Евгения в тот день поняла, что значит вся жизнь перед глазами. Неудачный шаг с табуретки, на которую она влезла, чтобы достать детям летние вещи с антресоли, а потом дикая боль. И вот результат — три сложных перелома, операция, спицы и два месяца в больнице.
Двое детей, семилетняя Вероника и четырехлетний Марк, остались с мужем. Артем впервые столкнулся с родительством в таком масштабе один на один. Раньше он был «воскресным папой»: поиграть, повозить на кружки, поругать. А тут — будни, готовка, уроки, сопли, истерики и вечное «папа, а мама когда приедет?».
Артем за эти два месяца похудел, глаза ввалились. Он еще умудрялся приезжать к ней в больницу, поэтому Жене было до слез его жалко. После выписки она зашла домой и улыбнулась. Наконец-то дома. Дети повисли на ней, как обезьянки, не желая отпускать ни на секунду. Муж смотрел на нее с таким облегчением, будто она вернулась не из больницы, а с войны.
Первый вечер она посвятила домашним. Проснувшись рано утром, зевнула, потянулась. Отдых окончен, надо включаться в жизнь. Женщина прошла на кухню, заварила кофе и печально вздохнула. Артем старался, как мог, но она видела пыль на телевизоре, паутину в углах и какой-то общий налет запустения. Придется затеять генеральную уборку.
— Ты с ума сошла! — ужаснулся Артем, когда она озвучила ему за завтраком планы. — Все же чисто.
— Солнышко, ты умничка, но уборка необходимо, — мягко произнесла она. То, что для него было «чисто», в ее глазах было ужасно. Неужели он не видел жир на кухонных ящиках, какие-то серые простыни и липкие полотенца?
Артем взял детей и, чтобы ей не мешать, пошел на улицу. Она принялась за работу, подпевая радио. Добравшись до спальни, решила начать уборку с их кровати. Сняла постельное белье, занесла в ванную. Пришел черед пола. Наклониться было сложно, и она стала подгребать шваброй к себе костылем все, что было под кроватью. Пыльные мячики, какая-то старая книжка Марка, засохший фломастер и вдруг вытянула что-то ажурное и легкое.
Евгения с удивлением рассматривала кружевные женские трусики. Черные, из тончайшего шифона, откровенные. Совершенно точно не ее. Во-первых, она носила практичное хлопковое нижнее белье. Во-вторых, эти были размера на три меньше ее.
Неожиданно ее затрясло, сердце заныло, и в животе образовался тугой комок паники, отвращения и ярости. Мир сузился до размера этого кусочка ткани в ее дрожащей руке. Когда Артем вернулся с прогулки, то застал жену на кухне. Она с такой ненавистью и ожесточением терла поверхности шкафчиков, что он замер:
— Женя, может быть, отдохни?
— Это что?
— Где?
Она взяла трусики двумя пальцами со всей брезгливостью и швырнула ему в лицо. Артем схватил их, покрутил, и на его лице попеременно отразились недоумение, растерянность и паника.
— Я не понимаю ничего.
— Да? Я вот тоже не понимаю, что они делают под нашей кроватью. Интересно, чьи?
У нее был странный, очень напряженный голос. Артем побледнел, до него постепенно стала доходить вся дикость ситуации. Запинаясь, он стал ее убеждать:
— Жень, я не знаю чье это! Клянусь здоровьем детей! Это не мои! Может, Вероники? Какой-нибудь кукольный аксессуар?
— Точно, это трусы семилетнего ребенка. Или ее куклы, — она истерически рассмеялась. — Артем, ну будь же человеком, не позорься! Признавайся!
Субботний вечер перестал быть спокойным. Дети забились в детской, даже не выходя. Она кричала, плакала, обвиняла мужа в измене. Артем, загнанный в угол, сначала отпирался, а потом сознался:
— Ты только успокойся. Я знаю, чьи они. Иногда я не справлялся. С работой, с детьми, со всем. Помощи нет никакой. Моя мама работает, твои далеко. Вот я и нанял няню. Ненадолго. Чтобы я мог хоть поспать или срочные дела разгрести.
Женя смотрела на него, и ей казалось, что он говорит на иностранном языке.
— Няню? Когда я просила нанять, ты кричал, что все это блажь.
— Прости. Честно, Женя, я тут думал, что за эти два месяца с ума сойду. Все навалилось, я банально не вытягивал.
До Жени внезапно дошло, что они сейчас разговаривают совершенно о другом. Она усилием воли сместила разговор в нужное русло.
— Хорошо, ты нанял няню. Принимаю этот ответ. И что, эта няня у нас дома без трусов ходила? Они у нее с ног слетели и закатились под кровать, а она без них ушла? С голой ж…? Смешная отмазка, Артем! Очень смешная!
В этот момент его осенило. Он резко поднял голову, глаза загорелись.
— Камера! Я же поставил камеру!
— Что?! — она онемела от неожиданности. День преподносил ей сюрприз за сюрпризом. Артем схватил ноутбук и стал судорожно что-то искать.
— После того как ты попала в больницу, я тут с ума сходил. Потом Сергея Милана мне посоветовала няню. А он посоветовал поставить камеру. Мало ли что. Я и поставил, — внезапно на его лице надежда сменилась разочарованием. — Правда, только в детской.
Артем листал архивы записей. Евгения смотрела, не веря ему и ожидая увидеть доказательства его измены. Он пролистывал дни, недели. Вот он играет с детьми. Вот дети играют без него. Вот приходит женщина лет пятидесяти (видимо, та самая няня), читает детям сказку. Все чинно, благородно.
Она побарабанила пальцами по столу. Артем молчал.
— Артем, твоя няня весит больше, чем я. Хорошо, предположим, она обожает носить стринги. Только эти ей с трудом налезут на руку. И зачем она оставила их под нашей кроватью?
Парировать было нечем. Представить, что няня тихонько оставляет стринги под кроватью было непросто. Поэтому Женя развернулась и вышла с кухни. Она была в шоке, внутри у нее все мелко тряслось. Пока она валялась в больнице, ее муж развлекался дома с какой-то стерлядью. Слезы душили ее, но надо было продолжать уборку, заниматься детьми. Она подумает об этом попозже, не сейчас.
Через час внезапно из кухни донеся крик Артема. Он кричал так, будто бы его кто-то укусил или ударил.
— Женя, иди сюда.
Ничего не понимая, она, бросив все дела, заскочила на кухню. Артем тыкал пальцем в экран ноутбука, его реально трясло. Она присмотрелась. Около входной двери стоит свекровь, Оксана Федоровна. Оглянувшись, как вор, женщина достает из сумки ключи и заходит в квартиру. Ровно через две минуты она выходит, поправляет прическу и также спокойно удаляется.
— Твоя мама?
— Да, — чуть слышно сказал Артём. — Откуда у нее ключ? Она за два месяца ни разу мне ничем не помогла. Все была занята. Один раз только детей к себе взяла на выходные, и то я ей их завозил.
Посмотрев внимательно на жену, он взял в руки телефон и позвонил матери. Женя села рядом с ним. На нее накатилось ощущение какого-то неизбежного и неприятного события. Сердце колотилось где-то в горле, руки мелко подрагивали.
— Мам, ты была у нас две недели назад. В среду?
— Нет, — спокойно ответил женский голос.
Артем смотрел, не отрываясь на экран, и слушал вранье матери. В растерянности, как маленький ребенок, он глупо спросил:
— Мама, как нет?
— Ну… была, — в трубке послышалось легкое смущение. — Заходила, цветы полила. Ты же просил.
— Мама, какие цветы? У нас их нет. И я у тебя ничего не просил! Откуда у тебя ключи?
— Женя дала, — спокойно выкрутилась женщина. — Давно еще.
Внезапно Женя поняла, что так может продолжаться бесконечно. Свекровь будет хитрить, выкручиваться, как уж на сковородке. Поэтому выхватила трубку и спокойно произнесла:
— Оксана Фёдоровна, в спальне стоит камера. Сюрприз. И на записи видно, что вы сделали. Не стыдно?
Молчание в трубке. Долгое и тягучее. Артем потер руками лицо и забрал у жены трубку.
— Мама, — уже жёстко сказал он. — Отвечай!
— Это для твоего же блага, Темочка! — вдруг выпалила женщина. — Она тебе не пара. Неужели до тебя не доходит, что она тебя не ценит. Свалила в больницу, лежала, как царица, а ты с двумя детьми мучился. Я хотела, чтобы ты, наконец, посмотрел на нее трезво и нашел себе нормальную жену! Которая будет о тебе заботиться. И детей можно забрать, и без нее ты справился отлично. И алименты этой крысе не надо будет платить.
Евгения сидела не двигаясь. Ей казалось, она сходит с ума. Свекровь, с которой за много лет у нее ни разу не было ни одного конфликта, подложила ей под кровать нижнее белье, чтобы поссорить их с мужем. Чтобы развести. Ей казалось, что все это страшный сон. Такие истории она иногда слышала по телевизору, когда включала что-то, чтобы шло фоном, пока она готовит. Но чтобы это произошло с ней? В голове не укладывалось.
— Ты что, совсем … — просипел Артем, и это было такое грубое слово, что Женя вытаращила глаза. Он так общается с мамой? Невероятно.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты чуть не разрушила нашу семью!
— Я хотела, как лучше! Что значит, чуть не разрушила? Да я костьми лягу, чтобы ты с ней не жил. Она же специально в больницу легла, она могла и дома полежать. Нет, предпочла на тебя все повесить.
— Мама, ты совсем с ума сошла? Что ты себе придумала? Я уже давно взрослый, — крикнул Артем. — Я сам решу, с кем мне жить! Больше не приходи к нам. Никогда. И ключ отдашь. Нет, я просто поменяю замки. Не хочу тебя больше видеть.
Он бросил трубку. В квартире повисла гробовая тишина. Артем обнял жену, уткнулся головой в ее колени.
— Прости меня… Прости, что не рассказал про няню. Прости, что моя мама такое вытворила. Я вообще не знаю, что это с ней. Может, климакс? Все же было хорошо.
— Я в шоке. Честно не укладывается в голове. Если бы не камеры, то что дальше? Я бы не простила. Или простила бы, но отношения были бы другие.
Они замолчали. Она молча и с каким-то сочувствием погладила его по волосам. Злость на свекровь была такой силы, что она с трудом дышала. Зачем разрушать своему сыну жизнь? Лишать своих якобы «любимых» внуков отца? Как она проглядела тлеющую в матери Артема нелюбовь к ней? Как можно было быть настолько лицемерной? Самая большая опасность для их семьи пришла не от молодой любовницы, а от пожилой женщины, которой они доверяла. Просто потому, что та решила, что лучше знает, кто подходит ее сыну.
Они поругались с Оксаной Федоровной основательно. Та еще долго пыталась звонить, оправдываться, сыпать обвинениями в адрес Евгении. Но Артем был непреклонен. Больше всего его бесило то, что его мать не могла найти ни секунды, чтобы ему помочь. Но нашла время, чтобы сделать пакость.
