— Мама, не психуй так! Деньги никуда не делись!
Валентина Петровна стояла посреди кухни, держа в дрожащих руках пустую пенсионную карточку. Только что вернулась из банка, где ей сообщили, что с её счёта сняты все накопления — сорок семь тысяч рублей.
— Как это никуда не делись?! — голос её сорвался. — Тридцать лет копила! На похороны откладывала, на лекарства! А тут — пустота!
Марина, её единственная дочь, лениво помешивала кофе, даже не поднимая глаз. На ней было новое платье, явно недешёвое, а в ушах поблёскивали серьги, которых вчера точно не было.
— Ну, мам, может, ты что-то напутала? Ты же знаешь, в твоём возрасте память…
— Память?! — Валентина Петровна швырнула карточку на стол. — Да я каждую копейку помню! Каждый день проверяла баланс! Вчера было сорок семь тысяч четыреста двадцать рублей, а сегодня — пятьсот!
— Слушай, не устраивай тут истерику. Может, тебя обманули в банке. Или карточку кто-то украл.
Валентина Петровна внимательно посмотрела на дочь. Марина всё так же спокойно пила кофе, но что-то в её поведении показалось странным. Слишком спокойно для такой новости.
— Маринка… — голос матери стал тише, но в нём появились стальные нотки. — А ты случайно не знаешь, куда могли деться мои деньги?
— С чего бы мне знать? Я же не банковский работник.
— Но ты же единственная, кому я доверила код от карточки…
Тишина. Марина наконец подняла глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на раздражение.
— Ну и что с того? Думаешь, я воровка? Собственную мать обворую?
— Тогда объясни мне, откуда у тебя новое платье? И серьги эти? Вчера их не было!
— У меня есть работа! У меня есть свои деньги!
— Какая работа, Марина? Ты уже полгода нигде не работаешь! Сидишь у меня на шее, жрёшь мою еду, а теперь ещё и…
— А теперь ещё и что? Договаривай!
Валентина Петровна опустилась на стул. Руки у неё тряслись не только от волнения, но и от осознания чудовищной правды, которая медленно складывалась в голове.
— Господи… Неужели ты… неужели моя собственная дочь…
— Что я? Что я такого сделала?
— Украла у меня все деньги! Украла у больной матери последние копейки!
Марина резко встала, звякнув ложечкой о блюдце.
— Ничего я не крала! Просто взяла взаймы! Мне срочно нужно было погасить кредит, а ты бы не дала!
— Взяла взаймы?! — Валентина Петровна вскочила. — Без спроса? Все мои накопления?
— Ну, верну же! Не шуми так!
— Когда вернёшь? Через год? Через два? А мне что, с голоду помирать?
— Да не помрёшь ты! Пенсия у тебя каждый месяц приходит. А у меня кредит висит! Понимаешь? Кредит! Меня судить могут!
Валентина Петровна смотрела на дочь, словно видела её впервые. Этот наглый, бесстыжий взгляд. Эта уверенность в том, что мать должна всё понять и простить.
— Значит, тебя судить могут, а мне что — на паперти стоять? Сорок семь тысяч, Марина! Это же все мои деньги!
— Ну и что? Ты всё равно одна живёшь. Зачем тебе столько?
Эти слова ударили больнее всего. Валентина Петровна почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Зачем мне столько? А на лекарства? А если заболею? А на продукты? А на коммунальные?
— На всё это пенсии хватает. А остальное — это лишнее. И потом, я же твоя дочь! Кому, как не мне, эти деньги должны достаться?
— После моей смерти! А не при жизни!
— Ой, мам, не драматизируй. Ты ещё сто лет проживёшь.
Валентина Петровна медленно обошла стол и встала прямо перед дочерью.
— Марина, ты понимаешь, что ты сделала? Ты украла у больной матери все деньги. Ты предала самого близкого человека.
— Да не украла я! Взяла в долг! Верну, говорю же!
— Когда?
— Ну… через пару месяцев…
— Откуда у тебя появятся деньги через пару месяцев, если работы нет?
Марина отвернулась, но Валентина Петровна схватила её за руку.
— Ты не собираешься возвращать, правда? Ты просто решила, что эти деньги теперь твои?
— Отпусти меня! И вообще, хватит этой драмы! Деньги — это не самое главное в жизни!
— Для тебя, может, и не главное! У тебя есть крыша над головой, есть кому борщ сварить! А у меня что? У меня только эти деньги и были!
В дверь позвонили. Валентина Петровна вытерла слёзы и пошла открывать.
На пороге стояла Лидия Семёновна, соседка с третьего этажа. В руках у неё была кастрюлька с борщом.
— Валечка, я тут наварила… — Лидия Семёновна осеклась, увидев заплаканное лицо. — Господи, что случилось?
— Лида, проходи, — Валентина Петровна отступила в сторону.
Марина тут же натянула улыбку.
— Лидия Семёновна! Как дела? Как внуки?
— Нормально всё, — сухо ответила соседка. Марину она не любила с тех пор, как та выгнала мать из большой комнаты, оставив ей кухню и маленькую спальню. — Валя, что у тебя с глазами? Плакала?
— Да так, ерунда, — Валентина Петровна попыталась улыбнуться.
— Мама немножко расстроилась из-за денег, — беззаботно сказала Марина. — В банке какая-то путаница случилась.
Лидия Семёновна поставила кастрюлю на плиту и внимательно посмотрела на Валентину Петровну.
— Какая путаница?
— Да ничего особенного, — быстро вмешалась Марина. — Просто мама забыла, что сама сняла деньги.
— Я не забыла! — взорвалась Валентина Петровна. — Она взяла без спроса! Всё до копейки!
Лидия Семёновна медленно обернулась к Марине.
— Ты взяла деньги у матери?
— Взяла в долг! В долг, а не украла!
— Сколько взяла?
— Да при чём тут вы вообще? Это семейные дела!
— Сорок семь тысяч, — тихо сказала Валентина Петровна. — Все мои накопления.
Лидия Семёновна присела на стул, будто ноги её не держали.
— Валя… ты серьёзно?
— Очень серьёзно. И знаешь, что она мне сказала? Что мне столько не нужно! Что я всё равно одна живу!
— Марина, — Лидия Семёновна повернулась к девушке, — ты понимаешь, что ты наделала?
— Ничего я не наделала! Деньги в семье должны быть общими!
— Общими? — усмехнулась Лидия Семёновна. — А когда мать тебе квартиру отписала, деньги тоже были общими? Когда ты её в угол загнала, сказав, что твой муж сюда переедет?
— При чём тут квартира?
— А при том, что ты уже тогда показала, кто ты есть на самом деле. Только мать твоя до сих пор не хотела верить.
Валентина Петровна вспомнила тот день два года назад. Марина пришла с документами и сказала: «Мам, перепиши квартиру на меня. Для налогов выгоднее». А потом выяснилось, что выгоднее это для неё одной.
— Лида права, — медленно проговорила Валентина Петровна. — Я уже тогда должна была понять…
— Понять что? — огрызнулась Марина. — Что я плохая дочь? Что я вас не люблю?
— Что ты эгоистка, — спокойно сказала Лидия Семёновна. — Которая думает только о себе.
— А вы вообще помолчите! Чужая тётка лезет в наши дела!
— Не чужая, — Валентина Петровна встала рядом с подругой. — Лида мне больше дочери стала, чем ты.
В глазах Марины мелькнула злость, но она быстро взяла себя в руки.
— Хорошо, мам. Если ты так переживаешь, я сегодня же верну часть денег.
Обе женщины посмотрели на неё с недоверием.
— Откуда у тебя деньги? — спросила Валентина Петровна.
— Найду где-нибудь. Займу у знакомых.
— Займёшь у знакомых? — переспросила Лидия Семёновна с сарказмом. — У каких таких знакомых, которые дадут тебе сорок семь тысяч?
Марина замялась, явно не ожидая такого вопроса.
— Ну… у подруг…
— Мариночка, — Валентина Петровна вдруг села за стол и положила руки перед собой, — а скажи мне честно: это первый раз?
— Что — первый раз?
— Когда ты берёшь мои деньги без спроса.
Тишина. Марина отвернулась к окну, но в её позе было что-то виноватое.
— Марина, я спрашиваю! Это первый раз?
— Мам, ну что ты себе придумываешь…
— А помнишь, в прошлом году я никак не могла понять, куда делись пять тысяч? Ты тогда сказала, что я, наверное, в магазине потеряла.
Лидия Семёновна насторожилась.
— И что было дальше?
— А дальше, — продолжала Валентина Петровна, глядя в глаза дочери, — через неделю у неё появилась новая сумочка. Точно такая же стоила в магазине пять тысяч.
— Это совпадение! — быстро сказала Марина.
— А ещё раньше пропали десять тысяч. Ты помнишь, Маринка? Я тогда даже в полицию хотела заявлять.
— Мам, хватит!
— А ты мне голову морочила про то, что это соседи-наркоманы снизу залезли! Я даже замки поменяла!
Лидия Семёновна медленно покачала головой.
— Валя, сколько раз это было?
— Я теперь думаю, что постоянно. Просто по чуть-чуть, чтобы я не заметила. А сейчас решила взять всё разом.
Марина резко повернулась.
— Хорошо! Да, брала! Ну и что? У меня свои проблемы! Мне кредиты платить, мне жить на что-то нужно!
— На мои деньги жить нужно? — тихо спросила Валентина Петровна.
— А на чьи же? У тебя всё равно лишние есть!
— Лишние? — Лидия Семёновна встала. — Валя, а ты знаешь, сколько твоя дочка в месяц тратит?
— Откуда мне знать?
— Я видела, как она в «Ашане» тележку продуктов покупает. На три тысячи минимум. Каждую неделю.
Валентина Петровна посмотрела на Марину.
— Это правда?
— Ну и что, что правда? Человек должен нормально питаться!
— За мой счёт должен?
— За твой! Ты моя мать! Ты мне жизнь дала! Теперь должна содержать!
— До каких пор? До сорока лет? До пятидесяти?
— А у меня выбора нет! Работы нормальной не найти, зарплаты маленькие…
— Зато тратишь как миллионерша! — взорвалась Лидия Семёновна. — Валя, да она из тебя все соки высасывает!
— Лидия Семёновна, не лезьте в чужую семью!
— В какую семью? — усмехнулась соседка. — Семья — это когда друг о друге заботятся. А ты только берёшь.
— А что я беру? Еду? Крышу над головой? Так это моя квартира! Моя по документам!
Валентина Петровна вздрогнула, словно её ударили.
— Моя квартира…
— Ну да! Я же законная владелица теперь! И имею право здесь жить!
— А я что, гостья в собственной квартире?
— Не гостья. Но и не хозяйка уже.
Эти слова прозвучали с такой холодной жестокостью, что Лидия Семёновна ахнула.
— Марина, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю! Говорю правду! Квартира моя, деньги мои! И вообще, мам, ты уже старая. Тебе пора привыкать к мысли, что командовать будут не ты!
Валентина Петровна медленно встала. В её глазах что-то изменилось.
— Значит, так… Квартира твоя, деньги твои…
— Ну да!
— А я кто? Нахлебница?
— Не нахлебница. Просто… ну, пенсионерка. Которая должна радоваться, что дочка рядом.
— Радоваться… — повторила Валентина Петровна. — Радоваться тому, что меня обворовывают и унижают в собственном доме.
— Да не обворовывают! Просто перераспределяют семейный бюджет!
Лидия Семёновна схватила Валентину Петровну за руку.
— Валя, ты же понимаешь, что так дальше нельзя?
— Понимаю, — тихо сказала Валентина Петровна. — Теперь понимаю.
На следующее утро Валентина Петровна проснулась в пять утра. Всю ночь не спала, ворочалась, думала. В голове крутилась одна мысль: что делать дальше?
Марина спала до одиннадцати. Встала, как обычно, нахальная и довольная собой.
— Мам, а кофе есть? — крикнула она из кухни.
— Есть, — тихо ответила Валентина Петровна.
Когда дочь уселась за стол с чашкой, мать положила перед ней несколько бумажек.
— Это что?
— Счета. За электричество, за газ, за интернет. За твой интернет, между прочим.
Марина пожала плечами.
— И что?
— Плати.
— Что — плати?
— Ты вчера сказала, что это твоя квартира. Вот и плати за неё. Три тысячи в месяц получается.
Марина фыркнула.
— Мам, не смеши. У меня денег нет.
— А у меня теперь тоже нет. Ты же их взяла.
— Ну так это временно! Я же сказала, что верну!
— Когда?
— Скоро!
— Сегодня скоро? Завтра? Через неделю?
Марина отпила кофе и посмотрела на мать с раздражением.
— Мам, хватит меня доставать этими деньгами! Найдутся твои деньги!
— Где найдутся?
— Ну… заработаю!
— Где заработаешь? За полгода ни одной работы не нашла!
— Найду! Обязательно найду!
В дверь позвонили. Валентина Петровна пошла открывать. На пороге стоял молодой мужчина в строгом костюме.
— Валентина Петровна Козлова?
— Да, это я.
— Меня зовут Алексей Викторович, я из банка. Можно войти? У нас к вам вопросы.
Сердце Валентины Петровны екнуло. Марина выглянула из кухни, и лицо её побледнело.
— Проходите, — сказала Валентина Петровна.
Банковский сотрудник прошёл в комнату, достал планшет.
— Видите ли, Валентина Петровна, мы разбираем операции по вашей карте. Вчера были сняты все средства — сорок семь тысяч четыреста двадцать рублей.
— Да, я знаю.
— Но дело в том, что снятие происходило не в банкомате. Деньги были переведены на другую карту. Через интернет-банк.
Валентина Петровна растерянно посмотрела на него.
— Я не умею пользоваться интернет-банком.
— Мы так и подумали. Поэтому хотели уточнить: вы кому-нибудь сообщали данные своей карты? ПИН-код, пароли?
Валентина Петровна медленно повернула голову к кухне, где застыла Марина.
— Марина, иди сюда.
— Мам, я занята…
— Марина! Немедленно!
Дочь нехотя вышла из кухни.
— Алексей Викторович, это моя дочь. Марина Андреевна.
Банкир кивнул.
— Здравствуйте. Скажите, вы имели доступ к карте матери?
— Какой доступ? — нервно спросила Марина.
— ПИН-код знали?
Марина посмотрела на мать, потом на банкира.
— Ну… знала. А что?
— А то, что деньги были переведены именно на вашу карту. Марина Андреевна Петрова, так?
Тишина. Валентина Петровна почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.
— На её карту? — прошептала она.
— Да. Вчера в 14:23 с вашего счёта на счёт Марины Андреевны было переведено сорок семь тысяч четыреста двадцать рублей.
Валентина Петровна обернулась к дочери. Та стояла белая как мел.
— Марина… это правда?
— Мам, я могу объяснить…
— Это правда?! — закричала Валентина Петровна.
— Да! Правда! Но я же говорила, что взяла в долг!
— В долг?! — банкир удивлённо поднял брови. — Простите, но согласие на перевод давала Валентина Петровна?
— Я… — Марина запнулась.
— Я никакого согласия не давала! — крикнула Валентина Петровна. — Она украла! Украла у собственной матери!
Банкир кивнул.
— Понятно. Тогда это мошенничество. Нужно писать заявление в полицию.
— Мам! — Марина схватила мать за руку. — Ты же не будешь на меня заявление писать? Я же твоя дочь!
Валентина Петровна смотрела на неё долго и молча. В глазах дочери был страх. Настоящий страх.
— Дочь… — медленно повторила она. — Ты говоришь — дочь…
— Ну да! Твоя дочь! Родная!
— Родная дочь не ворует у матери. Родная дочь не выгоняет мать из собственной квартиры. Родная дочь не говорит, что матери денег не нужно.
— Мам, ну пожалуйста! Я исправлюсь! Я найду работу, всё верну!
— Алексей Викторович, — Валентина Петровна повернулась к банкиру, — что мне нужно сделать, чтобы вернуть деньги?
— Написать заявление о мошенничестве. Если деньги ещё не потрачены, их заблокируют и вернут на ваш счёт.
— Мам! — Марина упала на колени. — Мам, не надо! Меня посадят!
— А ты об этом раньше думать должна была.
— Мам, я же не со зла! Мне правда кредит погасить нужно было!
— Какой кредит, Марина?
— Ну… на машину…
— На какую машину? У тебя же нет машины!
Марина замолчала.
— На что ты потратила мои деньги? — тихо спросила Валентина Петровна.
— Ну… на разное…
— На платья? На украшения? На рестораны?
— Мам, ну что ты как следователь?
— Отвечай! На что?
— На жизнь! На нормальную человеческую жизнь!
Валентина Петровна кивнула банкиру.
— Алексей Викторович, давайте напишем заявление.
— Мам! — завизжала Марина. — Ты не можешь! Я же твоя дочь!
— Нет, — спокойно сказала Валентина Петровна. — Моя дочь умерла. А ты — воровка, которая два года притворялась моим ребёнком.
Через час заявление было написано, деньги заблокированы на счету Марины. Банкир ушёл, пообещав, что средства вернут в течение трёх дней.
Марина сидела на кухне, уткнувшись лицом в ладони.
— Мам, ну зачем ты так? Теперь у меня проблемы будут…
— У тебя? — Валентина Петровна убирала со стола. — А у меня, значит, проблем не было?
— Но я же твоя дочь! Семья должна друг другу помогать!
— Помогать, да. А не грабить.
— Я не грабила! Просто взяла то, что мне всё равно достанется!
Валентина Петровна остановилась, держа в руках тарелки.
— Знаешь что, Маринка? А ничего тебе не достанется.
— Что ты имеешь в виду?
— Завтра иду к нотариусу. Переписываю квартиру обратно на себя.
Марина вскочила.
— Ты не можешь! Это же подарок был!
— Подарок предателю? Нет уж, извини.
— Мам, но где я жить буду?
— А мне какое дело? Ты же взрослая, самостоятельная. Вот и устраивайся сама.
— Но у меня денег нет!
— Тебе не привыкать. Найдёшь, как всегда находила. В чужих карманах.
Марина попыталась схватить мать за руки, но та отстранилась.
— Мам, ну не могу я одна! Мне страшно!
— А мне не страшно было? Когда я поняла, что осталась без копейки? Что собственная дочь меня обворовала?
— Но я же не со зла!
— Не важно. Важно то, что ты это сделала. И не раз.
— Мам, я исправлюсь! Честное слово!
Валентина Петровна засмеялась, но смех этот был горький.
— Исправишься? Знаешь, Марина, мне уже всё равно. Хоть исправляйся, хоть нет. Только не при мне.
— Ты меня выгоняешь?
— Выгоняю. До завтра собирай вещи и уходи.
— Но мам…
— Никаких «но»! — Валентина Петровна повысила голос. — Ты сама выбрала, кем тебе быть. Выбрала деньги вместо матери. Вот и живи теперь с этим выбором.
Марина попыталась ещё что-то сказать, но мать её уже не слушала. Она вышла на балкон и закрыла за собой дверь.
Вечером пришла Лидия Семёновна.
— Ну как дела? Деньги вернут?
— Вернут. А Марину завтра выгоняю.
— И правильно! Сколько можно терпеть!
— Знаешь, Лида, — Валентина Петровна налила подруге чай, — а мне сейчас так легко дышится. Словно гора с плеч свалилась.
— Понимаю. Она ведь тебя годами мучила.
— Да. И я всё терпела, думала — дочка же, родная. А оказывается, родство не в крови, а в поступках.
— Зато теперь ты свободна. Живи для себя наконец.
Валентина Петровна кивнула и посмотрела в окно. Там светились огни вечернего города, и почему-то они казались особенно яркими.
На следующий день Марина собрала вещи и ушла, так ничего и не сказав на прощание. Валентина Петровна проводила её взглядом и закрыла дверь на все замки.
Потом села за стол, достала блокнот и начала планировать жизнь. Свою жизнь. Впервые за много лет — только свою.
А когда зазвонил телефон и она увидела на экране имя «Марина», спокойно нажала кнопку «Сбросить».
— Теперь это мой дом, — сказала она вслух и улыбнулась. — И мои правила.
