как ты думаешь, к кому она на шею сядет? На пенсию-то не особо по салонам красоты походишь. Я, Надь, только последние годы кое-как выбралась из нищеты. Я семью хочу. Ребенка. У меня нет возможности содержать избалованного человека. Понимаешь, просто нет!»
«Подожди, а разве мама тебя о чем-то просила?» — «Ну пока не просила, так она еще и не на пенсии. Через месяц выходит. Просто я знаю, что будет дальше. И мне очень страшно. Потому что она совсем не думала о будущем, не копила деньги на старость. Все профукала! Я ей так и сказала — на меня не рассчитывай. Мне своей жизнью надо заниматься.»
Страхи Юли оказались напрасными. Первый год своей пенсионной жизни Анна Степановна просто ходила по врачам, выполняла все их назначения, получала положенные процедуры, честно пила лекарства. И отдыхала. Она без зазрения совести могла целый день валяться на диване перед телевизором и смотреть очередной документальный исторический сериал. Или читать книгу — она обожала мемуары интересных людей. В санаторий ей удалось съездить практически за копейки: помогла участковый врач. А лето она провела на даче у подруги.
Наверное, именно такой спокойной жизни без стрессов ей и не хватало, потому что сейчас ее здоровье пошло на поправку: уже не «шалило» сердце, да и давление стабилизировалось. Анна Степановна слегка похудела, подтянулась, синяки под глазами практически исчезли, остались в прошлом отеки, перестали болеть колени. И она устроилась на работу в театр — капельдинером. Зарплата, конечно, была смешная, зато и занятость неполная. И, конечно, возможность быть в мире искусства — это для Анны Степановны было давней заветной мечтой.
Юля же за минувший год тоже успела реализовать свой план. Она вышла замуж и уже ждала ребенка. Для нее известие о том, что мама устроилась на работу было громом среди ясного неба. «Мама, как же так? — сдвинув брови, отчитывала она мать. — Почему ты не посоветовалась со мной? Ты что, не понимаешь, что первое время мне будет трудно с маленьким ребенком? Я, так-то, решение приняла, рассчитывая на тебя. На то, что ты теперь пенсионерка. А ты? Взяла и на работу устроилась! Мне что, теперь одной крутиться? И три года в декрете сидеть? Я так не планировала!»
«Не переживай, — легкомысленно улыбнулась Анна Степановна. — Чем смогу — помогу, конечно. Но, прости, полностью взять на себя ребенка не смогу. Тут, пожалуйста, на меня не рассчитывай. Мне своей жизнью надо заниматься.»
Юля расплакалась и сказала, что не ожидала такого от матери. Через неделю она записалась к психологу — нанесенную травму надо было проработать и научиться держать личные границы, чтобы защититься от токсичной матери.
