В кабинет психолога Иванов вошёл с широко открытыми от удивления глазами.
— Извините, но там, на вашей двери… На табличке… — почти заикаясь, забыв поздороваться, начал говорить он, — написана странная фамилия. Это не ошибка?
— Нет, не ошибка, — флегматично ответил человек в белом халате. – Проходите, проходите. Не стойте в дверях. Садитесь.
— Угу… — Иванов кивнул, и прежде, чем сесть, пробормотал: – Странная у вас фамилия… Архангел… А имя отчество у вас какое? На таблички только инициалы указаны.
— Гавриил Николаевич я.
— Как?.. – Иванов опять начала привставать с кресла. — Вы что, Архангел Гавриил, что ли?..
— Да, сидите, вы! Сидите! – приказал строго психолог. — Вот, всполошились…
Иванов снова плюхнулся в кресло, помолчал, и спросил:
— Неужели вы – тот самый?..
— Ну, конечно, — на полном серьёзе ответил хозяин кабинете. – А как может быть ещё?
— Но ведь вы обычно находитесь там… — Пациент испуганно, и в то же время пытаясь усмехнуться, показал пальцем на потолок. – Вроде, так верующие говорят.
— А вы — не верующий?
— Ну, как бы вам это сказать… — заюлил неуверенно Иванов.
— Как есть, так и говорите! – опять строго сказал Архангел. – И вообще, давайте договоримся, что мне вы врать не будете. Понятно?
— Почему?
— Потому что, мне врать нельзя, — пожал плечами психолог. – Вы же понимаете, кто я.
— Но я, вроде, записывался к психологу…
— А попали к Архангелу. Это, по сути, одно и то же.
— Но может, тогда я, лучше пойду?.. — Иван опять приготовился встать с кресла. — Перезапишусь… К другому психологу… Не хочу занимать ваше архангельское время…
— Сидеть! – Психолог прищурил один глаза, и сокрушённо замотал головой. — Вы же уже заплатили? Ведь так? В этой клиники деньги не возвращают.
— Ну и что?
— А то, что не всё ли равно, где нам с вами встречаться – на земле или на небе. Тем более, вы всё равно очень скоро собирались оказаться на небесах. Ведь так? Из-за этого вы сюда и пришли.
— А вы откуда знаете? – испугался Иванов.
— Вы же прочитали табличку на двери. И знаете, кто я. И я, тоже, всё про всех знаю. Может, я смогу вам помочь. Ну, давайте, рассказывайте.
— Что рассказывать?
— Правду. И ещё раз повторю, мне врать бесполезно. Вы пришли сюда, потому что подумываете о самоубийстве. Так?
— Угу, — кивнул Иванов, потупив взор.
— Вас измучила совесть, и вы не знаете, как её угомонить. Так?
— Угу, — опять кивнул пациент.
— Что – угу? Говорите уже сами. Я же не могу за вас пересказывать всю вашу жизнь. Тем более, что в последнее время вы так пьёте, что о ней даже противно говорить. А ещё ваша жена, не выдержала, и собралась подавать на развод. И вас это страшит больше всего. Вы же её всё ещё любите, и не представляете без неё своей жизни. Получается замкнутый круг, из которого выход только один. Так вы думаете в те минуты, когда трезвый.
— Вы что, точно, что ли, Архангел?! – воскликнул поражённый Иванов. – Вы же, и правда, всё знаете!
— Всё, хватит, — недовольно произнёс психолог. – Дальше будете говорить только вы. Рассказывайте, за что вас ест совесть.
— Совесть… — как эхо, пробормотал Иванов, и тяжело вздохнул.
— Все думают, что совести у вас давно нет, но именно она и не даёт вам покоя, — пробормотал и психолог. — Ну? Вы должны вслух сказать причину. Только предупреждаю, если соврёте Архангелу, сразу онемеете.
— Что?.. – Иванов выпучил на психолога глаза. – Онемею? Совсем?
— Конечно. У нас – Архангелов — такой закон. Лгунов мы лишаем речи, потому как они пользуются языком своим в корыстных целях. Ну, ну, говорите, Иванов. Я же всё равно знаю правду.
— Знаете?
— Конечно.
— И про измену?
— Я даже имена этих женщин знаю.
— Всех? – Иванов помрачнел.
— Да, всех.
— Но ведь это же было в молодости.
— Но вы уже были женатым.
— В том-то и дело… – Иванов окончательно сник. – Я тогда думал, что ничего такого страшного в изменах нет. Весело же. Даже, романтично. Изменил несколько раз, и забыл. И вдруг, однажды ночью…
— Совесть проснулась, да?
— Ну, типа того… Я же не думал, что она такая…
— Кто? Совесть?
— Жена. Мне казалось, ну, живём вместе, и живём. Как все живут. Но однажды я очень серьёзно заболел, и она, ради меня, всю медицину на уши поставила. Всех, кого можно было, подключила. Спасла она меня, понимаете? И когда я выздоровел, то — снова — заболел… Но уже — совестью… Да так заболел, что дышать стало невозможно.
— И вы решили лечиться от угрызений совести крепкими напитками?
— Ну, да. Сначала я пил по чуть-чуть, а потом… Потом втянулся…
— И стали алкоголиком.
— Ага. И жизнь моя перевернулась вверх ногами. Жена стала смотреть на меня как на врага, но я её не виню. Я же знаю, что я сам во всём виноват. Убил я нашу семью своими руками, и жить, теперь, не имею права. Но ведь это же – грех, когда человека – сам себя…
— Страшный грех, — кивнул психолог.
— Но жить же так больше нельзя? Устал я пить, понимаете? И видеть несчастные глаза жены…
— Понимаю. Поэтому, говорю вам, живите, Иванов – и не пейте. Никогда.
— Как это? – Иванов страшно испугался. – А совесть? Когда я трезвый, мне страшно жене в глаза смотреть! Я же — изменщик! А если я умру – так, и, сразу, все концы в воду! Жена будет думать, что я от белой горячки в петлю полез. И пусть так думает. Так лучше…
— Нет. — Архангел усмехнулся. — Наоборот, она сразу узнает про все ваши измены.
— Как она сможет узнать?
— А очень просто. Те, с кем вы ей изменяли, придут к вам на похороны, попрощаться, и расскажут ей всё. Будут над ней насмехаться, и ей станет нестерпимо больно. Почти, как вам сейчас.
— Вы это серьёзно? — Иванов замер.
— Конечно. Архангелы не шутят, Иванов. Никогда.
— Так что же мне делать?
— Я же сказал – жить.
— А совесть?
— А совесть можно успокоить. Добрыми делами.
— Чем? – удивился Иванов.
— Вы что, глухой? Или вы уже забыли про то, что на свете нужно обязательно творить добрые дела. Каждый день — по одному доброму делу! Можно и больше, но – не меньше!
— И что, она, эта совесть, этим успокоится?
— Конечно. Ведь она будет знать, что теперь ваше душевное раскаяние — не пустое. Оно приносит добрые плоды. В этой жизни всё очень просто, Иванов. Лучше, конечно, не грешить, но… Кто из людей абсолютно безгрешен? И всех их, из омута грехов, вытаскивает только лишь плодотворное раскаяние! Плодотворное! Добрые дела – вот где спасение. Вы поняли меня?
— Угу. – Иванов недоверчиво смотрел на Архангела. – А жена меня снова полюбит? Может, вы с ней, тоже, поговорите? Как психолог? Я попробую её завтра к вам привести.
— Нет. – Архангел замотал головой. — Женщины, это — не мой профиль. Да и меня здесь завтра уже не будет.
— Почему?
— Потому что, я работаю не в этой клинике. Меня сегодня попросили кое-кого подменить.
— А где вы, обычно, работаете?
— Ну, как это — где? – Психолог улыбнулся. – Попробуйте угадать с первого раза.
Иванов, на следующий день, всё равно зашёл в эту клинику, чтобы рассказать психологу о том, что он поклялся жене бросить пить, она ему поверила, и разводиться передумала. Но на той же самой двери кабинета он увидел уже другую фамилию.
«Архангелы не врут, — вспомнил он тут же слова психолога. И ещё: — Добрые дела – вот наше спасение…»
