Аня стояла у плиты, переворачивала на сковородке котлеты по новому рецепту и размышляла. Как она докатилась до такой жизни? Где что упустила?
— Карина, помой посуду.
В ответ тишина. Как всегда. Она подошла к двери и рывком открыла дверь. Дочь лежала на кровати, уткнувшись в экран телефона. В комнате пахло чем-то кислым, везде валялись пустые пачки из-под чипсов, соков и ещё непонятно чего.
«Двадцать три года. Диплом менеджера, а толку», — пронеслось в голове.
Господи, что она сделала не так? Муж ее бросил, когда дочери было всего пять лет. Банально нашел себе другую, но, правда, быстро сменил на новую. Потом менял женщин как перчатки, опускался все ниже и ниже. В итоге где-то пропал на заработках. Аня осталась одна с ребёнком на руках и без алиментов. Она не роптала. Работала бухгалтером на двух работах, вкалывала до седьмого пота, лишь бы дочь ни в чём не нуждалась. Одевала её лучше всех в классе, наняла репетиторов, когда та не тянула математику, оплатила курсы английского. Карина училась хорошо, но без энтузиазма. Поступила в институт на менеджера не потому, что мама заставила, а потому что лучшая подруга посоветовала.
Аня представляла, как дочь найдёт хорошую работу, возможно, даже съедет, начнёт свою, самостоятельную жизнь. Она мечтала наконец-то выдохнуть, заняться собой, съездить в санаторий, на море. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Карина окончила институт два года назад. И с тех пор их жизнь превратилась в сущий ад.
На первой работе дочь продержалась месяц. Уволилась со скандалом, заявив, что не рабыня вкалывать за копейки. Аня пыталась объяснить, что пусть благодарит, что ее взяли без опыта работы, но куда там. Спустя время она нашла новую работу, но там продержалась всего две недели. Причина — «токсичные коллеги». Третья работа — три недели. «Клиенты — идиоты, я не должна выслушивать их глупые претензии». Четвёртая, пятая, шестая… Нигде Карина не задерживалась дольше двух месяцев. У нее был постоянный список претензий. Она пыталась объяснить, что идеальных работ не существует, но дочь ее высмеяла. Мол, я же специалист, и вообще, что ты, мама понимаешь.
К сожалению, дома дочь тоже ничего не делала. Аня чувствовала в этом свою вину. Вечно жалела, дочь же училась. Вот и получила бытового инвалида. Гора грязной посуды в раковине? «Мама, я устала». Разбросанные по всей квартире вещи? «Я потом уберу». Пыль, захламлённость, беспорядок? «Мне это не мешает».
На самом деле ей это действительно не мешало. Основное время Карина проводила лёжа на кровати. Лицо её освещалось лишь мерцанием экрана телефона. Бесконечные короткие видео, дурацкие танцы, советы от псевдопсихологов. Это зрелище сводило Аню с ума.
— Карина, может, хоть погуляешь? Воздухом подышишь? — пыталась она образумить ребенка.
— Мам, отстань. Я отдыхаю.
Однажды вечером, придя с работы, Аня поняла, что ничего никогда не изменится. Бесполезно разговаривать с человеком, который ее не слышит. Она молча подошла к роутеру и выдернула провод из розетки.
— Мам, что случилось? Пропал интернет! — через минуту раздался возмущённый крик.
Аня ничего не ответила, просто пошла на кухню. Через пару минут туда приползла дочь. В какой-то грязной майке, волосы стоят дыбом, размазанная тушь.
— Мама, что случилось?
— Так, — твёрдо сказала Аня. — С сегодняшнего дня интернет только на час в день. Для поиска работы и строго под моим присмотром. Пока не найдешь работу и не проработаешь на ней хотя бы три месяца, никаких соцсетей.
У Карины перекосило лицо от злости:
— Мама, ты что, eб… aя?
Аня была готова ко всему, но не к такому. Карина готова была разорвать ее на куски, крича от злости. Не выдержав, она забила еще один гвоздь в крышку гроба.
— Питаешься ты теперь тоже по-другому. Я заблокировала свою карточку, чтобы ты перестала заказывать различные доставки. Через неделю я прикрываю лавочку. Больше я тебя кормить не собираюсь.
Прошла неделя, ничего не изменилось. Карина не стала искать работу, она стала воровать еду. Аня как-то застала дочь на кухне: та, пожирала колбасу и сыр, запивая кефиром из пакета.
— Ты что это делаешь?
— Я голодная, — с вызовом ответила Карина. В пустых глазах ни капли смущения.
— Это твои проблемы!
Она перестала покупать продукты впрок. Приносила еду на один день. Только вот Карина грустила всего несколько дней. Потом внезапно повеселела и стала жить как прежде. Пользовалась мобильным интернетом, опять заказывала пиццы и шаурму. Аня, чувствуя неладное, дождавшись, пока дочь пойдет в туалет, резвым сайгаком бросилась в комнату. Под грудой одежды она нашла распечатанный листок с графиком платежей. Микрозаймы.
У нее подкосились ноги, и сжалось сердце. Она опустилась на кровать дочери, сжимая в дрожащих руках эти бумажки. Пять разных организаций. Суммы, проценты… Голова шла кругом от осознания того, куда вляпалась дочь.
Карина, зайдя в комнату, увидев маму с бумагами в руках, все моментально поняла. Криво усмехнулась и нагло сказала:
— И что ты мне сделаешь? Мама, придут коллекторы, но не ко мне. Что с меня взять?
— Ты с головой дружишь?
— А что такого? Мне нужны были деньги, ты же мне не даёшь! Тоже мне, мать года.
— Ты взяла микрозаймы, чтобы купить себе пиццу? У тебя поехала кукуха.
— А что мне было делать? Просить тебя? Чтобы ты мне опять читала лекции о том, что мне надо пойти работать?
— Я тебя выгоню, — позабыв о обо всем, твердо произнесла она.
— Фиг тебе, я здесь прописана. Закон суров, но это закон.
Дочка нагло отодвинула ее и плюхнулась на кровать, раскинув ноги. Аня смотрела на ее красивое, но искажённое злобой лицо, и не узнавала её. Куда делась её умная, спокойная девочка? Кто этот чужой, инфантильный и агрессивный человек, занявший её место?
— Карина, да ты с ума сошла! — прошептала она. — Что ты творишь?
— Это твои проблемы! — отрезала Карина. — Я взрослая, как хочу, так и живу.
— Взрослая? Ты бы хотя бы за собой смывать научилась, взрослая.
— Пошла отсюда на…
Аня вышла и без сил опустилась на диван. Чувство полного провала охватило её. Она тихо заплакала, не зная, что делать дальше. Её дочь превратилась в… Она не могла даже подобрать слова. И самое ужасное — она не знала, что делать. Как достучаться? Как «вправить мозги» человеку, который не хочет ничего видеть и слышать?
Потянулись дни. Она видела, что дочь не меняет свое поведение и с ужасом думала, когда придет расплата. Она звонила подругам, плакала в трубку. Советы сыпались самые разные.
— Жёстче с ней! Выгони! Пусть поймёт, что такое жизнь!
— Может, к психологу её сводить? У неё депрессия, наверное.
— Аня, а может, ты сама виновата? Слишком её опекала, вот она и не приспособленная к жизни.
Последние слова ранили больнее всего. Аня перебирала в памяти их с Кариной жизнь. Да, она старалась дать ей всё самое лучшее. Оградить от проблем. Может, и впрямь перестаралась? Вырастила тепличное растение, не способное к жизни в реальном мире?
Она чувствовала, что сходит с ума. Она видела, как её дочь медленно, но верно катится на дно, грозя утянуть ее за собой. И не могла ничего поделать, но и терпеть дальше это безобразие у неё не было сил.
Однажды вечером, глядя, как Карина вышла из комнаты, занесла на кухню гору посуды и поплелась назад в комнату, женщина поняла, что с нее хватит. дальше она действовала как в тумане. Схватила кастрюлю, набрала воды и рванула в комнату. Залпом вылила на дочь и пока та, визжа, стала пытаться закрыть лицо, перетянула ее ремнем. И еще раз, и еще, и еще. Удары сыпались один за одни, пока она учила дочь:
— Это тебе за хамство! Это за кредиты! Это за грязную посуду! Я тебя лучше задушу, понятно?
— Мама, мама, — визжала дочь, в ее голосе слышалась дикая паника. Куда делась наглость и безразличие? Мама на нее за всю жизнь ни разу голоса не повысила, не то чтобы физически наказала. Все это было как в страшном сне и девушка не знала, что делать.
Устав, Аня взяла в руки телефон дочери и бросила об стену. Тот разлетелся на осколки. Карина в ужасе не могла вымолвить ни слова.
— Завтра же сходим и погасим твои кредиты. Пойдёшь на работу к тете Ире. Дай сюда свой паспорт.
Карина с трудом вскочила и, всхлипывая, бросилась к столу. С трудом разгребла там гору мусора и протянула матери документ. Из разбитой губы сочилась кровь.
— Быстро убралась здесь, поняла?
Карина согласно закивала, ее руки мелко-мелко дрожали. Аня вышла, чувствуя, как ее колотит от смеси ярости и ненависти. Это был риск. Карина могла взбунтоваться ещё сильнее. Могла уйти из дома, написать на нее заявление. Но продолжать жить так, как сейчас, было уже невозможно.
Как ни странно, этот метод помог. Карина затихла, устроилась на работу. Аня строго контролировала каждый шаг дочери, не позволяя даже после работы куда-то зайти. И каждый день боялась, что все это ненадолго. И что потом делать, она не знала.
