Валера с детства был мнительным ребёнком. И брезгливым. Точнее, он родился-то совершенно нормальным ребёнком, но мама его приучила мыть руки после любого действия, которое он производил этими руками. Повозился во дворе в песочнице — быстро мыть руки с мылом. Подержался за свой горшок — немедленно руки мыть. Даже после того, как с игрушками дома на ковре поиграл, тут же раздавался мамин голос:
— Валера, марш к умывальнику!
— Ну, мама, я же грязное не трогал.
— А игрушки? А ковёр?
— Они чистые.
— Нет! В нашем воздухе так много микробов, что не успеешь игрушку протереть, и ковёр пропылесосить, как эти микробы уже на чистое место метят прилепиться. Ты станешь кушать, возьмёшь хлеб грязными руками, и всё. Заболит животик, и будут тебе в попу уколы делать!
— А я не дам мою попу трогать!
— Тогда ты умрёшь.
Валера на всю жизнь запомнил эти мамины слова. И потом говорил их сначала своим детям, а позже и внукам. Дети и внуки, конечно, послушно кивали, плескались в умывальнике, но в душе смеялись над папой и дедушкой, и, втайне от него, с удовольствием ели яблоки прямо с яблони, да ещё и грязными руками.
Валера же, до самой старости, перед каждым приёмом пищи тщательно мыл руки с мылом, и прежде чем что-то положить в рот, внимательно рассматривал продукт. И вообще, он ко всему в мире относился с огромным подозрением. Потому что ему хотелось дожить до ста лет.
Но когда ему исполнилось в восемьдесят, мужчина начал стремительно слабеть, и совершенно непонятно — от чего.
— Наверное, я ем что-то не то, — с уверенностью сказал он жене. — Или с микробами, или просроченное. Ты руки хорошо моешь, когда еду готовишь?
— Валера, не зли меня! – тут же, прикрикнула на него супруга. — Опять ты свои песни начинаешь?
— Надя, зачем ты кричишь на больного мужа? — обиделся он. — Ты же видишь, что со мной происходит?
— Ничего с тобой не происходит.
— Но почему я теперь так быстро устаю?
— Это, Валерочка, к нам с тобой старость подкралась. Понимаешь? Обычная человеческая старость.
— Нет! — возмутился муж. – Причём здесь старость? Старость – это когда тебе сто лет. А мне до ста лет ещё жить и жить. Ты не обижайся на меня, Надя, но теперь я следить буду, как ты готовишь. Понятно?
— Да, пожалуйста. Только, сначала сходи в поликлинику, и сдай анализы. Вдруг у тебя что-то болит?
В поликлинике его обследовали очень тщательно, потому что он и врачей замучил своей мнительностью.
— А вы у меня анализы правильно проверили? — донимал он терапевта. — Когда кровь брали, у вас пробирки чистые были? В мою мочу ничего врач не мог занести? Никаких вредных микробов? Он руки мыл перед проверкой?
— Хватит надо мной измываться! — не выдержал, и заругался на него терапевт. — Что вы от меня хотите?
— Чтобы вы сказали, почему я стал сильно слабеть? Какая во мне болезнь поселилась?
— Да что же вы какой мнительный?! Никаких болезней у вас нет! Слабость у вас от возраста.
— А у вас, точно, диплом врача? — надул щеки как ребёнок Валера.
— Так! Ещё одно слово, и я пошлю вас к психиатру! Чтобы он вашу голову проверил!
— Зачем это? У меня с головой порядок.
— А вдруг вам в мозг ваш любимый микроб проник? И вы из-за него умом тронулись.
Валера сверкнул недовольно глазами, и пошёл в регистратуру, на терапевта жалобу писать.
Пришел он домой злющий.
— Всё Надежда, кажется, не доживу я до ста лет…
— Почему? Неужели врачи болезнь у тебя нашли?
— Наоборот. Они упрямо не хотят мне говорить, чем я болен. И знаешь почему? Потому что, у них анализы проверяются неправильно. Я на них даже жалобу по этому поводу написал! Но, чую, толку будет мало. Пора мне к своим похоронам готовиться.
— Ты что говоришь? – воскликнула возмущённо супруга. — Не смей об этом даже думать!
— А что делать, Наденька? Я же не знаю, как мне лечиться, и от чего. Значит, нужно нам с тобой подумать, на каком кладбище лучше мне похорониться, и сколько всё это будет стоить.
— Не сходить ума, Валера!
— Ты, Надя, не кричи на умирающего мужа. Потом ведь слезы будешь лить, вспоминая этот разговор, и жалеть, что мужу такое говорила. Я вот сыну позвоню, и мы с ним про кладбище сами всё выясним.
И ведь позвонил. Сын, услышав просьбу отца, как не странно, отнёсся к просьбе отца с понимаем.
— Ладно, пап, завтра съездим на центральное кладбище, и поговорим там с администрацией.
На следующий день они уже были на погосте. Пока шли к административному зданию, увидели, как могильщики копают свежую могилу. Подошли, встали рядом.
— Да… — вдруг задумчиво произнёс сын. — Представляешь, пап, сколько в этой могиле вредных микробов живёт?
— Чего? — Лицо у Валеры сморщилось от страха и отвращения.
— Я говорю, папа, ты нам в детстве каждый день про микробы подробно рассказывал. А ведь если ты умрешь, тебя положат в такое место, где эти микробы просто кишат.
— Да? — Валера неосознанно сделал шаг назад от могилы. — А ведь точно… Они там, наверное, кишат… Эй! — крикнул он могильщикам. – Граждане могильщики! А вы не скажете, когда вы эту яму выроете, вы её обработаете чем-нибудь, чтобы там микробов не осталось?
— Чего? — не поняли мужики в спецовках.
— Я спрашиваю, вы микробов в этой яме чем убиваете? Ну, перед тем, как туда покойника положат.
— Дядя, у тебя, с головой, что ли, проблема? — усмехнулся один из работяг. — Иди, давай, отсюда. Микробов он боится…
— Не обработают… — пробормотал Валера, и с вопросом посмотрел на сына. — И чего теперь мне делать, сынок?
— Как чего делать, пап? Просто, не умирать.
— Не умирать?
— Ага. Другого варианта у тебя нет. Крематорий у нас в городе ещё не построили.
— Действительно… — обречённо вздохнул Валера. — Ну, тогда, сынок, поехали, что ли, домой… Придётся мне, и правда, жить дальше. Не ложиться же мне в яму, где одни микробы.
— Вот, ведь, — ворчал он всю дорогу, пока ехал назад. – Везде одни микробы… Нормальным людям даже умереть спокойно не дают… Кошмар… И теперь придется жить. До ста лет.
