В воскресенье Маргарита рассчитывала провести у родителей часа три, не больше.
Отец ещё в пятницу позвонил и сказал, что наконец решил разобрать доски за сараем. Они лежали там, кажется, со времён ремонта крыши, и Вадим Петрович каждый год собирался выбрать хорошие, а остальное распилить.
— Только не приезжай нарядная, — предупредил он. — Там гвозди, пыль и моё плохое настроение.
Маргарита приехала в старых джинсах, футболке и с пакетом пирожков из пекарни. Машину оставила у ворот, достала рабочие перчатки и уже собиралась войти во двор, когда увидела совершенно незнакомую женщину.
Та стояла возле забора с рулеткой.
Рядом крутилась Алла, младшая сестра Маргариты, и показывала рукой куда-то в сторону огорода.
— Вот отсюда удобнее, — объясняла она. — Если сделать отдельный въезд, вообще хорошо получится. Машину можно ставить здесь. А там, за домом, ещё место есть.
Женщина вытянула рулетку вдоль дорожки.
Маргарита остановилась.
— А что здесь происходит?
Алла оглянулась.
— О, ты приехала.
— Это я уже поняла. А женщина с рулеткой зачем?
Алла почему-то ответила не сразу.
Незнакомка убрала прядь волос за ухо и вежливо улыбнулась:
— Мы участок смотрим.
— Какой участок?
Алла вздохнула так, будто сестра задала совершенно лишний вопрос.
— Мою будущую долю. Вы же обещали дом нам с Ритой. Хочу понять, сколько моя часть стоит и можно ли отдельный вход сделать.
Маргарита даже перчатки не сразу сняла.
— Какую долю?
Из дома в этот момент вышла Любовь Степановна. Она, видимо, услышала голоса через открытое кухонное окно.
— Алла, ты приехала? — начала она и тут же увидела женщину. — Здравствуйте.
— Добрый день.
— А вы к кому?
Алла опередила гостью:
— Это риелтор. Я её пригласила оценить мою будущую часть дома.
Любовь Степановна посмотрела сначала на дочь, потом на рулетку, потом опять на дочь.
Мать у них вообще умела сохранять лицо в самых странных ситуациях. Когда сосед однажды перепутал участки и начал выгружать песок прямо возле их ворот, она сначала предложила ему чай, а потом уже спросила, зачем им три тонны песка.
Но сейчас даже она замолчала.
— Какую твою часть?
Алла пожала плечами.
— Мам, ну не начинай. Вы же сами говорили, что дом потом нам с Ритой пополам. Я хочу, чтобы мою половину оформили на меня уже сейчас. Риелтор приехала оценить, сколько это примерно будет стоить.
Маргарита медленно повернула голову к сестре.
— И?
— Что «и»? Вы обещали — значит, оформите. А я потом свою долю продам. Мне сейчас деньги нужны, поэтому давайте без семейных спектаклей.
Вадим Петрович появился из-за сарая с гвоздодёром в руке.
— Чего продаём?
— Пока твой дом, — сказала Маргарита. — Но я бы не расслаблялась. Возможно, следующим будет гвоздодёр.
Отец поставил инструмент на землю.
— Алла, ты можешь нормально объяснить?
— А что тут объяснять? Вы же всегда говорили: дом останется нам с Ритой. Значит, пора оформить мою половину. Риелтор приехала оценить, понять цену, посмотреть, можно ли отдельный вход сделать. А потом я её продам. Мне сейчас деньги нужны, поэтому давайте без семейных спектаклей.
Любовь Степановна нахмурилась.
— Нет, подожди. Дом наш. Мы с отцом его купили двадцать семь лет назад. У нас есть документы. У тебя в этом доме нет доли.
— Пока нет. Но вы же обещали.
— Не «пока». Просто нет. И обещание — это не документ.
Риелтор начала смотреть куда-то в сторону яблони.
Судя по выражению её лица, рабочее воскресенье складывалось интереснее, чем она рассчитывала.
Алла достала телефон.
— Я уже объявление разместила. Люди интересуются.
— Какое ещё объявление? — спросила мать.
Алла открыла сайт и протянула телефон Маргарите.
Там действительно висело объявление:
«Продаётся половина просторного дома с участком. Тихое место, все коммуникации, удобный подъезд».
Маргарита пролистала фотографии.
Кухня.
Крыльцо.
Гостиная.
Двор.
Верстак отца.
Потом появилась спальня родителей.
— Это ты когда снимала?
— В прошлый раз.
— Когда мы шашлык делали?
— Да.
Месяц назад вся семья собиралась у родителей. Пока Маргарита с отцом возились с мангалом, а мать резала овощи во дворе, Алла несколько раз заходила в дом.
Все решили, что она то за телефоном ходит, то за салфетками.
Оказалось — проводила фотосъёмку недвижимости.
— А спальню зачем фотографировала? — спросила Любовь Степановна.
— Потому что она большая. Покупателю же надо понимать, какие комнаты.
Мать прищурилась.
— Какие комнаты покупателю?
Алла показала на экран.
— Ну вот эту можно отнести к моей половине.
Вадим Петрович наконец вмешался:
— Я двадцать семь лет там сплю. Можно спросить, когда меня выселяют?
Риелтор кашлянула.
— Простите, а документы на объект можно посмотреть?
Алла ответила уверенно:
— Конечно. Они у мамы.
— Почему у мамы?
— Ну а где им быть? Пожилым людям спокойнее, когда документы дома.
Любовь Степановна медленно повернулась к мужу.
— Вадим, я, оказывается, пожилой человек.
— Я тоже только что узнал.
— Хорошо, что риелтор приехала. А то так бы и жили в неведении.
Алла поморщилась.
— Да хватит уже.
Любовь Степановна ушла в дом и через несколько минут вернулась с выпиской.
— Вот.
Риелтор посмотрела документ.
Потом ещё раз.
— Собственники Любовь Степановна и Вадим Петрович?
— Да.
— По одной второй доле у каждого?
— Именно.
Женщина перевела взгляд на Аллу.
— А вы где?
— В смысле?
— В документах.
— Пока нигде.
Риелтор свернула рулетку.
— Тогда я, наверное, поеду.
— Подождите, — возмутилась Алла. — Но родители же собираются оставить дом нам. Пусть оформят мою половину.
Женщина явно старалась отвечать максимально корректно.
— Это семейный вопрос. Но продавать недвижимость может собственник. Вам сначала нужно, чтобы недвижимость у вас появилась.
— Вот именно! — Алла повернулась к родителям. — Пусть появится. Оформите.
Маргарита отвернулась, потому что почувствовала, что сейчас начнёт смеяться.
Отец тоже усмехнулся, но очень тихо. Он вообще редко смеялся над дочерьми, особенно над младшей. Алла обижалась быстро и основательно.
Риелтор попрощалась и ушла.
Алла стояла посреди двора, скрестив руки.
— Ну и что вы все устроили? Формальности ничего не меняют.
— Какие формальности? — спросила мать.
— Вы же всё равно когда-нибудь оставите дом нам. Я просто хочу получить свою половину раньше.
— Каким образом?
— Оформите — и продам.
— Ты хочешь продать то, чего у тебя нет.
— Мам, опять двадцать пять. Оформите — и будет.
Любовь Степановна посмотрела на старшую дочь.
— Рита, объясни ей ты. У меня заканчивается словарный запас.
Маргарита подняла ладони.
— Я не знаю, что объяснять. Ты объявление про мамину спальню выставила в интернет.
— Не про мамину спальню, а про часть дома!
— Часть дома существует только у тебя в голове.
Алла резко выдохнула.
— Мне деньги нужны.
Вот тут тон разговора изменился.
Маргарита перестала улыбаться.
— Сколько?
— Я квартиру нашла.
— Какую?
— Однокомнатную, ближе к центру. Хороший дом, нормальный ремонт. Я давно хотела перебраться.
Сейчас Алла снимала квартиру на окраине. После истории с собственным жильём она несколько лет жила в аренде.
Пять лет назад родители дали ей деньги на первый взнос за небольшую квартиру. Сумму собирали не за один месяц: часть сняли с накоплений, часть отец получил после продажи старого гаража.
Алла тогда исправно платила ипотеку.
Через три года квартиру продала. После расчёта с банком у неё осталась приличная сумма, и вместо нового жилья она вложилась вместе со знакомой в небольшой магазин товаров для дома.
Магазин продержался меньше года.
Сначала выросла аренда, потом партнёрши не сошлись во взглядах на закупки, потом выяснилось, что торговля требует не только красивой вывески и страницы в соцсетях.
Деньги ушли постепенно.
Родители не упрекали.
Маргарита тоже старалась не лезть.
Алла работала администратором в стоматологии, зарабатывала нормально, но откладывать ей всегда было трудно.
— И что с квартирой? — спросил отец.
— Я договорилась с продавцом. Через две недели должна внести аванс.
— Из каких денег?
Алла посмотрела на него почти с удивлением.
— Из этих.
Она махнула рукой на дом.
Несколько секунд никто ничего не сказал.
Потом Вадим Петрович спросил:
— А продавцу ты сказала, что сначала продашь половину чужого дома?
— Пап, ну зачем ты так?
— Я уточняю.
— Я думала, всё решится нормально.
Любовь Степановна села на скамейку возле крыльца.
— Хорошо. Представим, что твоя идея каким-то чудом работает. Мы продаём половину дома неизвестному человеку. Что дальше?
Алла оживилась.
— Можно разделить пользование.
— Как?
— Ну… комнаты.
— Какие?
— Например, спальни.
Мать кивнула.
— Отлично. Значит, мы с твоим отцом отдаём покупателю нашу спальню.
— Не обязательно именно её.
— А кухню как делим? По дням?
Маргарита не удержалась:
— Холодильник можно по полкам. Верхние — наши, нижние — покупателя.
Мать махнула рукой.
— Не подсказывай. Она и так предприимчивая.
— Очень смешно, — сказала Алла.
— Я пока не смеюсь, — ответила Любовь Степановна. — Я пытаюсь представить, как ты продаёшь половину нашего огорода. Посередине грядки шлагбаум поставим?
— Вы специально всё доводите до абсурда.
— Нет, Алла. До абсурда ты дошла самостоятельно. Мы просто тебя догнали.
Алла покраснела.
— Конечно. Потому что Рита у вас всегда правильная.
Маргарита устало посмотрела на сестру.
Этого поворота она ждала.
Если разговор заходил в тупик, Алла нередко вспоминала, что старшая сестра якобы была любимицей семьи.
— При чём здесь я?
— При том. С тобой всегда считаются.
Отец поднял со земли перчатки.
— Алла, перестань. Пять лет назад мы дали тебе деньги на первый взнос.
— И что теперь?
— Ничего. Мы дали и не просили назад. Квартиру ты потом продала — это было твоё решение. Деньги вложила в бизнес — тоже твоё. Мы тебя не ругали. Но теперь ты решила, что следующая попытка будет за счёт нашего дома.
— Я не говорю «за счёт». Всё равно потом он наш.
Любовь Степановна посмотрела на мужа.
Потом сказала:
— Видимо, самое время рассказать.
Вадим Петрович кивнул.
Алла насторожилась.
— Что рассказать?
— Мы следующей весной дом продавать собираемся.
На этот раз замолчала уже Алла.
— Как это?
— Обыкновенно, — сказал отец. — Найдём покупателя и продадим.
— А жить где будете?
— Купим квартиру.
— Какую ещё квартиру?
— Небольшую. Двухкомнатную.
Маргарита об этом тоже не знала.
— Вы серьёзно?
— Вполне, — ответила мать. — Нам этот дом уже тяжеловат. Огород мне не нужен в таком объёме, отец устал каждый год что-нибудь чинить. Зимой снег, летом трава. Хотим квартиру с лифтом, балконом и чтобы магазин был рядом.
Вадим Петрович посмотрел на старые доски.
— Я вот сегодня полдня их разбираю и думаю: зачем мне вообще столько хозяйства?
— А деньги? — спросила Алла.
Отец не понял.
— Какие?
— Ну после продажи. Останется же разница.
Любовь Степановна ответила спокойно:
— Конечно.
— И что вы с ней будете делать?
— Жить.
— В смысле?
— В прямом.
Мать начала загибать пальцы.
— Часть оставим на счетах. Хотим съездить в санаторий. Отец давно мечтает на Байкал. Мне зубы нужно делать. Машину, возможно, поменяем на что-нибудь попроще и поновее.
Алла смотрела на неё так, словно мать только что сообщила, что собирается спустить семейное состояние в казино.
— Но если вы всё потратите, нам потом меньше останется.
Тишина получилась уже другой.
Без смеха.
Маргарита взглянула на мать.
Любовь Степановна несколько секунд рассматривала младшую дочь.
— Алла, а ты понимаешь, как это сейчас прозвучало?
— Я не это имела в виду.
— А что?
— Ну… просто логично же думать о будущем.
— Мы и думаем.
— О нашем тоже можно думать.
— Мы о вашем думали много лет.
Отец не вмешивался.
Мать продолжила:
— Вы обе выросли. Обе работаете. Мы вам помогали, сколько могли. И будем помогать, если действительно случится беда. Но мы не обязаны сидеть в большом доме до конца жизни только потому, что вам когда-нибудь может достаться от него больше денег.
Алла отвела взгляд.
— Вы сами говорили, что дом будет наш.
— Когда-нибудь.
— Ну вот.
— Алла, слово «когда-нибудь» как раз и означает, что не сейчас.
Маргарита улыбнулась:
— Очень удобное слово.
Мать тоже усмехнулась.
— Прекрасное. До этого «когда-нибудь» владельцы дома имеют право его продать, купить квартиру, лечить зубы, ездить отдыхать и даже совершенно безответственно тратить собственные деньги на хорошие гостиницы.
Вадим Петрович оживился:
— Вот про гостиницы мне нравится.
— Тебе всё нравится, где не надо самому крышу чинить.
Алла села на край скамейки.
Теперь в ней было больше растерянности, чем злости.
— А что мне продавцу квартиры говорить?
— Правду, — ответила Маргарита.
— Я обещала аванс.
— Аванс ты ещё не внесла?
— Нет.
— Значит, звони сейчас, пока человек две недели тебя не ждёт.
Алла посмотрела на телефон.
— Неловко.
Отец пожал плечами.
— Неловко — это когда к твоему дому риелтор приходит продавать твою спальню. А тут обычный звонок.
Маргарита снова отвернулась, чтобы не рассмеяться.
Алла бросила на неё сердитый взгляд, но спорить уже не стала.
Она отошла к воротам и позвонила продавцу.
Разговор занял минут пять.
Сначала Алла говорила уверенно, потом тише.
Объяснила, что обстоятельства изменились и деньги в нужный срок она внести не сможет.
Когда вернулась, выглядела недовольной.
— Всё.
— Нормально отреагировали? — спросила мать.
— Нормально.
— Вот и хорошо.
— Только квартиру теперь продадут другому человеку.
— Значит, найдёшь другую, когда будут деньги.
Алла тяжело вздохнула.
— Хорошо вам говорить.
Маргарита посмотрела на неё.
— Алл, тебе не квартиру сейчас надо искать.
— А что?
— Деньги сначала.
Сестра хотела что-то ответить, но промолчала.
Через пару минут достала телефон и удалила объявление о продаже половины дома.
Маргарита проверила.
— Исчезло.
— Можешь не контролировать.
— Я просто хочу убедиться, что папин верстак больше не продаётся с коммуникациями.
— Очень смешно.
— Мне тоже понравилось.
К обеду страсти немного улеглись.
Они всё-таки разобрали доски. Половину отец оставил, остальное распилили на дрова.
Алла сначала сидела в доме с матерью, потом вышла и тоже начала помогать.
О планах родителей она ещё несколько раз спрашивала.
Не спорила уже, скорее уточняла: в каком районе хотят квартиру, когда будут выставлять дом.
Через несколько дней позвонила Маргарите.
— Ты знала про продажу?
— Нет.
— Вот видишь.
— Что видишь?
— Могли бы предупредить.
— О чём?
— О планах.
Маргарита рассмеялась.
— Алла, ты месяц назад сфотографировала их спальню, выложила дом на продажу и не предупредила их. А они должны были заранее согласовать с тобой собственные планы?
На том конце повисла пауза.
— Если ты так говоришь, звучит некрасиво.
— Потому что это и было некрасиво.
— Ладно. Поняла уже.
И, судя по всему, действительно поняла хотя бы часть.
К осени Алла перестала искать квартиру в центре и начала откладывать деньги на первоначальный взнос. Родители дом пока не продавали — решили выставлять его ближе к следующей весне, как и собирались.
А Любовь Степановна после того воскресенья изменила одну семейную привычку.
Раньше, когда дочери помогали на участке или разбирали старые вещи, она иногда говорила:
— Всё равно когда-нибудь всё ваше будет.
Теперь эту фразу она больше не произносила.
Однажды Маргарита спросила:
— Мам, а почему?
Любовь Степановна покосилась на Аллу, которая как раз ставила чашки на стол.
— Я теперь формулировки выбираю осторожнее.
Алла закатила глаза.
— Начинается.
Мать улыбнулась:
— Поэтому скажу так: когда-нибудь сами разберётесь. А пока даже рулетку во двор не заносите.
Вадим Петрович за столом тихо рассмеялся.
И на этот раз Алла тоже.
