Дочь поздно пришла из клиники, где работала медсестрой в травме. Долго мылась, потом в халате пришла на кухню.
— На сковороде котлеты и макароны, — предложила мама, заглядывая ей в лицо и пытаясь понять, что с ней, — Устала, Люся? А что с настроением?
— Есть не буду, и так я страшная, а если отъемся, так вообще не взглянет никто, — мрачно ответила Люся, наливая себе чай.
— Да с чего ты это взяла? — всполошилась мама, — Всё у тебя на месте, и глазки умные, и нос и губы нормальные, не наговаривай на себя, Люся!
— С того, что все подруги давно замужем, а я нет! Нравлюсь я только каким-то отстойным парням. А те, кто мне нравятся, даже не смотрят в мою сторону. Что со мной не так, мама? — хмуро смотрела дочь, ожидая ответа.
— Просто ты не встретила свою судьбу и всё, время не пришло, — попыталась её успокоить мама, но Люся ещё больше завелась.
— Вот именно, что «глазки» у меня, потому что маленькие. Губы тонкие, а нос посмотри какой! Были бы деньги, я бы пластику сделала, но мы же бедные! Поэтому я решила, что выйду за кого нибудь увечного, в клинике есть такие парни, которых после аварии или травмы их девушки бросили. А что мне ещё остаётся, мне уже тридцать три, ждать уже некогда!
— Ну что ты, Люся, что ты говоришь, у отца же с ногами плохо. Я думала, хоть зять на огороде будет помогать на даче, это же большое подспорье, а то как жить-то? — проговорилась с горяча мама, и тут же заспешила оправдываться,
— Ты не подумай, Люся, но не все богато живут, тебе то самой к чему калека? Вон Шурик соседский — хороший парень, давно на тебя поглядывает. Крепкий такой, детки будут здоровые, и вообще…
— Мам, ну ты хоть прекрати, твой Шурик ни на одной работе не задерживается, выпить любит, да и о чём с ним говорить? — возмутилась Люся.
— А зачем тебе с ним говорить, я ему скажу — иди культиватором землю вскопай, потом обедать будем. Или в магазин отправлю, ты знаешь, он парень хороший, старательный, может у вас и получится? — заискивающе предложила мама, но Люся лишь недопитый чай отодвинула, и встала,
— Я спать, мам, ну ты вообще даёшь, а я думала хоть ты меня за человека считаешь, а ты, как и все, думаешь что я уродина…
— Люся, дочка, да ты что? — мама за ней кинулась, но Люся лишь рукой махнула, — Всё, мам!
И закрыла перед её носом дверь в свою комнату.
Потом она долго лежала без сна, вспоминала парня, которого привезли недавно, ему ногу до щиколотки отняли.
Ногу ему плитой придавило в полуразрушенном доме. Дом под снос, а он туда полез зачем-то, вытащили его не сразу, ногу спасти не удалось.
К нему никто не приходил, парень молодой, тридцати ещё нет.
Первое время он на Люсю так смотрел, за руку её держал и в глаза ей заглядывал жалобно, сразу после операции.
Потом в себя толком пришёл, понял всё про себя, и хмуро молча глядел в потолок. Почему-то ей было его жалко больше, чем других, может потому, что к нему никто не приходил.
— Как думаешь, я смогу ходить? — не глядя в сторону спросил он её недавно, и Люся твердо и уверенно ответила,
— Конечно сможешь, всё заживёт, ты же молодой!
— Все так говорят, попробовала бы сама без ноги, что это за жизнь, — неожиданно парень разозлился, и к стене отвернулся, будто это она виновата.
— А ты зачем туда полез? — в ответ рассердилась Люся, — Сам виноват!
— Показалось мне что-то, — нехотя буркнул парень, и теперь, когда она заходила в палату, он к стене отворачивался.
Люся же рассмотрела его, глаза у него светлые, и холодные, как льдинки. А на лицо он очень приятный, жалко, что такое с ним случилось…
— Жалеешь? — поймал он однажды её взгляд, — Вижу, что жалеешь, ещё бы, меня такого теперь только и можно, что жалеть, таких каким я стал, не любят!
— Таких, как я, тоже не любят, хотя и ноги-руки есть, потому что я какая-то не такая, даже не жалеет никто, лучше бы без ног была, хоть за это бы жалели, — огрызнулась Люся, и так ей себя жалко стало, прямо до слёз.
Зато Миша вдруг впервые улыбнулся, глядя на неё,
— Ну ты и глупая, это ты то некрасивая? Обалдела что ли? Да я на тебя смотрю и, молча завидую тому, кого ты выберешь, веришь?
Люся смотрела на него во все глаза, и странное дело, она и правда ему верила. И она вдруг сказала ему то, что так и вертелось у неё на языке,
— А если я тебя выберу, ты на мне женишься? Молчишь, значит врёшь, я всё поняла!
Люся встала, и пошла к двери с обиженным лицом.
Миша же на локтях, как смог, приподнялся, и сел на кровати, словно бежать за ней собрался. Потом вспомнил, что не может, и крикнул ей вслед,
— Выходи за меня, Люся, клянусь тебе, что скоро никто и не поймет, что у меня с ногой. Я быстро восстановлюсь, не уходи, Люся…
Люся и Миша
Она остановилась в коридоре, чуть не плача, но в то же время вдруг ощутила, что это ОН.
И не важно, что у неё нос не такой, или глаза, а у него что-то с ногой, просто они встретились, и всё.
Время пришло, как говорила мама…
Миша взялся за реабилитацию с огромным энтузиазмом. Теперь у него была цель, он хочет жениться на чудесной девушке, и он должен быть на ногах ради их будущего.
Он хочет, чтобы Люся больше не грустила и не думала, что она никому не нужна. Она ему нужна, очень нужна, только с ней он хочет жить и быть всегда рядом…
— Ты что, влюбилась наконец-то, дочка? — исподволь спросила вскоре мама, — Глянь, как ты расцвела, а говорила, что некрасивая.
Люся даже не стала отрицать, она порхала, как на крыльях, теперь её самым большим желанием было то, чтобы Миша наконец-то нормально стал ходить и привык к протезу.
И они всё дольше и дольше гуляли, сначала во дворе клиники, а потом и по занесённым снегом предновогодним, мерцающим разноцветными огнями, улицам…
— А дом уже снесли, вот это место, где меня завалило, — однажды показал ей Миша.
— И зачем ты сюда полез, что там тебе показалось? Ты мне так и не рассказал, — вспомнила Люся.
— Ты будешь смеяться, щенка я там увидел бездомного, худого, чёрного с белыми пятнами, подумал замёрзнет, и хотел его домой забрать, чтобы не одному жить, — объяснил Миша.
— А вон смотри там какой то пёс худой, смотрит жалобно, а подойти боится.
— Так это же похоже он и есть, — обрадовался Миша, а пёс к ним подбежал, и на расстоянии шёл до самого дома…
— Надо же, как Люсе повезло, такого мужа симпатичного себе нашла, моложе себя, да ещё и с квартирой и без свекрови! — шутили подруги на её свадьбе.
Мама же Люсина даже всплакнула, когда её Миша «мамой» стал называть.
Сам он детдомовский, у него родни никакой совсем нет. Парень очень хороший и душевный, а главное — они любят друг друга, пусть будут счастливы.
И на грядки дачные наплевать, без них можно обойтись, хотя Мишка за все дела берется, и у него всё получается!
Живут Люся и Миша пока втроём, пёс Кузьма так с ними и остался. Но скоро их станет четверо, у Люси и Миши вот-вот родится дочка…
Никогда не надо отчаиваться, а не то можно просмотреть, и не узнать своё счастье.
Ведь жизнь так прекрасна своей непредсказуемостью…
