Отец у Яны пил. И дед тоже пил. И брат, и другие родственники. Такая у них была семья – мужчины пили, женщины их спасали. Яна ещё в детстве решила, что никого спасать не будет. Она даже профессию такую выбрала: составила список всех ей известных и начала вычёркивать – учитель, врач, юрист и прочие ей не подходили. Выбрала стать налоговым инспектором – пусть её боятся и не видят даже намёка на спасение.
Мужа Яна тоже искала по списку: чтобы не пил, не курил и не играл. Сильного, уверенного в себе. Правильного. Чтобы не приходилось его спасать.
Не учла Яна только одного: что у неё может родиться ребёнок, которого придётся спасать.
Беременность протекала хорошо, никаких проблем у Яны не было, и она уже распланировала свою жизнь на несколько лет вперёд: как наймёт няню, как выйдет на работу, как отдаст дочку на танцы и на рисование.
Роды начались за два месяца до срока. Мама уговорила Яну поехать с ними на дачу, муж остался в городе. Отец, конечно же, напился, и когда у Яны внезапно отошли воды, некому было везти её в больницу. Пока приехала скорая, прошло уже много времени, а Яна начиталась про долгий безводный период и понимала, что дело плохо.
Анечку сразу забрали в реанимацию.
-Кому она такая будет нужна, – сказала ей акушерка. – Родишь себе другого ребёнка, здорового.
Слышать такое было больно. А ещё больнее было понимать, что как бы она ни пыталась избежать миссии «спасительницы», ей придётся ею стать.
Мама, казалось, даже обрадовалась тому, что появился ещё объект спасения, и принялась выискивать врачей и массажисток, чтобы не допустить ДЦП у внучки.
А муж собрал вещи и ушёл. Вот так просто: сильный и уверенный в себе мужчина оказался неготовым к тому, что у него родился больной ребёнок.
Так, Яна оказалась одна с дочерью, которую всю жизнь придётся спасать. Первое время она держалась, даже пыталась что-то делать: сама училась массажу, возила Анечку в столицу в надежде на то, что великие медицинские светила придумают, какую волшебную таблеточку им принять, но быстро поняла, что волшебных таблеток не существует.
-За что мне это всё? – спрашивала Яна у зеркала и слышала в своём голосе слова своей матери. Ей хотелось разбить зеркало и стереть этот голос. Но вместо этого она шла в магазин, покупала баночку игристого и выпивала залпом. Становилось легче.
От баночки шампанского залпом она перешла к бокалу вина вечером. Потом к двум. Потом стала добавлять коньяк в утренний кофе, чтобы хоть как-то пережить этот невыносимый день. И вот уже по вечерам, проклиная всю несправедливость этого мира, Яна доставала из шкафа бутылку, которая заглушала ноющую боль в спине и горечь женского одиночества.
-Логичный финал! – говорила она себе в зеркало заплетающими языком. – Надо было выходить замуж за пьяницу, он бы меня не бросил!
Аня становилась всё тяжелее, и носить её было всё сложнее. А оставлять одну дома – страшно. Яна просила маму ей помочь, но та не могла оставить отца – вдруг тот напьётся и снова потеряет работу? Поэтому Яна везде ходила с Аней, в том числе и за выпивкой. Она видела, с каким осуждением смотрят на неё продавщицы, поэтому отводила глаза и делала вид, что смотрит по сторонам. Как-то она наткнулась взглядом на женщину в зелёном платке. Та смотрела на Анечку и на бутылку у Яны в руках. Когда она шагнула навстречу, Яне захотелось закрыть руками уши – она знала, что сейчас услышит.
Но Яна ошиблась.
-Возьмите визитку, – сказала она. – Это группа поддержки родителей для детей с ОВЗ. Позвоните, вам это сейчас очень нужно.
Яна машинально сунула визитку в карман и пробормотала: «спасибо». Но никуда звонить, конечно, не стала.
-Что ты таскаешь бедного ребёнка по морозу, – сказал ей сосед Пашка. – Давай я за малой присматривать буду.
У Пашки была одна нога, но он прекрасно передвигался на костылях. Работал он из дома, курил на балконе, из-за чего Яна вечно с ним ругалась, а больше она про него ничего и не знала.
-Что, думаешь, если у меня дочь-инвалид, а у тебя одна нога – мы с тобой друзья? Или под юбку решил мне залезть?
Пашка смутился.
-Да я просто помочь хотел…
Не нужна Яне такая помощь! И спасать больше она никого не хочет, ей дочери хватает!
Однажды ночью Анечка, которой было уже три года и которая ещё не говорила, но начала, наконец, ползать с невероятным упрямством, свалилась с дивана. Яна, дремавшая в кресле с тяжёлой головой, услышала не плач, а тихий, испуганный всхлип. Она бросилась к дочери, подняла её, прижала к себе. Сердце стучало в висках адреналином и стыдом. Анечка прижалась к Яне и вдруг сказала:
-Ма-ма!
Это было первое её слово. Яна замерла. Всё внутри перевернулось. Это слово было похоже на крюк, зацепившийся где-то глубоко в её душе, и этим крюком Яну начало вытягивать на поверхность из тёмной, мутной воды. Она вдруг с дикой ясностью осознала, что повторяет сценарий. Не женский – спасать, а мужской – убегать. Она стала тем, кого презирала. Тем, кого боялась. Отцом, дедом, братом.
Яна вылила остатки алкоголя в раковину. И отыскала ту самую визитку, которую ей дала женщина в зелёном платке в магазине. Через неделю, собрав волю в кулак, пришла на первую встречу группы для родителей. Сидела в углу, молчала, слушала истории, в которых узнавала свои страх, свою усталость и свою ярость. И вдруг одна женщина, с седыми висками и спокойными глазами, сказала, глядя не на кого-то конкретно, а в пространство:
-Мы здесь не потому, что мы спасатели. Мы здесь потому, что мы их земля. Та почва, в которую они могут пустить корни. Неважно, насколько она камениста. Важно просто быть.
«Быть. А не спасать», – пронеслось в голове у Яны.
Это стало её новой мантрой. Она не бросила пить в один день. Срывалась. Но теперь, после срыва, она не ныряла в пучину с чувством обречённости, а поднималась, отряхивалась и шла дальше. Она перестала искать волшебную таблетку для Ани. Она начала искать способы просто жить с ней. Общаться через прикосновения, через музыку, через краски, которые Аня с восторгом размазывала по бумаге (и по стенам, и по себе). А однажды испекла пирог и занесла его Пашке. Просто так, без всякой цели. Он поил её зелёным чаем и рассказывал смешные истории из своей жизни. Анечка ползала по дивану. А Яна вдруг поняла, что спасать нужно её. И, возможно, тот, кто сможет её спасти, совсем рядом…
