— Выбор? Почему она должна решать, кто ей важнее — муж или мать? Это что, такая поддержка? Или просто он хочет показать ей ее место?
Дождь стучал по подоконнику, выводя замысловатые узоры на грязном стекле. Наташа стояла, прижав лоб к холодному стеклу, и слушала этот монотонный стук. Ее даже не раздражали крики в детской: Лиза не могла найти свой розовый карандаш, а Артем голосил, что она спрятала его пластилин. Обычный четверг, все как обычно. Только не все.
Ее матери предстояла операция. Плановая, но которой женщина ждала целый долгий год. Смущала только дата. 25 сентября. Только вот на следующий день, в пятницу, у зятя был день рождения.
Они долго разговаривали по телефону. Голос матери дрожал:
— Как-нибудь справлюсь. В четверг все отрежут, в пятницу уже бегать буду.
— Мама, я приеду.
— Зачем? У тебя же дети, да и у Антона день рождения. Побудь дома.
— Мама, это операция. Мало ли что пойдет не так, да и мне спокойнее будет. Вдруг ты что-то забудешь взять из дома или что-то надо будет докупить. Переживет Антон, не умрет за пару дней. С работы я отпросилась.
Мама ещё сопротивлялась, но она была непреклонна. В конце концов, это её мама. Попрощавшись, она стала готовить ужин. Хоть она и сказала матери, что Антон переживет, в глубине души сомневалась. Ее муж присмотрит за детьми? Скорее они за ним. Тянуть их с собой? Может, попросить свекровь присмотреть за внуками?
После ужина она решила сообщить «радостную «новость мужу:
— Антон, — начала она. — Мне нужно в среду уехать. Маме назначили операцию.
Муж медленно поднял на нее глаза:
— В среду? — на лбу залегла недовольная складка. — Ты успеешь?
— Нет, поэтому давай отменим твой праздник. Я понимаю, что тебе обидно, но мне сейчас не до этого. Отпразднуем потом?
Глаза Антона наполнились гневом. Это был не просто праздник! В этот день в их доме собиралась вся его большая семья. Его друзья, родственники. Это для него был самый главный праздник. И отказаться от всего?
Наташа же ненавидела всех их. Его мать, Ольгу Константиновна, с ее вечными «а вот в наше время» и критикой всего на свете. Его брата Сергея с вечно недовольной женой Ирой и их невоспитанными детьми. Еще с десяток его друзей-приятелей. Человек пятнадцать-двадцать. Шум, гам, горы грязной посуды. И она в роли «дай-подай-пошла на фиг-не мешай». Помощи ноль, зато вечно в ее адрес критика и недовольство. Ежегодный аттракцион неслыханной щедрости и лицемерия, который выматывал ее на неделю вперед.
— Что ты несешь? Там же врачи, медсёстры. Чем ты ей поможешь? Постоишь под дверью? Будешь на них глазеть? Скальпель подавать?
— Ты серьезно? Ей страшно, да и, в конце концов, существуют риски. Она мне звонила вчера, плакала в трубку, боится, что не перенесет.
— А я твой муж, — он с такой злостью ударил ладонью по столу, отчего вздрогнула и упала на пол пустая чашка. — У меня день рождения раз в году! Традиция собираться всей семьей. Мы всех позвали, все ждут. А ты что прикажешь делать? Гостей без хозяйки оставить?
— Может быть, перенесём на неделю? Или вы отметите без меня. Я всё приготовлю заранее, полуфабрикаты заморожу, ты только накроешь..
Муж ее даже не стал слушать. Его лицо покраснело, на лбу вздулись вены:
— Это как? Ты же знаешь, мама любит, когда всё свежее, с пылу с жару. Я, может быть, еще и салаты должен крошить? Классно ты придумала, сбежать к своей мамаше. Тебе плевать на меня и на мою семью?
— Сбежать, — от злости она даже стала заикаться. — Она не «мамаша», а моя мать. Я тебе не рабыня Изаура, понятно? Слышишь?
— Слышу. И ты меня послушай, — муж вскочил, дрожа от ярости. — Поезжай к своей матери. Реши её вопросы. Уладь всё. Но чтобы в пятницу к трём часам ты была здесь. И стол ломился. Крутись как хочешь. Хочешь, проси помочь подруг, хочешь, заказывай доставку. Иначе…
— Иначе что? — она смотрела на него, и впервые за много лет не испытывала ничего. Раньше бы она что-то придумывала, прыгала на задних лапках, чтобы угодить. Но не сейчас, не сегодня. — Устроишь истерику?
— Иначе, Наталья, — его голос стал тихим и опасным, — нам есть о чём поговорить. Очень серьезно поговорить.
Он развернулся и ушел в спальню. Хлопнула дверь с такой силой, что в коридоре посыпалась штукатурка. Она же подошла к окну. На улице была погода под стать ее настроению.
Она поехала в среду вечером. Антон даже не вышел ее проводить. Она молча положила сумку в багажник, поцеловала детей и посмотрела на мужа. Он демонстративно отвернулся.
Матери она ничего не стала говорить. Утром завезла в больницу и стала ждать результата. Операция прошла успешно. Правда, все это время, пока она шла, Наташа молилась всем богам.
Мама очень тяжело выходила из наркоза, бредила. Наташа все это время сидела рядом, вытирая ей слезы и что-то шепча. Когда женщина пришла в себя, то с трудом ее узнала. Ее пальцы слабо сжали руку дочери.
— Поезжай домой, хоть поспи, — прошептала она. — Как дети?
— Все отлично, с ними Антон, — бодро соврала она. Муж уже вынес ей мозг, требуя, чтобы она быстрее вернулась домой, он, мол, не справляется.
Поздно вечером она поехала домой к матери. Зашла в квартиру, покормила кота, приняла душ и поплелась в свою комнату. Мама там ничего не меняла, только добавила одну кровать. Когда приезжали внуки, это становилась их комната.
Раздался телефонный звонок. Вздрогнула, она схватила трубку. В этой суматохе она даже забыла позвонить мужу и спросить, как дети.
— Привет.
— Ну? Ты где?
— Все хорошо, Только приехала, хочу поспать.
— Поздравляю.Значит, можешь выезжать. Гости придут к четырем. Я уже шашлык мариную. Тебе помогаю.
Наташа закрыла глаза. Ей казалось, что земля уходит из-под ног.
— Антон, у я же сказала «нет». Она еле дышит! Я не могу её бросить здесь одну!
— Значит,ты выбираешь её вместо меня. Понятно. Я так и запишу.
— Это не выбор, — практически застонала она. — Это необходимость! Ты же взрослый человек, пойми!
— Для меня важно — моя семья и мои традиции, — с нажимом сказал мужчина.
— Антон, дай мне ещё пару дней. Ну перенеси ты праздник. Неужели твои гости не поймут?
— Все знают, что завтра! И вообще, почему все должны подстраиваться под тебя? Знаешь что, родная, так ты меня любишь. А раз ты на это плевать хотела, то и не обессудь. Выбор за тобой. Мамаша или развод.
Он бросил трубку. Наташа внезапно поняла, что ей всё равно. Развод так развод.
— Выбор? Почему она должна решать, кто ей важнее — муж или мать? Это что, такая поддержка? Или просто он хочет показать ей ее место?
Она долго лежала без сна, прокручивая в голове различные варианты. Только вот варианта, где и волки сыты, и овцы целы не было.
Весь следующий день телефон молчал. Она звонила Антону, но он не брал трубку. Была у него такая привычка —наказывать игнором. Раньше бы она умоляла его поговорить с ней, простить, полетела бы домой. Но не в этих обстоятельствах. Только вот в пять вечера раздался звонок от свекрови.
— Наталья, добрый день. Объясни мне, милая, что происходит? Мы приехали, Антон чуть не плачет. Говорит, ты его бросила.
— У моей мамы была операция. Я нахожусь в другом городе, в больнице. И я предупредила Антона, чтобы никого не звал.
— Понимаю, понимаю, — запричитала свекровь. — Беда, горе. Но нельзя ли как-то урегулировать вопрос? Нанять сиделку, что ли? Ты же знаешь, для Антона этот праздник очень важен. Он весь год его ждет. Для всех нас важно поддерживать семейные традиции. Полный дом гостей будет, родственники, друзья, а на столе — пусто. Это же неприлично, Наталья! Что люди подумают? Что у меня сын в таких условиях живет, что жена даже на день рождения стол накрыть не может!
— И что вы предлагаете? Бросить маму?
— Операция же прошли, чего ты там сидишь? Антону праздник решила испортить? Не позволим! Тебе от матери ехать час. Вот я пока всех буду развлекать, а ты давай, ноги в руки. И по дороге в магазин заскочи, сын же ничего не купил.
— Знаете, что я подумала? Заскочить в магазин вы сами можете. Раз вы такая заботливая мать, то и гостей обслужите. Не все же мне около вас на задних лапках скакать. Всего хорошего.
В трубке повисла оглушительная тишина. Потом свекровь что-то закричала, но она уже сбросила вызов.
Наташа выключила телефон, понимая, что жизни ей иначе сегодня не дадут. Она посмотрела на маму, в ее грустные, умные глаза, и положила свою руку на ее холодную ладонь.
— Может, поезжай?
— Нет, мама. Он знал, что я не приеду, но ничего не отменил. Пусть развлекаются.
Она вернулась через три дня. Антон с ней не разговаривал. Дети, почувствовав ледяную атмосферу, стали тише воды, ниже травы.
Они не развелись. Слишком много было общих обязательств — двое детей, кредиты, пятнадцать лет совместно нажитого, пусть и треснувшего, быта. Но их брак умер. Окончательно и бесповоротно. Теперь они были просто соседями, которых судьба заставила делить одну жилплощадь. Они разговаривали только по бытовым вопросам. Она постоянно держала в голове только одну мысль — поставить на ноги детей. Правильно ли это было? Неизвестно.
