Он замер у входа в кафе, сжимая в кармане бархатную коробочку с жемчужными серьгами. Сегодня — их пятая годовщина. Пять лет, как Марина сказала «да». Пять лет, которые сейчас рассыпались в прах за столиком у окна.
Она сидела, откинув голову назад, смеясь тому смеху, который когда-то был только его. Ее пальцы лежали на руке незнакомца. Вернее, знакомого. Слишком знакомого. Это был Артем. Тот самый Артем, с разбитым сердцем которого она пришла к нему пять лет назад.
В ушах зазвучал приглушенный гул, заглушая щебетание других посетителей. Он видел, как ее губы шевелятся, как она смотрит на того мужчину — взглядом, полным тепла и понимания. Таким взглядом она смотрела на него только в самом начале.
Он сделал шаг вперед, потом еще один. Его ноги были ватными. Он подошел так близко, что смог различить слова.
«Я всегда скучал по тебе, Мари», — сказал Артем, и его рука сомкнулась поверх ее пальцев.
Она не отняла руку. Она улыбнулась.
И в этот миг их взгляды встретились. Ее глаза, широко распахнутые от ужаса, и его, ледяного недоумения. Мир сузился до этого столика, до этой секунды молчания, прежде чем грянул гром.
«Сергей?» — ее голос прозвучал как хлопок.
Он вытащил из кармана руку, разжал пальцы. Бархатная коробочка с глухим стуком упала на пол между ними.
«С годовщиной, дорогая», — произнес он тихо, и его голос был чужим. Потом развернулся и пошел к выходу, оставляя за спиной шепот, причитания и осколки своей прежней жизни.
Он не помнил, как дошел до машины. В голове стучало только одно — она с ним. С тем, кого он считал давно забытым прошлым. С тем, из-за чьих слез он когда-то держал ее на руках и клялся, что он, Сергей, никогда так не поступит.
Телефон разрывался. Марина. Он сбросил вызов. Потом еще один. И еще. Потом пришло сообщение.
«Сергей, это не то, что ты подумал. Позвони, пожалуйста. Я все объясню».
Он засмеялся, горько и коротко. Сунул ключ в замок зажигания, но не завел мотор. Просто сидел, глядя в лобовое стекло, по которому начинал накрапывать дождь. Капли сливались в мутные потоки, искажая мир снаружи. Таким же искаженным он чувствовал себя внутри.
Он вспомнил их первую встречу. Не Марины, а Артема. Три года назад, случайно, в автосервисе. Тот подошел, представился старым другом Марины. Сказал, что хотел бы вернуть дружбу. Сергей, тогда уверенный в себе, в них, даже обрадовался. «Конечно, — сказал он, — заходите в гости».
Артем заходил. Редко. Всегда вежливый, всегда с подарком для их дочки Аленки. Он работал где-то в сфере недвижимости, казался безобидным. Однажды Сергей спросил у Марины.
«С ним же у вас был роман?»
Она поморщилась, отмахнулась.
«Детство, Серж. Глупости. Он хороший парень, но между нами давно ничего нет. Только дружба».
Он поверил. Почему бы и нет? Он доверял ей. Он видел, как она заботится о них, о доме, как встречает его с работы. Их жизнь казалась прочной, надежной.
Телефон снова завибрировал. На этот раз светилось имя «Аленка». Он взял трубку.
«Папа, ты когда приедешь?» — тоненький голос дочери пронзил оцепенение. — «Мы с мамой тебя ждем. Мама сказала, вы сегодня пойдете в ресторан. А мне торт привезете?»
Он сглотнул ком в горле.
«Привезу, солнышко. Обязательно привезу».
Он выключил телефон. Включил зажигание. Может, он все неправильно понял? Может, это действительно была случайная встреча, неловкая ситуация? Марина любила его. Он знал. Он видел это в ее глазах всего несколько часов назад, когда уходил на работу. Она стояла на кухне, варила кофе, и улыбнулась ему своей обычной, спокойной улыбкой.
Он решил поехать домой. Выслушать ее. Дать шанс. Ради Аленки. Ради их пяти лет.
В квартире пахло борщом. Его любимым. Марина хлопотала на кухне, на ней был тот самый старый халат, который он всегда просил выбросить, а она не соглашалась. Будто ничего не произошло.
Она обернулась, увидела его. Лицо ее побелело.
«Сергей…»
«Говори, — прервал он ее, останавливаясь в дверях. — Объясняй».
Она заломила руки, отвела взгляд.
«Он просто был в районе… Зашел поздороваться. Я не знала, что он там будет».
«Ты смеялась. Он держал твою руку. Это не выглядело как «поздороваться»».
Марина закрыла лицо ладонями.
«Хорошо! Хорошо… Он писал мне. Последние несколько месяцев. Просто… общался. Поддерживал».
«Поддерживал?» — Сергей почувствовал, как пол уходит из-под ног. — «В чем? В том, что у тебя скучная жизнь с мужем и ребенком?»
Она не ответила. Ее молчание было красноречивее любых слов. Этот удар был больнее, чем сама сцена в кафе. Это была не случайность. Это была система. Тайная жизнь, которая шла параллельно их общей, прямо у него за спиной.
В этот момент из своей комнаты вышла Аленка.
«Папа пришел!»
Он подхватил дочь на руки, прижал к себе. Ее теплая, доверчивая ладошка легла ему на щеку. В этот миг что-то щелкнуло внутри. Боль, ярость, отчаяние — все это отступило, сменилось холодной, стальной ясностью. Он не мог позволить этому хаосу разрушить жизнь его дочери. Он не мог позволить себе сломаться.
Он посмотрел на Марину поверх головы ребенка. Его голос стал тихим и твердым.
«Все, Марина. Ты сделала свой выбор. Не сегодня в кафе. Ты сделала его несколько месяцев назад, когда начала ему отвечать».
Она попыталась возразить.
«Сергей, подожди…»
«Нет. Все кончено. Я не буду жить в твоей лжи. И я не позволю растить нашу дочь в этой атмосфере».
Он поставил Аленку на пол.
«Иди, поиграй в комнате, ладно? Нам с мамой нужно поговорить».
Когда дверь закрылась, он сказал уже без эмоций.
«Я съезжаю. Сегодня. Мы поговорим обо всем, когда я успокоюсь и найду адвоката».
Он уехал к родителям. Первые дни были адом. Тоска, гнев, пустота. Но с каждым днем холодная решимость крепла. Он нашел адвоката — жесткую, pragmatic женщину, которая сразу взяла дело под контроль. Он вышел на работу, погрузился в проекты с головой.
Через неделю он забрал Аленку на выходные. Дочь, видя его спокойствие, его улыбки, его готовность играть и читать сказки, тоже успокоилась. Она была его главной наградой. Его точкой опоры.
Он понял, что сила не в том, чтобы простить предательство. Сила — в том, чтобы сохранить себя и своего ребенка, не утонув в ненависти. Он начал строить новую жизнь. Без нее. И понял, что может.
Через месяц состоялась их первая серьезная встреча с адвокатами. Марина пришла с Артемом. Она выглядела постаревшей, осунувшейся. Артем пытался выглядеть уверенным, но его выдавала нервная дрожь в коленке.
Обсуждали условия раздела и график встреч с Аленкой. Марина вдруг расплакалась.
«Сергей, мы можем все вернуть! Я порвала с ним все связи, я клянусь! Это была ошибка!»
Артем резко повернулся к ней.
«Марина! Мы же договорились…»
Сергей наблюдал за этой сценой, и впервые за все время не почувствовал ни боли, ни злости. Только легкую брезгливость и жалость.
«Нет, Марина, — сказал он спокойно. — Ничего вернуть нельзя. Ты не порвала с ним. Ты просто поняла, что он не готов забирать женщину с ребенком и делить с ней ипотеку. Ты выбрала не меня тогда, в кафе. Сейчас ты выбираешь стабильность. Но моя стабильность тебе больше не доступна».
Он встал, глядя на них обоих.
«Давайте закончим с юридическими вопросами. Личное между нами закрыто. Навсегда».
Он вышел из здания суда, держа за руку Аленку. Солнце светило ярко. Дочь что-то весело щебетала, раскачивая его руку.
Он поднял голову, вдохнул полной грудью. Воздух был свеж и чист. Он не оглядывался назад. Не думал о том, что осталось за спиной. Он смотрел вперед — на свою дочь, на свою новую, честную жизнь, которую ему предстояло построить.
«Пап, а мы куда сейчас?» — спросила Аленка.
«Мы домой, дочка, — ответил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучал покой. — Мы домой».
