Георгий Сергеевич перелистывал страницы личного дела с таким видом, будто читал приговор. Холодным октябрьским утром в кабинете пахло старыми обоями и крепким кофе. Напротив сидела Вера. Руки под столом вцепились в край сиденья.
— Сто шестьдесят первая. Присвоение и растрата, — слова начальника хлестнули как пощёчина. — И ты, Вера, хочешь убедить меня, что я доверю тебе свою бухгалтерию?
— Я не брала чужих денег, — ответила она, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Мой бывший муж — мошенник. Он оформил фирму на меня, набрал микрозаймов и сбежал за границу. А я получила срок. Четыре года. Освободилась вчера.
Георгий Сергеевич отложил папку. Он выглядел уставшим. Мешки под глазами, серая кожа.
— Знаешь, сколько мне сейчас звонят людей с судимостями? — устало спросил он. — Десятки. Но ты пришла сама. Не через знакомых. Не через блат. Это плюс.
Вера молчала, глядя ему в переносицу.
— Моя бухгалтерша сбежала две недели назад, — продолжил директор. — Перед квартальным отчетом. Унесла с собой флешку с паролями. Я тогда думал, что дыра в три миллиона. Но, возможно, всё гораздо серьезнее.
— Я справлюсь, — твердо сказала Вера. — Дайте мне доступ к тому, что осталось. Я разберусь с нуля, если нужно. Буду работать за ставку.
Директор усмехнулся. Впервые за весь разговор.
— Беру. Испытательный — месяц. Оклад — минималка. Шаг влево — вылетаешь. И главное: мой зам по финчасти, Виктор, — мой племянник. Он тут с характером. Слушаешь его по текучке, но отчеты носишь лично мне. Поняла?
— Поняла.
Вера вышла из кабинета. Была пятница. На работу — в понедельник. В квартире, доставшейся от бабушки, за четыре года отключили свет и воду за неуплату. Долг набежал приличный — около шестидесяти тысяч. Но переночевать можно и при свечах. Главное — её взяли.
Офис торговой компании «Альянс» гудел ровно, как хорошо отлаженный механизм. Менеджеры говорили в трубки негромко, но быстро. Веру провели в дальнюю комнату и усадили за свободный стол.
Вы — новенькая? — раздался спокойный голос над ухом.
Вера подняла глаза. Перед ней стоял парень лет тридцати. Дорогой пиджак, золотые часы, откровенный цинизм во взгляде. Виктор.
— Значит, дядя Георгий решил рискнуть, — Виктор окинул её холодным взглядом. — К сейфу не подходите. Доступ только у меня.
— Здравствуйте, Виктор Андреевич, — ровно ответила Вера, включая компьютер. — Я здесь работать пришла.
Работайте. В архивы не лезьте — там сейчас хаос, переезжаем на новую программу. Занимайтесь текучкой. И чтобы я вас в отчётности не искал — делайте всё чисто.
Он развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь. Вера молча включила компьютер.
Первые три дня Вера работала с утра до вечера — разгребала первичку, сверяла реестры. Георгий Сергеевич заходил пару раз, коротко спрашивал «как успехи?», выслушивал «нормально» и уходил. А на четвёртый день она наткнулась на странный платёж.
Вера сводила банковские выписки и наткнулась на платёж: ООО «ТехноСтрой». Девятьсот тысяч рублей за «юридические услуги». Для компании, которая торгует цементом? Абсурд.
Она проверила контрагента. Фирма зарегистрирована два месяца назад. Директор — Иванов Иван Иванович. Типичная помойка.
Вера начала копать. Тихо. В обед, когда офис пустел. Оказалось, что «ТехноСтрой» и ещё три компании регулярно получали деньги от «Альянса». За ремонт крыши. За консультации. За аренду складов. Все акты подписывал Виктор. Электронной подписью.
Она похолодела.
Племянник не просто воровал — он уводил деньги мешками. Бывшая бухгалтерша либо была в доле, либо сбежала, испугавшись.
В пятницу вечером, когда в офисе уже никого не было, Вера собиралась домой. Дверь распахнулась — на пороге стоял Виктор. Слегка навеселе, но ещё вменяемый. От него пахло дорогим виски и табаком. Охрана пропустила — всё-таки племянник директора.
— Что, шкура, сидишь? — он шагнул внутрь, пошатнулся. — Вынюхиваешь?
Вера быстро свернула окно на мониторе.
— Готовлю отчет для Георгия Сергеевича.
— Для дяди, — оскалился Виктор. Он подошел вплотную, навис, упершись ладонями в стол. — Слушай сюда, мразь. Ты думаешь, я не вижу, какие папки ты открываешь? Думаешь, я тупой?
— Я делаю свою работу, — спокойно ответила Вера, хотя сердце колотилось как бешеное. — Здесь недостача на пять миллионов, Виктор Андреевич.
— Статью? — он рассмеялся, брызгая слюной. — Да кто поверит уголовнице? У тебя судимость, у меня нет. Я скажу, что это ты увела деньги. Доступ у тебя есть. Прошлое есть. Дядя Жора меня любит. А ты — быдло.
Он схватил со стола степлер и с грохотом швырнул об пол.
— У тебя сутки, чтобы написать заявление по собственному. Исчезнуть. Или я устрою ревизию, после которой ты уедешь обратно в колонию до конца жизни. Поняла, сука?
— Поняла, — тихо сказала Вера.
Он ушел, хлопнув дверью. Вера закрыла лицо руками. Руки тряслись. Опять. Опять этот кошмар.
Она посмотрела на часы. Восемь вечера. Кабинет Георгия Сергеевича был пуст.
Вера скопировала все файлы на флешку. Дома, в субботу, она перепрятала её в потайной карман куртки. Отдельно распечатки сложила в конверт и просунула под дверь кабинета директора.
«Будь что будет», — подумала она.
В понедельник утром в бухгалтерии было тихо, как в склепе. Коллеги отводили глаза. Вера села за стол, включила компьютер. Флешка была в потайном кармане куртки, висевшей в коридоре. Охранник проверил только сумку.
В одиннадцать утра влетел Виктор. Он был бледный, злой, дерганый. Следом — два охранника.
— Всем стоять! — рявкнул он. — У нас пропало из сейфа двести тысяч. Наличка.
Вера медленно поднялась.
— Ключ от сейфа только у вас, Виктор Андреевич.
— А ты у нас мастер по отмычкам, да? — заорал он. — А ну открывай сумку!
— Вы не имеете права.
— Охрана! Досматривайте!
Охранник, краснея, вытряхнул содержимое её старой сумки на стол. Кошелек. Паспорт. Помада. И белый конверт.
Виктор схватил его, разорвал. На стол посыпались красные купюры.
— Ага! — завопил он, торжествуя. — Попалась! Воровка! Крыса! Зэчка!
В офисе повисла гробовая тишина.
Вера смотрела на деньги. Она точно помнила — когда уходила на кухню, конверта в сумке не было. Значит, подкинул, пока её не было.
— Вызывайте полицию, — тихо сказала она. — И снимайте отпечатки с конверта. Я его не трогала, моих там нет. И проверьте камеры в коридоре — кто заходил в бухгалтерию, пока меня не было.
— Заткнись! — Виктор схватил пачку денег и швырнул ей в лицо. Купюры разлетелись по полу. — Убирайся, тварь! Ты уволена! Я тебя посажу! Ты сгниешь!
Он не видел, что в дверях уже стоял Георгий Сергеевич.
— Кричишь громко, племянник, — раздался ледяной голос.
Виктор замер. Медленно обернулся.
В руках директора была серая папка. Та самая, с распечатками, которые Вера просунула под дверь в пятницу.
— Дядя Жора… — голос Виктора сорвался на фальцет. — Дядя, она украла! Вот деньги! Я поймал!
Георгий Сергеевич вошел в кабинет и подошел к племяннику вплотную.
— Я всё видел, — сказал он тихо, и в голосе его прозвучала усталая горечь. — Каждое слово из этой папки я прочитал. И ни одного из них не забыл.
Он бросил конверт на стол. Из него торчали платёжки на «ТехноСтрой» и другие фирмы.
— Пять миллионов, Виктор. Пять. Это я только по тем бумагам насчитал, что в конверте. А сколько ещё не влезло — один Бог знает. Ты не воровал, ты компанию по кирпичику разбирал. И меня вместе с ней.
— Это она подделала! — Виктор попятился, вжимаясь в шкаф. — Дядя, это фотошоп! Она преступница!
— Она мне глаза открыла, — отрезал Георгий Сергеевич. — Я вырастил тебя. Должность дал. А ты из моего кармана тащишь. И на женщину валивает, которая и так через ад прошла.
Он повернулся к охране.
— Выведите его. Увольнение по статье Трудового кодекса. И чтоб духу его здесь не было. Скажи спасибо матери, что не сдаю в полицию. Пока не сдаю. Не вернешь деньги — сядешь.
— Дядя, ты не посмеешь…
Охранники взяли Виктора под локти. Он брыкался, матерился, но его выволокли.
Георгий Сергеевич со вздохом опустился на стул. Тот жалобно скрипнул.
— Вера Дмитриевна, — он впервые назвал её по отчеству. — Простите меня. За него. За всё.
Она стояла, прижав руки к груди. Внутри всё дрожало.
— Вы поверили мне? — спросила она шепотом.
— Я проверил камеры, — он поднял с пола купюру. — Видел, как он утром зашел сюда, пока вас не было. И я верю цифрам. Вы их чувствуете. Это редкость.
Он посмотрел ей в глаза.
— Вы спасли мой бизнес. А меня — от позора. Завтра принимаете должность финансового директора. Зарплата — сто двадцать тысяч. И это не обсуждается.
Вера опустилась на соседний стул. Слезы брызнули сами собой.
— Я просто не хотела снова туда, — выдохнула она. — Я просто хотела работать.
— И будете работать, — твердо сказал Георгий Сергеевич. — А сейчас идите. Отдыхайте. Заслужили.
Вера вышла на улицу. Дождь кончился. В лужах отражалось небо — низкое, октябрьское. Она глубоко вдохнула свежий воздух. Пахло сыростью и свободой.
Вечером, уже дома, она достала телефон. Нашла номер сестры в черном списке. Подумала. И разблокировала. Впервые за четыре года.
Звонить сразу не стала. Решила: сначала встать на ноги, закрыть долги, доказать себе. А потом — набрать. И не бояться ответа.
