— Никому нельзя верить, Леська, — выдохнула бабушка, и по её щеке покатилась слеза. — Ни детям, ни внукам. Кровные они твои, а когда дело до денег доходит. Всё, родни как не бывало.
Алеся возвращалась с пары, как выжатый лимон. Ноги гудели, в сумке тяжело болтались конспекты, а в голове крутились задачи на завтра. Только вот сквозь толщу проблем пробилась одна мысль, которая отравляла душу, заполняя привычной, липкой тревогой.
— Как там бабушка?
Ее бабушка, Анна Степановна, болела уже пятый год. Сначала это была просто старческая немощь, потом добавились проблемы с сердцем, а последние два года пожилая женщина почти не вставала с постели. И все эти пять лет она была с ней. На это были свои причины, которые абсолютно не зависящие от нее.
Хоть родственников у них было много, все заботы легли на ее плечи. Мама Алеси, Ольга, младшая дочь Анны Степановны, еще семь лет назад встретила любовь в другом городе. Долго сомневалась, но все-таки приняла решение и переехала жить к мужу. Тётя, старшая сестра Ольги, как уехала учиться в институт, так и не вернулась в родной город. Она жила за тысячу километров, поэтому не могла бросить все и ухаживать за мамой. Приезжала раз в полгода, на выходные. Привозила памперсы, лекарства, закупала продукты, плакала у постели матери и уезжала с чувством вины.
Почему никто не забрал мать к себе? Потому что Анна Степановна уперлась рогом и не хотела никуда уезжать. Сдвинуть ее с места было невозможно, поэтому Алеся и стала той самой палочкой-выручалочкой.
***********
Алеся зашла в квартиру, устало сбросила сапоги. Потом села на пуфик и потерла замерзшими руками лицо. Она чувствовала себя какой-то древней старухой, мечтая только выспаться.
— Алеся, это ты?
— Бабуль, я дома! — крикнула Алеся в ответ, стараясь, чтобы в голосе звучала бодрость. — Кто же еще?
Анна Степановна лежала на своей кровати, подложив под спину гору подушек. Лицо её было серым, осунувшимся, но глаза, старые, мутные, ярко вспыхнули при виде внучки.
— Привет,— просипела она. — Что-то я себя плохо чувствую. Как ты? Как учеба?
Алеся поправила одеяло, достала тонометр. Руки сами делали нужные движения, автоматически. Наверное, именно болезнь бабушки повлияла на дальнейший выбор ее профессии. Она училась в медицинском и мечтала помогать людям. Ухаживая за бабушкой, понимала, что сделала правильный выбор.
Вечером, после того как Алеся накормила бабушку кашей, перестелила бельё и поставила укол, она села на кухне с чашкой чая. Тишину нарушал только тяжёлый, хриплый бабушкин сон из соседней комнаты.
— Лесенька, — позвала её слабый голос.
Алеся вздохнула и пошла в комнату.
— Что, бабуль?
Анна Степановна смотрела на неё остекленевшими глазами, в которых плескалась боль и тоска.
— Помнишь тётю Шуру? Сестру мою? — начала она, и Алеся поняла, что сейчас начнётся. Начнётся один из тех тягучих, горьких рассказов, которые стали звучать всё чаще. Бабашка скучала в одиночестве, в последнее время ее не развлекал даже телевизор. Единственное наслаждение — присесть внучке на уши.
— Как же не помнить, — тихо сказала Алеся, садясь на краешек кровати. Эту историю она слышала уже раз 100, и могла бы уже сама ее рассказывать спокойно.
— Вот лежу я и думаю, — бабушка замолчала, чтобы перевести дух. — Лежала она так же, как я. Сын, невестка, внуки. Все для них, все ради них. Всех она на ноги подняла, всем помогала. А как пришла болезнь — все разбежались. Одна я к ней ходила, убирала, готовила, с ложечки кормила. супчиком её кормила. А её родной сын после ее смерти сразу же побежал документы искать, да на наследство подавать. Да не жалко той квартиры, почему он так поступил? Пока она лежала, носа не казал. Бессовестный.
Алеся слушала, и внутри всё сжималось. Она знала эту историю. Слышала её десятки раз. Но с каждым разом она воспринималась ее все острее. Вот она так же ухаживает за бабушкой, а дальше что?
— Никому нельзя верить, Леська, — выдохнула бабушка, и по её щеке покатилась слеза. — Ни детям, ни внукам. Кровные они твои, а когда дело до денег доходит. Всё, родни как не бывало.
Она взяла Алесину руку своей высохшей, холодной ладонью.
—Ты только за мной досматриваешь. Квартира эта твоя будет. Я всем сказала. Они согласны. Ты её заслужила.
Алеся кивала, гладила бабушкину руку. Только вот разговорами сыт не будешь. Сказать сказала, но документы никакие не оформила. И как поступит мама с тетей? Она прекрасно знала, что ее может ждать. Ее подруга так же досматривала дедушку, только вот потом родная мама оставила ее ни ч чем. Но она решила для себя, что жизнь длинная. Пусть это будет проверка на честность. Тест на то, остались ли у неё в этом мире родные люди.
— Не беспокойся, бабуля, — тихо сказала она. — Всё будет хорошо.
Бабушка умерла тихо, во сне, ранним осенним утром. Алеся зашла к ней, подошла к кровати, дотронулась до бабушкиной руки и всё поняла. Первым чувством было не горе, а оглушительная, всепоглощающая пустота. Пять лет её жизнь была подчинена одному — заботе о бабушке. И вот теперь не стало ни бабушки, ни смысла.
На похороны приехали все многочисленные родственники: мама с мужем, тетя с мужем и взрослыми детьми. Все плакали, обнимали Алесю, говорили, какая она молодец, как всё вынесла. Только вот спустя неделю, когда все формальности были улажены, произошел разговор. Мама с тетей сидели на той самой кухне, где Алеся провела столько бессонных ночей.
— Алесь, — начала мама, избегая смотреть дочери в глаза. — Мы тут с тётей Людой поговорили… Насчёт квартиры.
Алеся медленно поставила чашку на стол. Сердце заколотилось где-то в горле. Вот оно. Начинается. Сейчас они скажут, что бабушка ничего не обещала, что квартира делится на всех, что у неё, молодой, всё впереди.
— Мама, — продолжила тётя Люда, всхлипнув, — очень тебя любила. Я на самом деле тебе благодарна за все. Ты за ней ухаживала, без тебя она столько бы не протянула. Поэтому я не против.
Алеся не поняла.
— В смысле? — глупо переспросила она.
— В прямом, — мама посмотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы. — Доченька, мы же не сволочи какие-то. Мы видели, как ты надрывалась. Мы знаем, чего тебе это стоило. Квартира твоя. Оформим её на тебя.
Алеся сидела, не в силах вымолвить ни слова. Внутри бушевала буря из стыда, облегчения и какой-то дикой, незнакомой радости. Она ждала подвоха, ждала предательства, готовилась к бою. А ей без борьбы, без скандала отдали квартиру.
— Но есть нюанс, — сказала тётя Люда. — Квартира старая, бабушатник. Ты точно хочешь здесь жить? Мы подумали, что стоит ее продать и взять ипотеку. Новая квартира в новом доме, без этих воспоминаний. Ты сможешь взять что-то меньше, но новое, без ремонта. Или первоначальный взнос сделать. Согласна?
Алеся могла только кивать. Комок в горле мешал говорить. Вот оно что. Квартиру решили продать. Значит, все-таки обманут. Потом начнется: ты молодая, глупая, пусть деньги у нас полежат. Наивная она, бабушка же предупреждала. А толку от ее предупреждений? Хотела бы, написала завещание или что там нужно?
Квартиру продали после вступления в наследство. Алеся ждала до последнего удара в спину, но когда на её счёт упала кругленькая сумма, расплакалась. Спустя время купила уютную однокомнатную квартиру на окраине. Новую, с панорамными окнами, правда, без ремонта.
Поздним вечером, сидя в абсолютно пустой квартире с голыми стенами, она внезапно расплакалась. Впервые за долгие годы это были слёзы не от усталости, отчаяния или обиды. Это были слёзы облегчения. Она до последнего думала, что ее обманут. Она знала, что в мире полно историй, где сёстры ссорятся из-за сервиза, а братья дерутся за дачу. Где любовь измеряется квадратными метрами. Но её история оказалась другой. И это значило, что всё, что она пережила, было не зря.
