Секрет на миллион
— Только бабушке и дедушке пока не говори, хорошо? Мы сами им скажем. Потом, — сказала мама.
Музыкант с помойки
— Чтобы духу его здесь не было! И это тоже на помойку! — Мам, оно же тяжёлое… — пробормотал сын-подросток.
Карга
— Да она всё равно ничего не возьмёт! Очередь стоит! Быстрее надо работать! — возмущалась женщина, лет
Ненужная правда
— А сынок-то у неё — вылитый Юрка в детстве. А ты всё ходишь к этой, заботиссься. Почему я тебе рассказываю?
Чистюля
— Машка! Хватит порядок наводить, у тебя уже и так всё сияет. Отдохни. — Ты что? Я полы два дня не мыла
По честному
— Эх, Рита, вот и остались мы без мамы. — Да, сестричка моя дорогая, — вздохнула Рита и вытерла слёзы
Лучше бы прошёл мимо
— Куда ты лез! Это опасно было! — сокрушалась мать. — Отстань от парня, Зоя. Он правильно поступил.
Давай поживём раздельно
Виктор одного не мог понять: за что? Что он ей сделал? Он сидел за столом и пил. Чай. Сначала была шальная
Чудесный день
Анна Семёновна уныло брела по засыпанной снегом дорожке. В голове кружились грустные мысли.
Она же нам никто
— Пожилой человек голодный сидит! Бросили совсем! Нелюди! — Баба Саша, ну что вы такое говорите?
За бесплатно
— Спасибо, Диана Константиновна! Мне не нужно, — вежливо ответила Кристина. — Ну, как надумаешь, скажи.
По-соседски
— Ты чего грустная такая, Юлька? Отпуск же скоро! — Вот удивляюсь я на людей! Скажи, Кать, как так можно?
Заговорённое платье
Елизавета Ивановна раскрыла шкаф, чтобы взять кофту. Сегодня было прохладно, а она собиралась пойти в
Вовкино счастье
Вовка Раков был очень стеснительным. Этому виной была его внешность. Среднего роста, худенький, в очках
Цветы на окнах
Наташа приехала в свой провинциальный городок к родителям. Она уже несколько лет жила в разводе с мужем
Машенька
Маша рано осталась без отца. Мать её, Вера Сергеевна, осунулась, исхудала после ухода мужа, который умер
Винегрет с хлебушком
Ребята шестого класса разделились на урок труда. Мальчики пошли доделывать скворечники в мастерские к
Требуется деревенская девушка
— Сережа, как твои дела, как рукопись? Продвигается? – спрашивала Ольга Андреевна сына, заглядывая