Истории

Роман Ильич Самохин, тридцати семи лет от роду, сидел в прихожей на пуфе для обуви, который угрожающе

Лидия, женщина пятидесяти восьми лет, с привычкой резать правду-матку, даже представить не могла, чем

Таисия стояла посреди коридора, прижимая плечом к уху разряжающийся телефон, и слушала заведующую садом

Дарья вытряхнула из кошелька мелочь, пересчитала купюры и убрала их в ящик кухонного стола, туда, где

Март только начался, а у Татьяны и Виктора уже была весна внутри. Та самая, когда смотришь на объявление

Лариса вытерла руки о застиранное вафельное полотенце и в третий раз за последние десять минут обновила

В тот вторник Вера застряла в пробке на Волоколамке на час сорок. Она сидела в своём стареньком «Поло»

— Завтра Илюша приедет, — чуть не плача, пообещал Иван Петрович. — Потерпи ещё маленько, милый.

Серый сидел на скамейке, усыпанной желтыми листьями, и ждал любовь… Ничего, что не сезон.

Потом настал черед истошного крика. Кричать Серафима умела потрясающе. В ее голосе таилось столько отчаяния

Галина Ивановна была женщиной правильной. Так она сама про себя думала. И не просто думала — знала.

Он умер ночью. Тихо, во сне, никого не потревожив. Соседка утром забеспокоилась — Иван Степанович всегда

Дом горел красиво. Это было страшное слово — «красиво», — но Сергей потом, вспоминая, думал именно так.

«Снова этот лай! Боже, снова этот лай…» — думал Алексей, направляясь через большой двор к стоянке машин.

Щенок показался неожиданно, когда мальчик уже потерял всякую надежду. Рыжий малыш вылез из-под какой-то

— Потерпи, родное сердце, через четыре остановки пустырь, — пообещал Петрович. Филька только вздохнул.

Фёдор Иванович умер ночью, тихо, как и жил. Зинаида проснулась от того, что он перестал дышать.

Первый раз Анна увидела его на остановке. Осень стояла мокрая, с туманом. Она вышла из маршрутки, поправила