Когда Лена впервые увидела своего мужа с другой женщиной, мир для неё рассыпался. Скандал был такой силы, что соседи вызвали полицию. Он ушёл, даже не оглянувшись. А через месяц у него уже была новая семья, а позже родилась и новая дочь. С полным безразличием к прошлому.
Лене тогда казалось, что ненависть к бывшему мужу — это самое сильное чувство в её жизни. Оказалось, нет. Сильнее было только равнодушие к собственной дочери.
— Убери чёлку! — кричала Лена семилетней Вере. — Смотреть не могу на эту дурацкую чёлку! Точь-в-точь как у твоего… — она не договорила, только скрипела зубами.
Вера была копией отца. Те же ямочки на щеках, та же светлая вьющаяся прядь, тот же разрез глаз. Даже смех — звонкий, заразительный — заставлял мать вздрагивать.
— Замолчи! — рявкала Лена, если дочь начинала смеяться. — Бесит меня твой смех. Не могу слышать.
Вера училась замирать. Она поняла это рано: чтобы выжить, нужно стать незаметной. Не смейся, не пой, не бегай, не радуйся. Сиди тихо в своей комнате и не попадайся на глаза матери.
Однажды холодным осенним вечером Вера зашла на кухню и увидела, как мать жжёт фотографию отца. В раковине. Зажигалкой. Лицо у Лены было спокойное, мстительное. Девочка заплакала от страха.
— Чего ревёшь? — спросила мать, даже не обернувшись. — Жалко козла?
— Он мой папа…
— Был. Теперь он никто. И ты, если будешь на него похожа, станешь для меня никем.
Через два года Лена вышла замуж за Сергея. Мужчина попался спокойный, работящий. Отношения у них были ровные, без страстей. Через год родился сын, Павел. Вере тогда было десять.
С этого момента Вера для матери перестала существовать.
— Сходи в магазин. Посмотри за Пашей. Не шуми. Не мешай.
Всё. Ни «пожалуйста», ни «как дела в школе», ни простого «как ты, дочка?». Лена словно поставила между собой и дочерью стену. Вера — напоминание о предательстве. А Павел — новая жизнь, чистый лист.
— Паша у нас особенный, — любила повторять Лена. — Талантливый, умный. Не то что некоторые.
Павел рос молчаливым, надменным мальчиком. Никаких особых талантов у него не было, но мать внушила ему, что он гений. Попробовал рисование — бросил. Попробовал скейт — бросил. Скалолазание, айкидо, музыка — всё бросал после первого же серьёзного препятствия.
— Он ищет себя! — оправдывала его Лена. — Это путь творческой личности.
А Вере доставались только оценки:
— У тебя четыре по литературе? Позор. Паша — особенный.
Паша не читал ничего, кроме форумов в интернете.
Дни рождения детей были небом и землёй. Вере — скромный пирог без свечей, новые ботинки по размеру и сухое «с днём рождения». Паше — торт со свечами, подарки в подарочной упаковке, гости, хлопушки.
— Мам, а ты меня любишь? — спросила она однажды.
Лена даже не подняла головы от телефона.
— Что за глупые вопросы? Я тебя кормлю, одеваю, в школу вожу. Чего тебе ещё?
— Я не про это. Я про сердце.
— Нет у меня никакого сердца для таких разговоров, — отрезала Лена. — Иди уроки делай.
К восемнадцати годам Вера превратилась в тихую отличницу. Выучилась хорошо. Поступила в университет на бюджет, хотя мать пророчила ей работу в магазине «Пятёрочка».
— Ну, повезло тебе, — сказала Лена. — Может, и выйдет из тебя что-то путное.
Сергей, отчим, помалкивал. Он вообще никогда не лез в воспитание. «Твои дети, ты и разбирайся», — говорил он Лене. И разбиралась. Так, как считала нужным. Сергей со временем стал выпивать и ушёл от них.
На третьем курсе холодной весной Вера встретила Дениса. Парень с завода, простой, надёжный. Мать узнала, сразу загорелась:
— Замуж давай. Квартира у него есть? Есть? Отлично. Чего тянуть?
— Мам, мы только месяц встречаемся…
— А что тянуть-то? Всё равно никто лучше не позовёт. Бери, пока дают.
Предложения руки и сердца не было. Просто однажды он сказал: «Ну, давай распишемся, чего уж». Вера промолчала.
— Ты меня любишь? — спросила она перед свадьбой.
— Конечно, — ответил Денис, не глядя в глаза. — Зачем бы я тогда женился?
Свадьбу сыграли скромную. Лена подарила набор полотенец и сказала:
— Всё. Теперь ты сама по себе. Не дёргай меня по пустякам.
Первые два года брака были серыми. Ни страсти, ни разговоров по душам, ни общего будущего. Денис любил футбол и делать ставки на матчи. Вера любила… а она уже забыла, что это такое — любить. Просто жила, как умела.
Когда она узнала, что беременна, то впервые за долгое время заплакала от радости.
— Денис, у нас будет ребёнок!
Муж помолчал, потом спросил:
— Пацан?
— Не знаю ещё.
— Если пацан — хорошо. С кем я футбол смотреть буду?
Родилась девочка. Катя. Майское солнце светило в окно роддома, но Вере было не до тепла.
Денис охладел мгновенно. Стал задерживаться на работе, потом вообще пропадать. Вера делала вид, что не замечает.
Лена позвонила через неделю после родов. Сухо, коротко:
— Ну, поздравляю. Как назвала?
— Катя.
— Ага. Не болеешь? Ладно, давай.
И бросила трубку.
Однажды, когда Кате было полгода, Вера приехала к матери. Стояло душное лето. Хотела показать дочку, поделиться радостью. Лена посадила их на кухне, налила чаю, но уже через пять минут поморщилась:
— Всё, забирай. Не люблю детский крик. И вообще, хватит ко мне таскаться. Я не нянька. У тебя своя семья — там и живи.
— Мама, но ты же бабушка…
— А я не просилась. Ты родила — ты и расти.
Вера уехала в слезах. И дала себе слово больше не возвращаться.
Через два года после того визита, в конце ноября, позвонил Паша. Сказал ровным голосом: «Мамы нет. Сердце остановилось. У неё давно было больное сердце».
Вера не плакала на похоронах. Серое зимнее небо висело низко. Она стояла у гроба с каменным лицом, а брат Паша рыдал в голос.
— Ты что, не жалеешь? — прошипел он. — Маму не жалко?
— А она меня жалела? — тихо спросила Вера.
Паша замолчал. Ему нечего было ответить.
Квартиру родителей продали и купили две однушки. Вера забрала свою. Денис к тому времени уже жил с другой женщиной. Развод прошёл тихо, без скандалов. Им и скандалить было не о чем — ничего общего у них не было.
Прошло два с половиной года. Сейчас летний вечер. Вера сидит на кухне, смотрит, как пятилетняя Катя рисует за столом.
— Мам, смотри, я тебя нарисовала! — говорит дочка.
На рисунке — две фигуры: большая и маленькая. Они держатся за руки. И сверху солнце. И нарисовано сердечко.
Вера улыбается. Впервые за много лет — искренне.
— Спасибо зайка, — говорит она. И гладит дочку по светлым кудрявым волосам.
Точь-в-точь как у неё самой в детстве.
Только теперь эти волосы никого не бесят.
