Семья у Алексея с Полей была всем на зависть — тот самый редкий случай, когда первая любовь не просто оказалась счастливой, а послужила основой для крепкого брака.
Познакомились они сто лет назад — на школьной дискотеке. Она — ученица десятого класса, он — студент-первокурсник. Познакомились и больше практически не расставались. Даже одиннадцатый класс Поля заканчивала, будучи уже самой настоящей «гражданской женой» : Алексей переселился к ней, благо, квартира у Полиных родителей была большой, а сами они почти все врем проводили в загородном доме.
Это была любовь. Самая настоящая и самая сильная. Никто не сомневался, что ребята поженятся, что это лишь вопрос времени. Так и вышло. Едва Поле исполнилось восемнадцать, они подали заявление в загс.
Надо сказать, что и Алексей, и Поля были людьми разумными, несмотря на юный возраст. Они понимали, что любовь, конечно, любовью, но сначала надо встать на ноги, как минимум, закончить институт и найти нормальную работу. Поэтому вопрос о рождении ребенка даже не поднимался. Куда спешить? Мозг надо включать и просчитывать ситуацию.
В общем, пока молодые обзаводиться потомством не собирались, учились, жили веселой студенческой жизнью, развлекались, насколько позволяло их скромное материальное положение, основанное на стипендиях и редких подработках. Они были счастливы так, как это возможно лишь в юности — картошка с тушенкой казалась им самым изысканным лакомством, а палатка на берегу Селигера — пятизвездочным отелем.
У Алексея и Поли было очень много общего — и интересы, и увлечения, и мировоззрение и даже профессии у них были в смежных областях. Наверное, поэтому им было так легко вместе, поэтому они так хорошо понимали друг друга, поэтому темы для разговоров у них практически не иссякали.
А еще они были очень близки по темпераменту, характеру, воспитанию. Как говорится, существовали «на одной волне». Ссоры, вернее, споры, безусловно, периодически возникали, но поводы для них были столь мелкими и незначительными, что уже через полчаса ребята хохотали над собой и над своими обидами — ну разве не глупость ругаться из-за таких пустяков?
Они даже внешне очень хорошо смотрелись вместе: оба светловолосые, голубоглазые, высокие и стройные, оба с прекрасными спортивными фигурами, красивые, эффектные. «Идеальная пара,» — вздыхали друзья и тут же суеверно стучали по деревяшке — не сглазить бы!
А Алексей и Поля никакого сглаза не боялись. У них все было замечательно. Они оба работали на одном предприятии, только в разных отделах. На работу ходили вместе, на обед — вместе, после работы Поля около часа ждала мужа — Алексей часто задерживался, а ей скучно было ехать домой в одиночестве.
Прошло почти десять лет, когда они решили, что готовы к рождению ребенка — и здоровье было отменным, и финансовое положение стабильным и квартира Полиных родителей теперь была в полном их распоряжении — тесть и теща окончательно переселились за город.
Сказано — сделано. Уже через пару месяцев радостная Поля демонстрировала мужу положительный тест, а Алексей заказывал столик в ресторане: такое событие следовало отпраздновать как следует!.. И потом, когда Поле было плохо, когда ее характер сделался невыносимым, а количество капризов превысило все разумные пределы, Алексей оставался заботливым мужем.
Он послушно бежал за зеленым яблоком в два часа ночи и срывался с работы, чтобы найти Поле какое-то особенное копченое сало, которого ей вдруг захотелось. Он писал ей трогательные записки, когда ее вдруг на две недели положили «на сохранение». Да-да, писал самые настоящие записки на бумаге — «Смс-ки никак не передают чувств. Не живые,» — объяснял он.
А потом родился Ванька, и…всё. Алексея как подменили. Он стал нервным, раздражительным и злым. Он не хотел заниматься своим долгожданным сыном, он с неприязнью смотрел на любимую жену и лишь отмечал недостатки, которых раньше не было.
Поправилась. Обвис живот. Испортилась кожа. Под глазами синяки. Волосы висят как солома, да еще и выпадают сильно… Неухоженная, постаревшая… Да она ли это? Его любимая Поля? Нет, определенно, это не она…
Он все больше психовал, срывал зло на жене, начал чаще и чаще повышать на нее голос, заводился от каждого пустяка. поля понимала, что ему тяжело, что ему нужно утром вставать на работу, что он не высыпается, но ведь и ей было непросто: Ванька был не «подарочным» ребенком, много плакал и требовал постоянного внимания.
«Знаешь, что, — заявил Алексей, когда Ваньке едва исполнился год. — Я так больше не могу. Ну на кого ты стала похожа? Я тебя не узнаю. Ты больше не соответствуешь моему идеалу женщины!» — «Ну ничего себе, — удивилась Поля. — А это как? Почти двадцать лет соответствовала, а ту как-то резко перестала?» — «Да! — тут же взвился Алексей. — Перестала! Мой идеал — девушка двадцати лет! А тебе уже…» — «ну ладно, — примирительно прервала его Поля. — Не двадцать. Это факт. И скажу больше, двадцать мне уже никогда не будет, увы… Так что изменить себя, чтобы соответствовать твоему идеалу, я не смогу.» — «Я очень рад, что ты сама это понимаешь!» — отчеканил Алексей и пошел собирать вещи.
…Он ушел в тот же день — вернулся к своим родителям, и Поля поняла, что он, действительно, ушел не к конкретной женщины, а на поиски «идеала». «Ну что же поделать? — вздыхала она. — Пусть ищет… Я тут ничего поделать не могу…»
Было больно, было обидно, но надо было как-то жить дальше. Их развели — тихо, мирно, без скандалов. Поля держалась как могла и в суде смогла не расплакаться, хоть и очень хотелось. Плакала она уже дома — в подушку, чтобы не испугать малыша. А Алексей искал свой идеал, тем не менее, практически все свои вещи оставил у поли со словами «мало ли, что…»
И она продолжала надеяться. Она постоянно думала о том, что они с Алексеем уже практически родные люди. Что у него никого нет. Что он просто устал. Что перебесится и вернется, обязательно вернется — ведь он же любит ее, очень ждал Ваньку… Она страдала, но продолжала ждать и надеяться. Она знала, что если он вернется, то она простит. Обязательно простит.
…Прошло полгода, и однажды утром, совершенно внезапно, Поля поняла, что больше так не может. Его куртка на вешалке в коридоре. Его чашка в кухонном шкафчике. Даже его зубная щетка в ванной — все это грозило довести ее до нервного срыва.
«Ты меня, конечно, извини, что я тебя беспокою, — сбивчиво проговорила она в трубку, едва он ответил, — но, может, ты уже как-то определишься? Может, вернешься?» — «Ой, давай не надо, — Поле показалось, что она видит, как он недовольно поморщился. — Я не планирую к тебе возвращаться! Я же сказал — ищу свой идеал!» — «ну тогда, — в голосе поли зазвенел металл, — изволь забрать все свои шмотки, чтобы они мне глаза не мозолили! Сколько можно! Я все собрала, приезжай сегодня и забирай! Или на помойку вынесу! Сил моих больше нет!..»
Поля не лукавила — сил, действительно, не было. Она собрала всё, что принадлежало Алексею, и выставила в общий коридор. Через час Алексей, который до этого никак не мог «найти время» примчался и забрал все мешки и чемоданы. И даже не зашел к сыну. «Вот теперь все закончилось,» — подумала Поля и оказалась права — с того самого дня она начала выздоравливать.
…А Алексей тоже с того же самого дня начал всем друзьям и знакомым жаловаться на «бабское коварство» : «Выгнала она меня… Выгнала… Сказала — вещи твои выкину!.. А ведь почти двадцать лет вместе, эх…»
Друзья сочувственно кивали, а при случайной встрече с Полей пытались ее пристыдить. Но Поля молчала. А что тут скажешь? Ведь правда — выкинула бы вещи. Выкинула. Значит, и правда — выгнала мужа, получается…
