Мы с молодым человеком неделю назад экстренно сменили квартиру — и, кажется, вздохнули полной грудью впервые за долгие месяцы. Всё началось с бабушки — хозяйки нашего прежнего жилья. Раньше она просто слегка чудила, но в последний раз превзошла саму себя: объявила, что хочет подселить к нам своего внука, который заканчивает школу. «За заботу» — готовку, стирку, уборку — бабуля предложила скидку в две тысячи рублей. Ирония в том, что квартира-то однокомнатная…
Почти год назад, когда мы только искали жильё, эта квартира казалась спасением. Мы устали от бесконечных просмотров, где то плесень в ванной, то соседи с перфоратором по выходным. И вот — милая бабушка, лучезарная улыбка, шутливый тон:
— Ну что, молодые, смотрите, какая хоромина! Светленькая, чистенькая, район тихий.
Она показывала комнаты, рассказывала про добрых соседей, даже про кота, который иногда приходит на подоконник. Цена была выше среднего, но мы решили: лучше переплатить за спокойствие.
Обещание у больничной койки
Правда, уже перед заселением начались странности. Бабушка, понизив голос, начала инструктаж:
— Так, запомните: для всех вы — мои дальние родственники. Племянники, скажем. Или внучатые племянники. Да, точно, внучатые! Если кто спросит — приехали из другого города ко мне погостить.
— Но… зачем? — осторожно спросил мой парень.
— Налоги, милок, налоги, — подмигнула она. — Я тут всё неофициально сдаю. Вы уж не подведите старушку!
Мы переглянулись. Такое ощущение, будто нас вербуют в тайную организацию: легенды, пароли, явки.
Дальше — больше. Деньги нужно было отдавать наличкой, лично в руки. Раз в месяц бабушка приходила за оплатой и заодно снимала показания счётчиков. И, конечно, успевала осмотреть каждый угол нашей однокомнатной крепости.
Однажды я решила поменять шторы — окна выходят на восток, и утреннее солнце будило нас в пять утра. Раньше там висел лёгкий тюль, а мы купили плотные шторы. Повесили, тюль постирали и убрали в шкаф. Мелочь, казалось бы.
Но нет.
В следующий визит бабушка окинула комнату взглядом, упёрла руки в боки и строго спросила:
— А где тюль?
— Мы его постирали, — ответила я. — А эти шторы плотнее, чтобы свет не мешал.
— Самоуправство! — отрезала она. — Немедленно вешайте тюль обратно. Эти ваши тяжёлые шторы гардину сломают.
— Но они уже две недели висят и…
— Делайте, что говорят!
Пришлось парню лезть на стремянку, снимать наши шторы и вешать бабушкин тюль. На следующий день мы нашли выход — повесили шторы поверх тюля. Перед приходом хозяйки просто снимали шторы, и всё.
И вот настал тот день. Бабушка пришла за деньгами, обошла комнату, поцокала языком на наши шторы (мы забыли их снять), а потом вдруг сказала:
— А знаете, я тут подумала… Внук мой школу заканчивает. В этом году поступает в ваш город.
Мы насторожились.
— И что? — осторожно спросила я.
— А то, что в общежитии ему делать нечего! Там одни наркоманы, алкоголики да проститутки. А он у меня мальчик домашний, ранимый.
— Понятно, — кивнул мой парень. — И что планируете?
— Да я бы его к себе взяла, — вздохнула бабушка, — но боюсь, не найдём мы с ним общего языка. Разница поколений, сами понимаете. А вот вы — другое дело! Вы молодые, нервы крепкие, да и смотритесь хорошо вместе.
Она прошлась по комнате, прикидывая, куда поставить ещё одну кровать.
— Вот тут шкаф подвинем, диван развернём… Тахту поставим, разграничим пространство. Вы же не против?
Мы молчали, переваривая услышанное.
— Да не переживайте, — махнула рукой бабушка. — Я буду часто заходить, проверять, как он тут. Зато я вам скидку сделаю — две тысячи рублей скину с платы!
Две тысячи. За круглосуточную заботу о чужом подростке в однокомнатной квартире.
— Спасибо, конечно, — переглянулись мы. — Но нам такая схема не подходит.
— Как не подходит? — опешила бабушка. — Да вы понимаете, какой шанс?
— Понимаем, — твёрдо сказал мой парень. — Но мы уже решили: будем съезжать.
Бабушка расстроилась так, будто рухнули все её планы на счастливое будущее внука. Но мы были непреклонны. Оплатили две недели, собрали вещи — и вот мы уже в новой квартире, где нет ни строгих инструкций, ни внезапных внуков, ни тяжёлых штор поверх тюля.
Теперь, вспоминая этот эпизод, мы смеёмся. Но тогда было не до смеха — мы поняли, что свобода стоит дороже любых скидок.
