Истории

— Что ж ты моего мужика прикармливаешь? Совести у тебя нет! Сначала сыночка любимого и единственного

— Ань, срочно нужны пять тысяч. До завтра. Голос брата в трубке был ровным, привыкшим к немедленному

Он стоял в дверях, уже с чемоданом. Лицо было каменным, будто не он прожил здесь семь лет, спал на этом

— Мама, что ты делаешь? — мой голос прозвучал хрипло от сдавленной паники. Она медленно повернулась

— Аня, ты что?! — Дима ворвался в спальню, размахивая чеком. — Восемьдесят тысяч!

— Мама имеет право рассчитывать на нашу помощь, она нам не чужая. — Твоя мать не чужая, согласна, —

— Игорь Петрович, последний раз спрашиваю. Ты едешь со мной или нет? Вера стояла в дверях с сумкой наперевес.

— Смотри, опять сидит. Уже месяц не выходит. Вера Николаевна кивнула в сторону первого этажа, где в распахнутом

— Андрюш, а ты помнишь, сколько мы за свет в прошлом месяце заплатили? — спросила я, листая банковскую

Как он был счастлив, очнувшись в ветеринарной клинике в своем теле, пусть даже покусанном! Он вспомнил

— Ого, да тут не битва, а любовь! — улыбнулась Марина. Мотя стоял напротив рыжей таксы-красавицы.

— Это не пес мой хищник, а ты – плохой хозяин! — отвечаю я. — Радуйся, что твои куры с Рыжим повстречались

— Эта расписка — подлинная. Три миллиона. Возвращайте, или в суд. Соседка Валентина Степановна

— Пап, я не понимаю… Это какая-то ошибка? — голос Артёма дрожал, он водил пальцем по холодному экрану

— Мама, а куда мы поедем на выходных? — дочка смотрела на меня своими светлыми глазами, рисуя карандашом машинку.

— Не возись ты с этой квартирой, ну ее! Она нехорошая! — воскликнула свекровь. —

— Тринадцатую пенсию дадут только мужчинам, только вам, понимаешь? И только тем, кто на производстве работал!

— Забери мою дочь из школы, — потребовала Марина. — Тебе ведь несложно, правда? —