— Матвей, куда? У нас ещё вон… — Генка Вертолёт поднял недопитую бутылку водки.
Матвей хотел сказать, что если ещё выпьет, то вряд ли дойдёт до дома, но слова не приходили на ум, а язык не ворочался. Он лишь махнул рукой и, шатаясь, побрёл к дому.
Сначала для того, чтобы выпить, искал подходящий повод: встретил друга, в день рождения и по праздникам, обмыть покупку… Дальше — больше: стал отмечать конец рабочей недели, а в выходной вообще грех не выпить; устал после работы или было плохое настроение; из-за неприятностей на работе… Казалось, может в любой момент остановиться. А потом стал пить без повода, почти не просыхая.
Жена долго терпела, надеялась, что Матвей бросит пить, умоляла пройти лечение в клинике, но всё без толку. Сын смотрел волком. Наташа не выдержала, подала на развод, потом уехала с сыном в Воронеж. Там у её отца дом, участок соток в пятнадцать, а то и больше.
Квартира ему досталась от родителей, жена на неё не претендовала. Мужики говорили, что ему повезло. Вот Витьку жена выгнала на улицу. Он бомжевал, зимой его нашли замёрзшим. Матвей боялся умереть вот так, на улице, не дойдя до дома.
Квартира – это всё, что у него осталось от прошлой жизни. Поэтому, в каком бы состоянии он ни был, ночевать всегда шёл домой. Вся его жизнь превратилась в день сурка: помахал метлой, нашёл с кем и что выпить, проспавшись, начинал снова искать, с кем бы выпить.
Стирал редко, свет почти не зажигал, газовой плитой пользовался мало, только чтобы сварить макароны, пожарить яичницу и согреть чайник. Плата за квартиру выходила небольшая, остальные деньги тратил на водку. Поэтому у него были друзья, такие же неудачники, проспиртованные, как и он.
Раньше у Матвея было всё как у всех: жена Наташа, сын Артём, работа и квартира. С женой развёлся, а с работы уволили по причине частых возлияний. Теперь осталась только квартира.
Где он только не работал, но надолго нигде не задерживался из-за пьянства. Уже второй год он работал дворником в соседнем дворе. Кое-как он свою работу выполнял. Нанимать мигрантов из ближнего зарубежья в ЖЭУ не хотели, пусть пьёт, но хоть свой, русский.
Вот так Матвей оказался на задворках жизни. Да, работа не айс, но наличие её и квартиры не давало ему опуститься на самое дно.
В тот осенний вечер они с мужиками отмечали день получки. Уже стемнело, Матвей шёл, стараясь не упасть, оскальзываясь на гниющих листьях. Из темноты вышли два парня и преградили ему дорогу. Сначала Матвей решил, что один из них Артём, его сын. Матвей, даже заулыбался приветливо пацанам. Хотел спросить, приехала ли с ним Наташа, но его опередили.
— Закурить есть? — спросил один из парней. Даже будучи пьяным, Матвея поразил безумный, озлобленный взгляд говорившего.
— Не курю и вам не советую, ребята, — промычал Матвей.
— Смотри, какой заботливый. Тоже мне папаша нашёлся. – Парень вдруг со всего маху ударил его под дых. От боли Матвей скорчился и захрипел, не в силах сделать вдох. Следующий удар пришёлся по голове, и он упал. Дальше его стали бить ногами со злобой и ненавистью диких животных…
В какой-то момент Матвей перестал чувствовать боль и потерял сознание. Очнулся он от холода возле мусорных контейнеров. Осень, ночью температура приближалась к нулю. Воняло мусоркой, всё тело болело, ни вздохнуть, ни пошевелиться.
Наверное, пацанам было лень поднимать его и закидывать в контейнер, бросили рядом. И это хорошо, потому что из него Матвей вряд ли бы сумел выбраться. И отвёз бы его утром мусоровоз на городскую свалку… Матвей хотел подняться, но взвыл от боли и потерял сознание. Когда снова очнулся, понял, что нога сломана.
От холода быстро стал трезветь. И никого вокруг, некого позвать на помощь, никто не будет его искать. В домах вокруг горело несколько окон, У Матвея зуб на зуб не попадал, не мог даже кричать. Да и кто выйдет на его крик? Кому нужен алкаш? А будет орать, придут те же парни и добьют.
Но лежать на холодной земле, значит, замёрзнуть. И Матвей решил ползти к дому. Он полз, обдирая локти и пальцы об асфальт, сломанная нога тряпкой волочилась за ним.
Наверное, он снова потерял сознание, потому что очнулся уже в больнице. Догадался, что живой по боли в теле, которая стремительно возвращалась, стоило глубоко вдохнуть или шевельнуться. Он бы предпочёл умереть, чем чувствовать её снова. Нога вообще казалась закованной в цемент.
Значит, кто-то его всё же нашёл и вызвал скорую помощь. Точно не он, телефон он давно пропил, звонить ведь ему было некому. Кто бы это ни был, он спас ему жизнь. Вот только зачем? Матвей не боялся смерти. Убьют и ладно. Какой смысл жить дальше? Ни Наташи, ни сына. Никому он не нужен. Заплачет ли Наташа по нему, когда узнает?
Из уголков глаз выкатились две слезинки, за ними другие. Слёзы текли по вискам, затекали в уши. Он плакал, боясь вздохнуть или всхлипнуть, в груди и животе тут же вспыхивала колющая боль. Нога была свинцовой. «А есть ли у меня нога?» – подумал он, но поднять голову и посмотреть не было сил.
Над ним вдруг кто-то наклонился в белой одежде. Сквозь пелену слёз Матвею показалось, что это Наташа.
— Вадим Юрьевич, он очнулся! – крикнул звонкий девичий голос.
Матвей пролежал в больнице около месяца. Ему сняли гипс, выдали костыли и отправили домой. От того, что давно не пил, голова стала ясной. Денег на такси не было, и Матвей пошёл пешком, часто останавливаясь и отдыхая. Квартира встретила его неуютной тишиной. Он вдруг заметил грязь на полу, пыль на мебели, серые грязные простыни на диване, засохшую корку хлеба и разводы от пролитого вина на кухонном столе. Холодильник пустой, но в магазин нет сил идти, да и денег нет. Всё забрали парни, избившие его.
Неожиданно в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Кое-как Матвей поднялся с дивана и подошёл к двери.
— Здравствуй, Матвей. А я увидела тебя из окна. Выписали уже? Я на первом этаже живу, помнишь меня? Нина я. Вот принесла тебе поесть. Дома, наверное, шаром покати. Бери. – Она поймала его растерянный взгляд. – Вот я дура, ты же на костылях. – И она прошла на кухню, оставила там контейнеры и вернулась в прихожую.
— Ну, я пойду. Если что нужно, в магазин сходить или мусор выбросить, только скажи.
Когда она ушла, он вспомнил её. Она действительно жила на первом этаже, одна растила сына с ДЦП, на несколько лет старше его Артёма. От контейнеров пахло так, что Матвей чуть не захлебнулся слюной.
Ночью ему не спалось. Смотрел в потолок и обещал себе больше не пить. Месяц он не пил, значит, действительно может. Жить всё же лучше, чем умереть на улице. Потому, что двор был засыпан листьями, он понял, что на его место никого не взяли. Вот он окончательно поправиться и снова будет работать. Может, даже кота себе заведёт. На улице полно бездомных котят и взрослых кошек.
Нина часто заходила к нему, подкармливала. Даже помогла убрать квартиру. Стало, если не уютнее, то определённо чище. Матвею было стыдно. Он взрослый мужик, а сидит без денег. А её сын инвалид, но зарабатывает и неплохо, по словам Нины.
Она смотрела на него с жалостью, а не брезгливо, как другие. Матвей часто слышал, как в спину ему говорили гадости и желали смерти, мол, без таких, как он воздух будет чище.
— Почем вы помогаете мне? — однажды спросил Нину Матвей.
— Как же? Люди должны помогать друг другу. Ты мне помогал не раз, вот и я помогаю тебе.
— Когда это я вам помогал? – удивился Матвей.
— Не помнишь? Коляску с сыном помогал на улицу вынести. Он же тяжёлый, не ребёнок уже. У нас ведь пандусов нет. Ты бы не пил больше, Матвей. Ведь хороший мужик.
Она ушла, а он всё вспоминал и не мог вспомнить, как помогал вытаскивать инвалидную коляску из подъезда.
— Что дальше собираешься делать? Снова метлой махать? Я попрошу сына, пусть подыщет тебе работу в тепле и подальше от собутыльников. Сейчас в интернете всё можно найти, — сказала Нина.
— Не смеши меня, Нина. Поздно мне компьютер осваивать. Сам разберусь со своей жизнью.
— Да брось, мы же люди. Я знаю, как страшно, когда оказываешься один на один со своими горестями и бедами. Некому пожаловаться, не к кому обратиться за помощью, — успокаивала его Нина.
Постепенно Матвей окреп, поправился, оставил костыли. Прежние друзья, увидев его, звали выпить, отметить возвращение, так сказать. Искушение было велико, стоило Матвею неимоверных усилий отказаться.
Но на счастье, сын Нины подобрал Матвею работу – вахтёром в офис. Сиди в будке, проверяй пропуска, выдавай ключи, записывай в журнал посетителей. Главное, от «друзей» подальше. Матвею выдали специальную форму, как у охранников. Он не пил, лицо посвежело. «Вот бы Наташа на меня сейчас посмотрела! Может, она когда-нибудь приедет. Артём, наверное, уже школу окончил… — мечтал Матвей. — Не приедет она. Мы разведены, может, она уже и замуж вышла. Она ведь красивая у меня. И хозяйственная», — вздохнул он.
Однажды Нина пригласила его на свой день рождения. Матвей купил букет цветов, нарядился в костюм. Стол уже был накрыт, но вина на нём не было. «Побоялась, что не выдержу и напьюсь», — без обиды догадался он. Говорят, что алкоголики и наркоманы бывшими не бывают.
Нина расплакалась, когда увидела букет. Ей никто никогда не дарил цветы. Весь вечер она смотрела на Матвея с нежностью, смущая его и вгоняя в краску.
К себе он вернулся в хорошем настроении. Вот бы раньше бросил пить, Наташа не развелась бы с ним, была бы у него семья… Жаль, что понял он это слишком поздно, когда ничего уже нельзя вернуть.
Матвей был благодарен Нине и её сыну. Есть всё же добрые люди на свете. Часто это именно те, кто сам пережил лихое время. Он не дурак, всё понимал. Нина устала одна. Да и он сам ещё не старый. Грели душу её нежные и отзывчивые глаза.
«А что, я не против покончить со своим одиночеством. Вдвоём-то жить легче. Вот возьму и женюсь…» — думал он бессонными ночами…
