Истории

Поздним ноябрьским вечером Григорий сидел за кухонным столом, водил пальцем по экрану телефона и даже

Галина Петровна научилась не дышать громко. Это было главным правилом выживания в квартире, которую когда-то

Стоял конец лета. На кухне было жарко от плиты. Галина только что сняла пенку с борща, а в руке у неё

— Да знаем мы про твою жизнь, — Аркадий Сергеевич привстал с кресла, давая понять, что разговор

«Фу, ты, ну, ты – ножки гнуты!» — с презрением подумала Марина Аркадьевна, глядя на девушку, которую

Галина стояла у плиты и машинально помешивала суп, хотя аппетита не было. За окном моросил апрельский

«Чужое лицо, родной жест» — Поздним вечером, в конце октября, Глеб вошёл в почти пустой вагон электрички.

Аркадий Борисович открыл дверь и кивнул на крыльцо: — Вон отсюда. Собирай свои вещи и убирайся.

— Не прикидывайся! — всё больше распалялся Сергей. — Нотариус всё выяснил. Ты сняла со счёта матери двести

— На, держи, — сказал отчим и сунул в карман Юли пачку денег. — Пригодится. — Да не надо, нам хватает

— Ты никогда ничего сама не решала, а тут прямо вдруг… Ты с ума сошла, мам? Может, тебе к врачу надо?

Дед Ваня жил на краю деревни, у самого леса. Дом у него был старый, ещё отцовский — с покосившимся крыльцом

Егор Савельич Рогов жил на отшибе — там, где деревня кончалась и начинался пологий спуск к реке.

Василий Петрович пришёл к ней в июне — в тот самый день, когда зацвели георгины. Он специально выбрал

Варвара Сергеевна приехала в глухую деревню в сентябре, когда дороги уже начало развозить, а местные

Она начала ждать его в двадцать три, когда ещё верила, что справедливость существует. Не та справедливость

Она начала ждать его в тот самый день, когда он уехал. Проводила до райцентра, сунула в руки пирожок

Михалыч был охотником. Не в том смысле, в каком это слово понимают городские — с дорогим карабином, с