Казалось, совсем недавно они мечтали, любили, обнимались и щекотали друг друга. Сейчас же разговаривали сухо и по делу. Супружеский долг раз в неделю, как по расписанию. Иногда Даше хотелось посмотреть в ежедневник, с которым муж не расставался. Ей казалось, что там этот момент тоже прописан. С 22.30-23.00 и ни минутой позже.
И вот снова Олег уезжает в Питер. Восемь лет. Восемь лет она гасила в себе это щемящее чувство брошенности каждый раз, когда он упаковывал чемодан. Сначала это была легкая грусть, потом — обида, теперь — тихая, разъедающая изнутри ярость. Конечно, там все горит и без его присутствия все просто рухнет. То, что их семейная жизнь уже давно держалась на ее терпении, его не волновало. Не выдержав, она прекратила помешивать молочную кашу и спросила:
— Ты обещал свозить Соню в зоопарк. Когда успеешь? Она всю неделю рисовала жирафов.
Олег наморщился, потом отряхнул свой безупречный костюм.
— Свожу. В следующий раз. Честное слово.
Даша выключила плиту и со злостью принялась мыть посуду. Резкие слова вылетели из ее рта раньше, чем она подумала:
— Какой же ты мудак. Сколько можно врать ребенку? Аквапарк потом, кино обязательно, теперь еще и зоопарк. Знаешь, ты держишь слово только перед своим начальством. Зато нам спокойно врешь.
Олег зло пнул ногой стул. Он отлетел в угол кухни, а Даша привычно вздрогнула. Если что-то бесило мужа, он спокойно мог разбить посуду, телефон или даже в порыве ярости вышвырнуть что-то из квартиры. К сожалению, один раз это был котенок, который они с дочкой подобрали на улице. Пришлось его, испуганного и дрожащего, завести к ее матери.
— Не заводи меня, — предупредил муж, постукивая пальцами по столешнице. — У меня самолет через четыре часа.
— Тебе хоть есть до нас дело? Я с мужем, но без мужа. Работа, дом, ребенок, сад, поликлиника, развивашки. Я как робот, Олег. А ты приезжаешь, даришь дочери куклу и думаешь, что этого достаточно.
— Я обеспечиваю тебя! Обеспечиваю вас! — его голос набрал громкости. — У тебя есть все! Эта квартира, машина, ты можешь не работать!
— Да? Можешь? Квартира в ипотеку и машина в кредит? Да ты на себя все практически тратишь. Мне страшно не работать, — прошипела она. — Я хочу, чтобы у меня был муж, а не банкомат! Я хочу, чтобы дочь не спрашивала по вечерам: «Когда придет папа?»
Олег устало потер лицо, потом взял чемодан и пошел на выход. Обернулся и небрежно бросил:
— Поговорим, когда я вернусь. Ты достала своими истериками.
— Я еще и истеричка? Ау, я хочу поговорить сейчас.
Он уже ее не слушал. Быстро обулся и как мышь юркнул в дверь. Даша почувствовала, как по щекам текут горячие, бессильные слезы. Она вытерла их тыльной стороной ладони, оставив на щеке мокрую дорожку.
— Мама, а где папа?
Повернувшись, она увидела Соню. Девочка, маленькая, теплая, в пижамке с единорогами, стояла в дверях своей комнаты.
— Мама, мы же поедем в зоопарк?
Сказать было нечего. Повернувшись, она присела на корточки, обняла дочь и стала сочинять очередную сказку про злых волшебников, утащивших папу строить замок.
Спустя несколько дней Олег вернулся. Она с ним не разговаривала, делая вид, что его нет дома. Он же был увлечен дочкой. Щекотал, целовал, что-то шептал на ушко. Даша смотрела на эту идиллическую картинку, которая была такой обманчивой, и ее физически тошнило от этого лицемерия.
Вечер прошел в натянутой обстановке. Они ужинали, не разговаривая между собой, только Соня болтала о садике, о подружке Маше, о том, как они строили домик из кубиков. И вот, когда Даша убирала со стола, а Олег пил чай, глядя в окно на темнеющее небо, Соня, кружась вокруг своего нового медведя, вдруг сказала звонким, абсолютно беззаботным голосом:
— Мама, а к маме дядя приходил, когда тебя дома не было.
Воздух застыл. Даша замерла с тарелками в руках, почувствовав, как пол уходит из-под ног. Олег медленно, очень медленно повернулся. Его лицо исказилось какой-то животной яростью.
— Какой дядя?
Даша, чувствуя, как паника, как змея, оплетает ее горло и душит, с трудом выговорила:
— Соня, что ты несешь? Какой дядя? Олег, я тебе клянусь, к нам вообще никто не приходил. Вообще никто!
— Мама, был же дядя, — топнула ногой дочка и надула губы. — Вы с ним смеялись.
— Пошла в угол, врушка, — от ярости Даша с трудом говорила. — Ты наказана!
Малышка всхлипнула, но пошла в угол. Олег медленно встал из-за стола. Лицо красное, на лбу вздулись вены. Глядя на него, Даша почувствовала, как сердце заколотилось у нее в груди. Ее обуял какой-то первобытный, животный страх.
— Так, — произнес он. — Значит, пока я пахал как лошадь, чтобы у вас все было, ты здесь развлекалась?
— Олег, подожди, — Даша попыталась ему хоть что-то объяснить, но от страха забыла даже как дышать. — Я не понимаю. Никто не приходил, клянусь. Она что-то выдумала.
— В четыре года выдумывают про фей и драконов, Даша! А не про конкретных дядь, которые приходят к маме!
Олег кричал так, что она с ужасом подумала, что его слышат, наверное, все соседи. Его лицо исказилось гримасой ярости, которую она видела впервые. Он шагнул к ней, взял за грудки и с силой встряхнул:
— Кто он?
— Никто! Олег, я клянусь! Соня, скажи папе, что ты выдумала! Скажи!
Но Соня, испугавшись, забившись в угол, расплакалась и прижалась к медведю. Олег секунду смотрел на дочь, а потом схватил жену за волосы и ударил головой о холодильник. Потом был удар в живот, от которого перехватило дыхание. Она упала на кафель, а он стоял над ней, чужой, незнакомый монстр, и орал. Бранные слова, удары ногой по ней. Она, скрутившись, пыталась защититься, но его удары попадали точно в цель.
— Тебе мало, что ли? Мало, что я тебе даю? — рычал он, пиная ее ногами. Она скулила, как щенок, молясь, чтобы все это прекратилось. Боль, боль, боль. Неизвестно, сколько это продолжалось, но внезапно все прекратилось. Он пнул ее еще раз, будто бы поставив точку и вышел из комнаты. Она лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в испуганные глаза дочери, которая ревела, прижавшись к игрушке в углу. В ее виске пульсировала адская боль, а остатками разума она понимала, что Олег собирает вещи.
Потом он ушел. С грохотом захлопнулась дверь. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем Даша смогла подняться. Она доползла до дивана. Лицо распухало на глазах, в животе ныло. Соня, всхлипывая, подошла к ней.
— Мамочка… больно?
— Нет, рыбка… не больно, — она попыталась улыбнуться, но это вызвало новую волну боли.
Взяв дочь за руки, женщина заглянула в ее заплаканные, полные ужаса глаза.
— Сонечка, солнышко… Зачем ты сказала про дядю? Какого дядю?
Девочка снова расплакалась, ее маленькое тельце сотрясали рыдания.
— Я пошутила…
— Пошутила? — Даша не поняла. Ее мозг, затуманенный болью, отказывался воспринимать эту информацию. — Почему? Зачем такая шутка?
— Ты вчера забрала у меня телефон… не дала мультики смотреть… — всхлипнула Соня. — Я хотела… хотела тебя наказать…
— Наказала?
Даша отпустила ее руки. Откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. В ушах стоял оглушительный звон. Восемь лет. Восемь лет брака, любовь, которая когда-то была, рождение ребенка, тысячи совместных дней и ночей. Все это было разрушено за секунду. Детская, глупая, нелепая месть за отобранный телефон. Шутка. Желание «наказать» маму.
Она сидела так долго, всю ночь. Соня, наплакавшись, уснула рядом с ней. Что взять от четырехлетнего ребенка? Даша поняла, что все кончено. Не потому, что он избил ее. А потому, что в тот момент, когда он решил ей не верить, перестал видеть в ней ту самую Дашу, которую когда-то любил, их брак умер.
Восемь лет брака. И один нелепый, страшный вечер, который отправил их общую жизнь под хвост коту. Кряхтя, она встала и позвонила в полицию. Ничего не должно оставаться безнаказанным. Да, ее ждет развод, алименты, дележка квартиры, но она сильная, она справится.
Так и произошло. Олег отделался, к ее удивлению, только штрафом. Квартиру и машину они поделили через суд, на эти деньги она смогла купить себе крошечную студию. К ее счастью, любовь к ребенку у него моментально пропала. Слава богу, потому что оставлять дочь с этим монстром она бы не смогла.
