Маргарита Васильевна в который раз на ощупь убедилась, что дверь заперта. Затем она осторожно вышла на улицу и медленно двинулась по дороге, простукивая тростью каждый камешек. Два раза в неделю она ходила в магазин. Конечно, лучше бы делать это реже, но тогда пришлось бы нести слишком много, а с темнотой перед глазами любая тяжесть превращалась в мучение.
Её знали почти все, кто жил рядом. Знали и то, что когда-то Маргарита Васильевна видела прекрасно, а ослепла уже десять лет назад. Сначала она пыталась бороться. Она ходила по врачам, терпела обследования, слушала одно и то же. Ей твердили в один голос, что глаза в порядке, что проблемы не находят, что искать надо где-то на уровне мозга. Но специалистов такого профиля в городе не было. Да и какие поездки, когда у пенсионерки нет накоплений. Так Маргарита Васильевна и стала учиться жить в темноте.
Сколько раз она падала, не пересказать. Она разбивала лицо, сбивала руки, поднималась и снова шла. Иногда кто-то, увидев её пошатывающейся, называл её бомжихой или пьяной, бросал вслед обидные слова. Она не обижалась. Она и без зрения понимала, как выглядит со стороны. Не будешь же каждому встречному объяснять, что ты ничего не видишь. Кто понимал, тот потом извинялся. Но чаще люди просто проходили мимо.
До дороги она обычно доходила сама и останавливалась. Она ждала, пока кто-нибудь подойдёт и поможет перейти. Иногда это были свои, иногда чужие. Дальше она уже выучила путь наизусть. Десять шагов прямо, поворот налево, ещё сто пять шагов, и можно протянуть руку и нащупать перила крыльца магазина. В магазин она ходила один и тот же, поэтому её там давно узнавали. Кто-нибудь обязательно подходил и говорил, чтобы она бралась за руку и называла, что нужно. Покупки набирали быстро, и Маргарита Васильевна так же уверенно возвращалась назад.
Обратная дорога почему-то всегда выходила длиннее. Шагов получалось чуть больше, вероятно из-за сумки во второй руке. Но и это она тоже знала точно. Она досчитывала до нужного числа, не сбиваясь. В тот день она дошла до дороги и остановилась. Тишина подсказала ей, что рядом никого нет. Значит, время выбрала неудачно. Люди уже успели разойтись по домам после работы. Потом она услышала движение машин. По звуку она поняла, что поток снова пошёл, а значит, для неё загорелся красный.
— Простите, вам помочь?
Маргарита Васильевна улыбнулась в темноту, туда, где стоял голос.
— Если вам не трудно, то пожалуйста.
— Конечно. Давайте сумку и руку.
Говорил мужчина, и по тембру он казался пожилым, хотя сейчас по голосу далеко не всегда угадаешь возраст. Машины остановились, и они пошли. Маргарита Васильевна вдруг напряглась, уловив ещё чьи-то шаги.
— А вы не один?
— Нет. Со мной Рита. Ей семь.
Маргарита Васильевна отчётливо услышала рядом лёгкую поступь. Это был не взрослый.
— Мы с Ритой… — мужчина замялся, будто подбирая слова. — Как бы вам сказать. Только не пугайтесь. Мы бездомные.
Они как раз ступили на тротуар, и Маргарита Васильевна резко остановилась. Лоб её нахмурился.
— Бездомные? А вы радио слушали? Сегодня ночью мороз до тридцати обещали.
— Нет, не слышали. Радио у нас нет. Так обстоятельства сложились.
Маргарита Васильевна сделала несколько шагов, словно прислушиваясь не только ушами, но и всем телом. Потом снова остановилась.
— Вот что скажу. Чувствую, что человек вы хороший. Меня это чутьё ещё ни разу не подводило. Давайте вы пока у меня поживёте. Морозы, говорят, на несколько дней, а там уже решите, куда дальше.
— Да что вы… Неловко. Мы же… если вы не поняли… бездомные.
Маргарита Васильевна хмыкнула, и в голосе у неё прозвучала твёрдость.
— Всё я поняла. Я слепая, но не глупая. Ты на одежду свою посмотри. Дома у меня от мужа и сына много всего осталось. Перебирать надо, да вынести бы, а я теперь не вижу. Вот и лежит, пылится.
В этот момент она почувствовала, как её ладонь осторожно сжала маленькая детская рука. Тоненький голосок произнёс:
— Вы не думайте. Мы ничего без разрешения трогать не будем. Просто холодно очень.
Они поднялись на крыльцо. Маргарита Васильевна нашарила ключи и протянула их мужчине.
— Открывайте сами. А то я долго возиться буду.
Она услышала, как щёлкнул замок и тихо скрипнула дверь. Мужчина снова нерешительно спросил:
— Вы правда уверены?
Маргарита Васильевна даже рассердилась.
— Ну что ты, как девица красная, одно и то же. О себе не думаешь, так о ребёнке подумай.
Они вошли в дом. Девочка восторженно выдохнула:
— Как же тут тепло.
— Тепло, моя дорогая. А сейчас я ещё печку подкину, будет совсем хорошо. В наших домах батареи провели, печки посносили. А я как раз в те годы зрение потеряла, мне совсем не до неё было. Так и вышло, что у всех зимой батареи еле тянут, а у меня стоит печка. Подкину немного, и у меня словно лето, жара.
— Бабушка, вы садитесь, — оживилась Рита. — Мы с Петей всё разберём. И ещё Петя может ужин приготовить. Вы знаете, он так готовит!
Маргарита Васильевна невольно усмехнулась.
— Вот тебе раз. Мужик и готовит хорошо. Повар, что ли?
— Учился когда-то, — тихо ответил Петя. — Потом, правда, работал домоправителем в ресторане. Недолго.
— Домоправителем? Это у богачей, что ли?
— У них.
— А чего ушёл?
Маргарита Васильевна ощутила, как в комнате повисло напряжение. Будто воздух стал плотнее.
— Это длинная история, — сказал Петя. — Давайте вечером, за ужином, всё расскажу.
Маргарита Васильевна кивнула и с удовольствием устроилась на диване. Она заговорила спокойно, словно оправдываясь и одновременно ставя границу.
— Вы не подумайте, что я совсем одна и помочь мне некому. Муж и сын у меня погибли. Но друзья сына постоянно предлагают помощь. Приезжают, зовут к себе, хорошие ребята, настоящие. Только я не хочу. Не хочу быть никому обузой. Я всё сама научилась делать. Да, считай, уже научилась.
Пока Петя возился по дому, Рита, тёзка Маргариты Васильевны, отвела её в спальню. Там они вместе нашли для Пети чистую одежду. Девочка старалась говорить серьёзно, по-взрослому, и это только сильнее трогало.
— Скажи мне, деточка, а Петя тебе кто?
Рита вздохнула, помолчала и ответила честно:
— Вообще никто. Он в нашей семье домом управлял. Только это не моя семья.
— Как это не твоя? Ты жила не со своими?
Девочка грустно выдохнула, будто снова переживая то, что хотела забыть.
— Нет. Меня забрали у мамы.
— Как забрали? Мама… у неё всё хорошо было?
— Что вы. Мама не пила. Она хорошая. Мы просто жили в деревне. А потом туда приехали эти люди… Давайте Петя лучше расскажет.
Честно говоря, Маргарита Васильевна давно уже ничему не удивлялась. Муж и сын всю жизнь служили в органах. Истории, которые иногда доходили до неё обрывками, были такими, что волосы шевелились. И это при том, что подробностей ей почти не рассказывали. Так, поверхностно, иногда между собой. А когда начинались споры и расчёты, она молча ставила рядом чайник, кофе и большую тарелку бутербродов, чтобы они хотя бы не падали от усталости. Иногда эти разговоры затягивались до самого утра.
Поэтому сейчас, ожидая ужин, она перебирала в голове обычные причины, по которым ребёнка могут забрать у матери. Вариантов не так уж много. Но она даже представить не могла, что реальная причина выбьет её из колеи.
Когда они сели за стол и Маргарита Васильевна попробовала, что приготовил Петя, она не удержалась.
— Тебе только в ресторане работать.
Петя ответил тихо и как-то горько:
— Я там и работал. Пока меня эти не купили.
— Как это купили? Разве бывает такое?
— Бывает. Их сыночек к нашей официантке пристал. Я ему нос разбил. Потом мне предложили выбор. Либо к ним идти работать, либо за решётку. Они и раньше звали, но я не соглашался. Мне в ресторане нравилось.
После чая они перебрались на диван. Рита устроилась рядом с Маргаритой Васильевной. Та улыбнулась и предупредила мягко, чтобы не пугать ребёнка.
— Ты не бойся. Я, как любой слепой человек, всё узнаю руками.
Она протянула ладонь и ласково погладила девочку по шее. И тут её словно током ударило. Внутри темноты на миг вспыхнул ослепительный свет и тут же погас. Маргарита Васильевна дёрнула руку и испуганно затаила дыхание.
Петя поспешил заговорить, явно боясь, что она оттолкнёт их сейчас же.
— Не пугайтесь. Именно поэтому Риту и увезли от родителей. Эти люди любят отдыхать в разных местах. Год назад они выбрали глухую деревеньку в Сибири. Там Рита и жила с мамой и папой. Вы можете не верить, но Рите от прабабки дар достался. Она умеет лечить людей. Не всё, конечно, но многое. Они узнали об этом, потому что Рита по доброте помогла хозяину со спиной. Он годами мучился. И тогда они решили сделать на ней бизнес. Или, может, какие-то двери открывать, не знаю.
Петя говорил ровно, но в голосе дрожала злость.
— За несколько дней отца Риты посадили, чтобы не мешался. Мать запугали. Чтобы спасти дочь, она подписала бумагу, что-то вроде согласия на опеку. А теперь выходит, будто на бумаге мать Риту продала. И если женщина начнёт выступать, её тоже посадят.
В комнате стало тихо. Тишина была тяжёлой, как мокрый снег.
— Да, ребят… — наконец выдохнула Маргарита Васильевна. — Я, конечно, понимала, что история будет непростая. Но чтобы настолько… Ладно. Давайте спать. Утро вечера мудренее. Я правильно понимаю, вы хотите к родителям Риты?
Петя устало вздохнул.
— Хотелось бы. Только мы боимся. Риту там могут ждать. И мы только навредим. Они пообещали какому-то крутому, который ещё богаче их, что Рита ему поможет. Уверили его. Рита сразу сказала, что не сможет, ей не по силам. Тогда они её чуть не убили. Посадили в кладовку и сказали, чтобы подумала. Мол, там она всё переосмыслит и согласится. А она ребёнок. Она правда не может. Они бы её прибили. Вот я и выпустил её. Потом мы убежали. И уже больше месяца скитаемся.
Маргарита Васильевна тихо вздохнула.
— Да уж. Жизнь штука странная. Уж мне ли этого не знать.
Ночью, когда дом затих, Рита бесшумно поднялась со своей постели. Она тихонько шмыгнула в комнату Маргариты Васильевны и остановилась у кровати. Девочка бережно положила ладонь на глаза пожилой женщины и закрыла свои. Так она стояла долго. Потом так же тихо вернулась к себе под одеяло.
Маргариту Васильевну словно кто-то разбудил изнутри. Она открыла глаза. За окном было темно. И тут она резко села в постели.
За каким окном. Она что, видит окно.
Она действительно видела. Не так, как в молодости, не так ярко и чётко, но отчётливо. Маргарита Васильевна потерла глаза, оглядела комнату. Она узнала шкаф. Узнала дверь. Узнала очертания вещей. У неё перехватило горло.
— Господи…
Она расплакалась. И только тогда поняла, что разбудили её лёгкие шажки. Значит, маленькая Рита была здесь.
Маргарита Васильевна поднялась решительно. Она нащупала в тумбочке старую записную книжку, куда когда-то записывала номера. Хотя можно было и в телефоне посмотреть. Ребята сами занесли контакты, а она знала простое. Нажмёшь цифру один, и вызов пойдёт Ивану. Нажмёшь два, дозвонишься Сергею. Олег тоже был рядом, в этой связке, как всегда.
Через полчаса Иван, Сергей и Олег были у неё.
— Маргарита Васильевна, что случилось? Ночь на дворе.
— Случилось. Ребят, мне нужна ваша помощь. Вернее, не мне. Очень хорошим людям, которые сейчас у меня.
— Вы уверены, что мы сможем помочь?
— Если вы честные. Если вы не изменились с тех пор, как работали с моим сыном и дружили с ним. Тогда сможете.
Она развернулась, чтобы идти в дом. Иван машинально бросился поддержать её, но Маргарита Васильевна отвела его руку.
— Не надо. Я снова вижу.
— Как? — вырвалось у них троих одновременно.
— Мне помогли. И я прошу вас. Помогите теперь вы.
Петру пришлось рассказать всё заново, почти с самого начала. Иван время от времени задавал уточняющие вопросы. Пока Петя говорил, Иван беспрерывно переписывался с кем-то в телефоне. Когда история закончилась, он поднял голову и коротко кивнул.
— Мне кажется, я понимаю, о ком речь. Да. Это тот самый человек, про которого я подумал. У него очень крепкая крыша. Очень. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского.
Иван посмотрел на Маргариту Васильевну прямо и серьёзно.
— Они смогут пожить у вас ещё несколько дней? Желательно, чтобы на улицу не показывались.
— Конечно смогут.
— Тогда ждите звонка. Сообщу, получилось у нас что-то или нет.
С тех пор Рита засыпала только рядом с Маргаритой Васильевной. Та рассказывала ей сказки. Когда девочка во сне начинала плакать, Маргарита Васильевна гладила её по волосам и убаюкивала, как родную.
Перед утром зазвонил телефон. Это был Иван.
— У нас всё получилось.
— Получилось?
— Получилось, Маргарита Васильевна. Ждите утром гостей.
Они как раз садились завтракать, когда дверь распахнулась. На пороге стоял довольный Иван. За ним маячил не менее довольный Олег.
— Гостей ждёте?
Маргарита Васильевна улыбнулась.
— Хороших всегда.
Рита вскочила и тревожно огляделась, будто сердцем почувствовала. Иван сделал шаг в сторону, и в дом вошла худенькая женщина. Голос у неё дрожал.
— Доченька…
— Мамочка! — закричала Рита и бросилась ей на шею.
Маргарита Васильевна плакала навзрыд. Даже Петя украдкой вытер слезу.
Когда все немного успокоились, Маргарита Васильевна спросила:
— А Сергей где. С ним всё в порядке?
— Да что ему будет. Он ещё один сюрприз везёт.
Иван выглянул в окно и улыбнулся шире.
— А вот и он.
Дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Рита и её мать в одно мгновение оказались рядом с ним. Девочка повисла у него на шее.
— Папочка!
Мужчина опустился на колени, прижимая их к себе, будто боялся, что это сон.
Через две недели родители Риты уезжали в Сибирь. Но ехали они только затем, чтобы продать там всё и вернуться обратно. Они говорили, что лишь здесь впервые за долгое время чувствуют себя по-настоящему защищёнными, рядом с родными людьми.
А Петя решил, что обязан открыть свой ресторан. И назвать его Маргарита.
