— Как думаешь – получится? — спросила географичка Ирина Максимовна химичку Лидию Андреевну.
— Что получится? – деланно удивилась та.
— Только не делай вид, что не поняла! – досадливо поморщилась Ира. – Ни за что не поверю!
По глазам подруги было видно, то она не только все поняла, но и не хочет, чтобы у Ирки что-то получилось.
Девушки дружили еще со времени учебы в ВУЗе. И потом обе пришли работать в одно и то же училище – нынешний колледж: по счастливой случайности, там требовались оба педагога.
К своим почти тридцати годам обе успели побывать замужем и успешно развестись: короче, шли «ноздря в ноздрю».
Оба мужа, как сговорившись, оказались маменькиными сынками – эдакими веселыми жеребятками-стригунками.
Которые только и знают, что прыгать по лугу, весело ржать и брыкаться, оставляя за собой горы навоза. Убирать которые теперь должны были их жены. А, ведь, хлопчики даже и знакомы между собой не были.
Детей ни у той, ни у той не было: биоматериал не того качества! – изрекла практичная Лида.
Естественно, что девушки были свидетельницами на свадьбах друг у друга.
И между подругами никогда не возникало никаких «терок», как принято говорить. Даже больше: все завидовали их дружбе. А на работе, в женском-то коллективе, особенно.
Нет, один мужчина, все-таки, у них был – конечно же, физкультурник. Будто полностью списанный с такого же педагога из любимого фильма «Доживем до понедельника: не шибко умный и всегда ходивший с какой-нибудь атрибутикой своего предмета.
И тут в училище, вместо ушедшей в декрет Светки-физички, пришел преподаватель физики – симпатичный тридцатипятилетний Борис Сергеевич.
Это произошло почти за два месяца до Нового, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.
Именно о нем, Боречке, шла сейчас речь между подругами. Потому что мужчина понравился обеим сразу: раньше вкусы у них разнились и как-то получалось договариваться.
А тут не получилось. А получилось, как в другом кино — про обетованные небеса: Ты только на этого мужика глаз свой **** не клади…
Как это – не клади? Если он уже был положен! Или покладен, как правильно? Надо будет не забыть спросить у русички!
Короче, обеих девушек «торкнуло». А физик, действительно, был хорош: умный, остроумный, харизматичный и абсолютно свободный.
Это вскоре подругам сообщила кадровичка.
И если уже в третьем, упомянутом здесь фильме про большую перемену, весь женский коллектив оживился при появлении там невзрачного Нестора Петровича – простите, Михаил Кононов! – то высокий брюнет Боря произвел бы там эффект разорвавшейся бомбы.
Да он и тут произвел такой же эффект. Хотя все остальные дамы были замужем. И между подругами началась конкуренция, что было естественно: их было двое, а физик – один.
Кому-то нужно будет уступить – но кому? А то, что мужчина достанется одной из них, у девушек не было никаких сомнений. Обе они — не д…рн…ушки и не глу…пые. К тому же, самые молодые в штате и свободные. Все – пазл сложился!
А Лидка еще и стихи пишет. Чего стоит одно это: давно был сделан выбор наш! Вот он – це два аш пять о аш!
Вы попробуйте так зарифмовать формулу этанола, а она смогла! Жаль, завуч забраковала: не дам говорит, это разместить в стенгазете! Это же — чистая реклама ал..кого..ля и призыва к пь..янству.
А у нас – культурное учреждение, все-таки. И, кстати, детское: и родители смогут прочитать!
А Лида только и хотела показать, чем занимается в часы досуга – имя в виду только стихи. Она же – химик? Химик! А в стихах отражена формула, как же можно этого не видеть?
— Всем уже ясно, что Вы любите делать в часы досуга! – холодно произнесла красивая Мария Сергеевна и повернулась к зашедшей в кабинет Лиде спиной, давая понять, что разговор окончен.
Хотя прекрасно знала, что химичка ни в чем предосудительном замечена не была.
Мария Сергеевна, вообще, была мерзкой тетенькой. Все ей было не так и не туда. И даже пару раз лишала подруг премии за опоздание: Ирка тогда ночевала у Лиды, и они обе проспали.
— Что, досуг вчера был бурным? – подколола девушек завучиха – так называли за глаза красавицу подруги: это было созвучно со словами паучиха и Салтычиха. А все знают, что в них нет ничего хорошего.
А детки были очень даже рады, что и химия, и география у них начались на пятнадцать минут позже. Подумаешь, какие китайские церемонии!
Все происходило не сейчас, когда на уроках можно присутствовать удаленно, а гораздо раньше: тогда в школах учили и учились. И была дисциплина. Которую свято блюла красивая Мария Сергеевна.
Поэтому обе подружки не получили премии. Нет, материально они не пострадали – премия-то тогда была всего пятнадцать рублей! Хотя, в конце восьмидесятых, и это были деньги.
Но для человека тогда главным было чувство морального удовлетворения, а вот его, как раз, и не возникло.
Кстати, завучиха тоже заинтересовалась новым педагогом. Хотя – мимоходом и не очень сильно. Потому что женщина была старше «физика».
И, к тому же, «давно и больно» замужем за каким-то там профессором. Поэтому опасности и конкуренции для подруг не представляла.
А еще она, Машка, ездила на работу на машине, собственноручно ей управляя. Остальные довольствовались общественным транспортом.
Физик вел себя со всеми ровно, и никаких особых знаков внимания никому не оказывал.
Но неожиданно выяснилось, что Ира и Борис живут на одной ветке метро! А позже – и на одной улице: только на расстоянии в три дома друг от друга.
Лида приуныла: ее шанс относительно кавалера стал стремиться к нулю. Потому что теперь часто Ира и Борис стали ездить домой вместе – во вторую смену у них совпадало расписание: в училище было и вечернее отделение.
Подруга о подробностях таких поездок не распространялась – теперь она все больше молчала, сохраняя интригу. Но зачастую молчание говорит больше слов.
Только иногда делала «вбросы», чтобы уж до конца заинтриговать теперь уже соперницу и конкурентку: ты представляешь, он даже при выходе с эскалатора подает мне руку!
И Лидия Андреевна начинала терзаться: если уж при выходе с эскалатора происходит такое, то, что же там творится в остальных-то случаях…
А, в остальных случаях, как раз ничего и не творилось. Они просто ехали вместе и иногда разговаривали.
Нет, однажды, влюбившаяся по самое «не балуй» Ирина изменила своим принципам и пригласила кавалера на чай-кофе. И то самое потанцуем, после которого часто все и начинается…
Не он набился, как часто показывали в кино – сериалов тогда почти не было, а она пригласила: не желаете ли испить кофею?
Это произошло в канун Нового года, двадцать восьмого декабря: на завтра у них был назначен Огонек.
— Желаю! – неожиданно согласился симпатичный кавалер.
Пока ехали в лифте, сердце у девушки билось с частотой сто двадцать ударов в минуту.
И хотя се**а тогда у нас не было, воображение рисовало картины одна привлекательнее другой.
Как, интересно, все это у них произойдет? Как в фильме с Катей Тихомировой про Москву и слезы? – фильм уже вышел. А почему бы и нет? Кстати, без света-то гораздо лучше…
Вот тогда уже можно будет обо все рассказать Ирке – а то еще сглазит!
Но подруге ничего сглаживать не пришлось. А Лиде – рассказывать тоже.
Потому что Борис выпил пару стаканов чаю с собственноручно испеченным Лидой пирогом, похвалил ее стряпню – очень вкусно! – и ушел. Так и не приступив к тому, для чего, собственно, все и затевалось.
А совершенно обескураженная девушка осталась сидеть: он даже не сделал попытки ее поцеловать! А она уже и чистое постельное белье заранее постелила. Потому что была полностью уверенной, что это у них сегодня произойдет.
Но почему нет? Видно же, что она ему не противна! Может, стесняется? Не похоже! Тогда что?
Вот она, информация к размышлению-то: а не все эти Штирлицы с их радистками! Сериал уже тоже вышел.
Ира попыталась все принять, как факт – ну, случилось уже все! Не то, что намечтала, но случилось.
И завтра, на Огоньке, решила дать любимому еще один шанс и прямо спросить: «Какие насчет меня у Вас планы? Да, конкретно, когда Вы думаете меня соб…лаз…нять?»
Вроде, как в шутку. А, вроде, и нет.
Все педагоги штата говорили друг другу «Вы»: вредная завучиха на этом жестко настаивала — никакого панибратства!
И не давала заменить, как в стихе, пустое «Вы» сердечным «ты». Мотивируя, что это расхолаживает. А на работе нужно работать.
Даже Ирка с Лидой – и те дружка дружке «привсехно выкали».
Назавтра девушка продумала туалет до мелочей, чтобы от такой красоты он точно не смог «откосить»: новое платье и новые туфли – все это ей очень шло.
Когда они с Лидой вошли в актовый взгляд, все уже почти расселись. Ослепительно красивый физик сидел за столиком, стоящим рядом со сценой: должен был состояться концерт самодеятельности.
Девушки подошли поближе и остановились: им хотелось обеим сесть рядом с Борей, а свободное место было одно.
С Ирой-то все было ясно, но Лида тоже, все еще, не оставляла надежды.
Они стояли и смотрели. И Ирина Максимовна загадала: если сейчас он предложит мне сесть, приглашу его потом на белый танец и спрошу про планы.
А если не предложит, тогда уж… Но думать о дурном не хотелось.
Мужчина увидел топчущихся в нерешительности подружек и предложил. Но совсем не так и не то, как бы хотелось.
— Что, девочки, места не хватает? – спросил белозубо улыбающийся мужчина.
У Ирки забилось сердце: наступил долгожданный момент! Вот сейчас он предложит ей сесть рядом! И протянет руку — как тогда, при сходе с эскалатора…
— Сейчас мы это устроим! — пообещал Борис. И уточнил: — Вы же, наверное, хотите сидеть вместе?
— Ага! – пискнула Лидия: неужели и ей отломится кусочек счастья – посидеть рядом с мужчиной, от которого она тоже была без ума? Вот сейчас он все устроит – наверное, принесет еще пару стульев.
Или проводит их к пустующему столику. А сам, конечно же, сядет рядом.
Сердце Ирки билось где-то в горле – так происходило всегда при сильном волнении.
Мужчина встал и произнес:
— Теперь – как раз два! Все для вас, мои хорошие! Разлучаться таким подругам – грех! Сидите и не благодарите!
После чего пошел прямиком к столику руководства. За которым сидела пожилая директриса и противная завуч Машка. И спросил, обращаясь лично к завучихе:
— Вы позволите?
— Только для Вас, вольтметр женских сердец! – жеманно произнесла Мария Сергеевна. И похлопала по сиденью стула, стоящего рядом.
Что, видимо, означало, велкам!
Подруги изумленно переглянулись и опустились на стулья: вон оно что, оказывается!
Все очарованье от вечера было испорчено. Оставалась слабая надежда на белый танец. Но и она вскоре рухнула. Потому что после первого номера в концерте, Машка и Борис, пошептавшись, ушли.
А совершенно раздавленные подруги остались, хотя никто им ничего не обещал. И все существовало исключительно в их мозгах.
Назавтра у педагогов был рабочий день – время отчетов и педсоветов. Расстроенная Ирина Максимовна взяла себе больничный с гриппом — у нее был знакомый терапевт.
А Лидуша пошла на работу: ей было не так плохо, как подруге. И поведала, что Борис с завучихой не пришли – они тоже «заболели»: кто бы сомневался!
За время каникул Ира смогла прийти в себя. И только думала, как же она теперь будет ездить с Борисом домой после всего того, что произошло?
Наивная девушка искренно полагала, что ей это разрешат сделать…
А расписание уроков составляла завуч Мария Сергеевна. Поэтому после зимних каникул выяснилось, что оно в корне поменялось.
И теперь окончание уроков у Бориса и Иры не совпадало. Зато полностью совпадали инглиш и физика: теперь Мария Сергеевна и Борис Сергеевич уезжали домой вместе на ее авто.
А еще у них совпадали отчества: и это точно была кармическая связь для идеального родового сценария. Кто не знает – поинтересуйтесь: дело же пишут!
Поэтому завуч быстренько развелась со своим профессором, отсудив у него уйму барахла и жилплощади, и вскоре вышла замуж за Борю. А то, что он был на восемь лет младше, так не на тридцать же!
После второго замужества Мария Сергеевна «помягчела»: стала добрее и лояльнее. И даже предложила Лиде разместить ее стих в стенгазете. Не этот – про це два, а что-нибудь другое.
И та написала: Мы знаем, натрий хлор – полезен! Лекарство он от всех болезней! Соли и пищу, и питье – здоровье обретешь свое!
Ведь все продвинутые люди знают, что так выглядит формула поваренной соли.
И, хотя призыв солить питье выглядел несколько абсурдно – томатный сок не в счет! — стих был принят. Завуч сказала, что это – досадные мелочи, на которые не стоит обращать внимания.
И, вообще, это оказались те самые китайские церемонии, которые в жизни только мешают. Тут уже подруги оказались правы: нам на это нечего смотреть.
А Ира так и не простила физику «измены». Жаль, что этого никто не заметил…
