Примерно за неделю до конца квартала Ольга ужинала стоя у кухонной стойки и одновременно отвечала на сообщение начальника производства.
В отделе закупок начиналась та самая неделя, когда поставщик внезапно забывал про согласованную цену, перевозчик обнаруживал у себя дефицит машин, а коллеги из других отделов вспоминали о срочных заявках, которые почему-то лежали у них с августа.
Ольга руководила отделом из двенадцати человек и последние три дня приходила домой позже обычного. В тот вечер она рассчитывала поесть, принять душ и хотя бы полчаса посмотреть что-нибудь настолько бессмысленное, чтобы мозг перестал считать проценты.
Максим сидел напротив с телефоном.
— Кстати, мама с папой в следующий четверг приезжают.
Ольга продолжала жевать.
— Куда?
Максим поднял глаза.
— В смысле куда? К нам.
— А.
Ольга положила вилку.
— Надолго?
— На две недели.
Она посмотрела на мужа внимательнее.
Восемь лет брака и пять лет совместных выплат по ипотеке научили её различать интонации Максима. Вот сейчас была та самая, которой сообщают не новость, а уже принятое решение.
— Ты сегодня с ними договорился?
— Да они билеты ещё в выходные взяли.
Ольга несколько секунд молчала.
— Сегодня среда.
— Ну.
— То есть билеты они купили четыре дня назад.
— Наверное.
— А мне ты решил сказать сейчас.
Максим поморщился:
— Оль, ну что тут обсуждать? Это мои родители, не посторонние люди.
Вот эта фраза ей особенно нравилась.
Если речь шла о его родителях, возникало загадочное «они же не посторонние». Если Ольга просила его в субботу помочь её сестре отвезти шкаф, неожиданно выяснялось, что выходные нужны человеку для восстановления нервной системы.
Она снова взяла вилку.
— Хорошо. В гостевой постель поменяю.
— Там вообще-то не только постель.
— А что ещё?
Максим отложил телефон и принял деловой вид.
Так выглядел человек, который сейчас собирался презентовать тщательно продуманный проект.
— Мама хотела по магазинам поездить. Ей у нас торговый центр нравится. Ещё папу надо в областной диагностический центр свозить, я ему запись сделал. Потом они давно хотели в музей, в новый парк…
— Подожди. Кто их повезёт?
Максим даже удивился.
— Ты.
Ольга медленно опустила вилку второй раз.
— Почему я?
— Ну ты же будешь дома.
— Почему я буду дома?
— Отпуск возьмёшь.
На этот раз Ольга засмеялась.
Не громко. Просто не удержалась.
Максим нахмурился:
— Чего смешного?
— Я представляю лицо Виктора Андреевича, когда я завтра скажу: «Извините, квартал как-нибудь закройте без меня. Ко мне свекровь приезжает, ей надо в торговый центр».
— Можно нормально объяснить.
— Именно так и объясню. Может, мне ещё приложить расписание экскурсий?
Максим раздражённо дёрнул плечом.
— Ты всё доводишь до абсурда.
— Я пока только повторяю твой план.
— Какой план? Родители приезжают раз в год.
— Последний раз они были в апреле.
— Ну неважно. Редко приезжают.
— Максим, ты работаешь из дома три дня в неделю. Возьми отпуск сам.
— Я не могу.
— А я могу?
— У тебя другая работа.
Ольга даже заинтересовалась:
— Какая?
— Ну… у тебя офис.
— И поэтому мне легче исчезнуть из него на две недели в конце квартала?
Максим почувствовал, что формулировка вышла неудачная, и сменил направление.
— Ты всё равно отпуск хотела брать.
— Через месяц.
— Перенесёшь.
Сказано это было с такой лёгкостью, будто Ольга действительно собиралась передвинуть запись на маникюр.
Отпуск они обсуждали ещё зимой. Она специально поставила две недели на конец следующего месяца, когда отчётность будет закрыта, а её заместитель вернётся из своего отпуска.
— Не перенесу.
— Почему?
— Потому что мой отдел — это двенадцать человек, график отпусков и работа, за которую мне платят деньги.
— То есть мои родители тебе мешают?
Ольга посмотрела на мужа.
До этого момента разговор был ещё смешным. Даже нелепым.
Но эту дорожку она знала.
Сначала Максим принимал решение. Потом объяснял, почему выполнить его должна Ольга. А когда она отказывалась — разговор каким-то образом превращался в обсуждение её отношения к семье.
— Нет, Максим. Твои родители мне не мешают. Мне мешает твоя уверенность, что мой отпуск принадлежит тебе.
— Господи, какие формулировки.
— Нормальные.
— Я просто попросил помочь.
— Ты сообщил мне, что билеты уже куплены, гостевая обещана и я беру отпуск.
— Потому что я думал, что для семьи это не проблема.
— Отлично. Тогда бери отпуск. Семья ведь.
Максим встал из-за стола.
— Всё понятно.
— Мне пока нет. Ты родителям уже сказал, что я буду дома?
Он задержался.
Этого было достаточно.
— Максим?
— Я сказал, что ты, скорее всего, возьмёшь отпуск.
— Скорее всего?
— Ну да.
Ольга прищурилась.
— Или ты сказал, что я уже согласилась?
— Какая разница?
— Огромная.
— Они обрадовались, что нормально побудут у нас. Что мне теперь делать, звонить и говорить: «Извините, Ольга против»?
— Ольга не против приезда твоих родителей. Ольга против собственного назначения директором пансионата.
Максим молча взял тарелку и поставил её в посудомойку.
Потом обернулся с видом человека, предъявившего весомый аргумент.
— Я вообще-то тоже по дому помогаю.
Ольга посмотрела на посудомоечную машину.
— Вижу. Ещё две тарелки — и можно подавать на медаль.
— Очень смешно.
— Мне сегодня действительно весело.
Он ушёл в комнату.
Ольга допила чай и открыла рабочую почту.
Минут через двадцать Максим вернулся.
Видимо, решил зайти с другой стороны.
— Маме ещё надо продукты подобрать. Папе жирное нельзя, жареное нежелательно. Она мне список пришлёт.
— Пусть пришлёт тебе.
— Оль…
— Максим, я серьёзно.
— Ну хорошо. Просто первые дни помоги им освоиться.
— Вечером — пожалуйста. Если буду свободна.
— Они приезжают в одиннадцать сорок.
— Встреть.
— У меня созвон.
— Перенеси.
— Не могу.
Ольга наконец закрыла ноутбук.
— Тогда такси.
— С чемоданами?
— Такси обычно умеет перевозить людей с чемоданами.
— Красиво получается.
— Очень. Сервис от вокзала до подъезда.
— Могла бы один день отпроситься.
— Нет.
Максим посмотрел на неё, будто ждал продолжения.
Раньше оно обычно было.
Ольга сердилась, спорила, потом начинала думать: ну ладно, один раз; ну что теперь родителей расстраивать; ну они же уже едут.
А потом именно она меняла бельё, составляла меню, звонила в рестораны, покупала продукты, переносила свои дела и через неделю сама не понимала, почему снова оказалась крайней.
На этот раз продолжения не последовало.
— И что ты предлагаешь? — спросил Максим.
— Тебе?
— Да.
— Заниматься своими гостями.
Он усмехнулся:
— Отлично. Вообще отлично. А я тогда зачем женился?
Ольга посмотрела на него.
— Вот это, кстати, хороший вопрос.
— Только не начинай.
— Я не начинаю. Я уточняю: когда мы разведёмся, кого ты назначишь обслуживать себя?
Максим сначала замер, потом хмыкнул.
— Очень смешно.
— Я не шутила.
Он всё ещё не поверил.
И это Ольгу почему-то задело сильнее самого разговора.
На следующее утро она пришла на работу раньше обычного.
Заместительница Инна принесла кофе и положила перед Ольгой таблицу с задержанными поставками.
— Ты как, живая?
— До конца квартала должна дотянуть.
— Потом отпуск.
— Именно.
Ольга открыла таблицу, потом вспомнила вчерашний разговор.
— Инн, если вдруг мой муж позвонит и скажет, что я со следующей недели в отпуске, не верь.
Инна медленно поставила кружку.
— Мне обязательно знать продолжение?
— Нет.
— Жаль.
Ольга рассмеялась и отправилась к директору.
Она не просила ничего менять. Просто предупредила, что следующие две недели работает по утверждённому графику, а запланированный отпуск остаётся на прежних датах.
Начальник посмотрел на неё поверх очков:
— А почему должно быть иначе?
— Вот и я так думаю.
Дома вечером Ольга освободила шкаф в гостевой, поменяла постельное бельё, положила два комплекта полотенец и поставила рядом запасное одеяло.
Максим несколько раз прошёл мимо двери.
— Всё?
— Всё.
— А генеральная уборка?
Ольга оглядела комнату.
— Чисто.
— Шторы можно было постирать.
— Стиральная машина в ванной.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
На третий день Максим понял, что жена не передумает.
Это стало заметно по количеству списков.
Обычно списки составляла Ольга. У неё были списки продуктов, дел перед поездками, подарков, бытовых покупок.
Максим над ними посмеивался.
Теперь он сидел за кухонным столом с телефоном и бумажкой.
— Так. Они приезжают в четверг…
Ольга ела йогурт.
— Угу.
— В пятницу мама хотела в торговый центр.
— Угу.
— В понедельник папе к врачу в девять двадцать.
— Хорошее время.
— Мне в девять планёрка.
— Неудачное время.
— И чего делать?
Ольга посмотрела на мужа.
— Максим, ты инженер. Я верю, что задача «доставить одного взрослого человека из точки А в точку Б» тебе по силам.
— Очень помогает.
— Обращайся.
В субботу Максим поехал закупать продукты.
Вернулся через два часа с шестью пакетами и выражением человека, который обеспечил продовольственную безопасность небольшого региона.
Ольга разбирала свои покупки и постепенно начинала понимать концепцию.
Три упаковки сосисок.
Пельмени.
Две замороженные пиццы.
Наггетсы.
Пять пачек макарон.
Шесть килограммов картошки.
Майонез.
Десяток яиц.
Три батона.
— Это что?
— Продукты.
— Вижу. А питается кто?
— В смысле?
— Люди, Максим. Где овощи? Рыба? Творог? Фрукты?
— Купим потом.
— У твоего отца диета.
— Он картошку ест.
— Шесть килограммов?
— Она не пропадёт.
Ольга подняла упаковку сосисок.
— А это?
— Что?
— Диетическое питание?
— Не придирайся.
— Даже не собираюсь.
Она положила сосиски обратно.
— Мне просто интересно, на какой день запланировано восстание постояльцев.
Максим что-то пробормотал про то, что нормальные люди едят обычную еду.
Ольга не вмешивалась.
Он сам обещал родителям двухнедельное гостеприимство. Сам и организовывал.
К четвергу его уверенность заметно уменьшилась.
Утром он всё-таки перенёс созвон и поехал на вокзал.
Ольга была на работе, когда Тамара Павловна прислала ей сообщение:
«Доехали. Не отвлекайся, вечером увидимся».
Ольга ответила:
«Хорошо. Очень рада, что добрались».
И это была правда.
Со свёкрами у неё никогда не было серьёзных проблем.
Тамара Павловна была женщиной деятельной и довольно прямой. Николай Сергеевич после выхода на пенсию увлёкся ремонтом всего, что ещё не успело окончательно сломаться.
Они могли утомить советами, могли десять раз спросить, тепло ли Ольга одевается, но беспомощными людьми точно не были.
Именно поэтому история с двухнедельным отпуском казалась ещё страннее.
Когда Ольга вернулась домой около семи, на кухне происходило что-то подозрительное.
Тамара Павловна стояла возле открытого холодильника.
— Олечка, привет!
Обнялись.
Николай Сергеевич вышел из комнаты.
— Ну наконец хозяйка пришла.
Ольга сняла пальто.
— Как доехали?
— Нормально. Максим встретил. Правда, потом убежал на работу, — ответила Тамара Павловна. — Ты чего такая уставшая?
— Конец квартала.
Свекровь удивилась:
— А ты ещё работаешь?
Ольга посмотрела на неё.
Вот оно.
— Конечно.
— Максим говорил, ты отпуск возьмёшь.
Из комнаты донёсся голос:
— Мам, ну я говорил, что, возможно, возьмёт!
Тамара Павловна повернула голову.
— Ты говорил: «Оля отпуск специально перенесёт, чтобы вы спокойно приехали».
На кухне стало тихо.
Ольга сняла часы и положила их на полку.
— Вот даже как.
Максим появился в дверях.
— Ну какая теперь разница?
— Мне тоже интересно, — сказала его мать. — А зачем ей отпуск брать?
Максим посмотрел на холодильник.
— Мам, мы уже это обсудили.
— С кем?
Ольга усмехнулась.
— Хороший вопрос.
Тамара Павловна перевела взгляд с одного на другого.
— Так. Я пока ничего не понимаю.
— И не надо, — быстро сказал Максим. — Оля просто решила работать.
— А что ей ещё делать? — спросил Николай Сергеевич. — Работу работать, я полагаю.
Максим раздражённо выдохнул.
— Пап, давайте без этого.
Ужин он решил приготовить сам.
Получились макароны с сосисками.
Тамара Павловна посмотрела на тарелку мужа.
— Коле сосиски нельзя.
— Ну одну можно.
— Кто сказал?
— Мам, один раз ничего не будет.
Николай Сергеевич спокойно отодвинул сосиску.
— Я макароны съем.
Тамара Павловна открыла холодильник.
— А завтра магазин где?
Ольга объяснила.
— За углом супермаркет. Если хороший овощной — через два дома. Я утром покажу на карте.
Максим вмешался:
— Я заеду после работы.
— Зачем? — удивилась мать. — Мы сами сходим.
Он замолчал.
Видимо, в его сценарии эта реплика отсутствовала.
Уже на второй день вся тщательно сконструированная Максимом система начала разваливаться в неожиданную сторону.
Тамара Павловна сама сходила в магазин, вернулась с овощами, курицей, творогом и яблоками.
Николай Сергеевич нашёл по телефону маршрут до диагностического центра.
— Такси вызову в понедельник.
Максим встрепенулся:
— Я отвезу.
— У тебя планёрка.
— Перенесу.
Отец посмотрел на него.
— А зачем? У меня ноги есть, телефон есть, деньги на такси тоже есть. Я не в экспедицию собираюсь.
— Я думал, вам помощь нужна.
— Нужна будет — скажу.
В субботу родители вообще исчезли почти на весь день.
Тамара Павловна хотела посмотреть новую набережную, Николай Сергеевич нашёл выставку старых автомобилей, и они уехали на автобусе.
Максим ходил по квартире озадаченный.
— А где они?
— Гуляют.
— Одни?
Ольга оторвалась от книги.
— Им шестьдесят четыре и шестьдесят семь, а не шесть и семь.
— Могли сказать.
— Сказали. Ты был в душе.
Максим сел рядом.
— Ты специально всё это делаешь?
— Что именно?
— Отстраняешься.
— Я вчера приготовила ужин. Сегодня утром сварила кофе на всех. С твоей мамой час разговаривала. Что ещё требуется?
— Раньше ты как-то… по-другому принимала гостей.
— Раньше я брала на себя всё. Теперь твои гости приехали по твоему приглашению, поэтому основная организация на тебе.
— Мои родители — это не «мои гости».
— А чьи?
Он не нашёл ответа.
Ольга вернулась к книге.
К вечеру выяснилось, что закончился стиральный порошок.
Максим обнаружил это, когда решил постирать полотенца.
— Оль, порошка нет.
— Знаю.
— Почему не сказала?
Она подняла голову.
— Кому?
— Мне.
— А почему я должна сообщать тебе о каждом закончившемся средстве?
— Ну ты же обычно покупаешь.
— Обычно да.
— И?
— Теперь ты ведёшь хозяйство на время приезда родителей.
Максим посмотрел на пустую упаковку, потом на неё.
— Это уже детский сад.
— Согласна. Взрослый человек обычно просто идёт и покупает порошок.
Через десять минут он ушёл в магазин.
Вернулся с капсулами для посудомоечной машины.
Ольга молча посмотрела на упаковку.
Максим посмотрел на упаковку.
— Они рядом стояли.
— Это сильное оправдание.
Пришлось идти снова.
На третий вечер Тамара Павловна готовила рыбу в духовке.
Николай Сергеевич резал салат.
Максим сидел с ноутбуком.
— Мам, а хлеб есть?
Тамара Павловна не обернулась.
— Посмотри.
— Я не вижу.
— Тогда, вероятно, нет.
— А где ближайший хлебный?
Николай Сергеевич положил нож.
— Сынок.
— Что?
— Ты здесь восемь лет живёшь.
— И?
— Ничего. Просто интересное наблюдение.
Ольга рассмеялась в своей комнате.
Максим услышал.
— Очень смешно вам всем.
— Да мы не над тобой, — сказала мать.
Николай Сергеевич посмотрел на жену.
— Над ним.
Тамара Павловна тоже засмеялась.
— Коля.
— А что? Человеку тридцать восемь лет, он хлеб в собственном районе разыскивает как археологическую находку.
Максим всё-таки сходил.
Через пару дней Николай Сергеевич заметил, что дверца одного кухонного шкафа перекосилась.
Он достал из своего чемодана маленький набор инструментов.
Ольга удивилась:
— Вы ещё и отвёртку с собой возите?
— Тамара фен берёт, я отвёртку. У каждого свои слабости.
Через двадцать минут дверца закрывалась нормально.
Максим пришёл на кухню.
— Я собирался её сделать.
Отец кивнул:
— Конечно.
— Правда собирался.
— Я тебе верю.
— Просто времени не было.
— Максим, петля разболталась прошлой зимой.
Тамара Павловна поставила на стол тарелку с гречкой.
— Ты лучше скажи, почему у тебя приготовление этой гречки вчера заняло сорок минут и три телефонных звонка мне.
— Я спросил пропорции воды.
— Трижды?
— Первый раз не расслышал.
Николай Сергеевич посмотрел на жену:
— Где мы ошиблись?
— Видимо, когда в десятом классе перестали проверять, поел ли он.
Ольга улыбнулась, но веселья в ней становилось всё меньше.
Потому что на поверхности история действительно выглядела забавно.
Взрослый мужчина обнаруживал стиральный порошок, мусорные пакеты, чистое бельё и тот удивительный факт, что продукты не размножаются в холодильнике ночью.
Но Максим не смеялся вместе со всеми.
Он злился.
И злился в основном не на себя.
На восьмой день Ольга вернулась поздно.
Квартал закрывали тяжело, один из поставщиков сорвал срок, и она почти два часа провела на телефоне.
В прихожей стоял пакет с мусором.
Максим лежал на диване.
— Ты мусор вынесешь? — спросил он.
Ольга сняла обувь.
— Нет.
— Ты всё равно завтра утром пойдёшь.
— А ты сегодня вечером можешь пойти.
— Я устал.
Она посмотрела на него.
— Я тоже.
— Оль, ну пакет уже стоит.
— Отлично. Половина задачи выполнена.
Из кухни вышла Тамара Павловна.
— Я вынесу.
Ольга сразу остановила её:
— Не надо.
Максим недовольно посмотрел на жену.
— Ну вот видишь, мама сама предложила.
— Именно поэтому не надо.
— Да что ты из каждой мелочи устраиваешь принцип?
Тамара Павловна замерла.
Ольга спокойно сняла пальто.
— Потому что мелочи повторяются каждый день.
— Мама, не обращай внимания. У Оли сейчас период такой. Она решила доказать, что здесь вообще ничего делать не должна.
Ольга повернулась.
Вот это уже было не смешно.
— Максим, ещё раз.
— Что?
— Не надо объяснять своим родителям мои поступки так, как тебе удобно.
— А как их объяснить?
— Правдой.
— Какой?
— Ты пригласил родителей на две недели, не спросив меня. Пообещал им мой отпуск, не спросив меня. Составил расписание, в котором я должна была готовить, возить и развлекать взрослых самостоятельных людей. А теперь злишься, потому что я не стала выполнять твой план.
Максим усмехнулся:
— Можно подумать, тебя заставляли.
Тамара Павловна нахмурилась.
— Максим, ты действительно сказал Оле взять отпуск ради нас?
— Мам, да не ради вас. Просто чтобы всем было удобно.
— Кому всем?
Он замолчал.
— Тебе, — ответила Ольга.
Николай Сергеевич вышел из гостевой.
— Что происходит?
— Ничего, — буркнул Максим.
— Нет, погоди, — сказала Тамара Павловна. — Ты нам сказал, что Оля сама решила отпуск перенести.
Максим раздражённо потёр лицо.
— Какая теперь разница, что я сказал?
— Большая, — ответила мать. — Я потому и согласилась на две недели. Думала, у неё отпуск, все свободны, никому не мешаем.
— Вы никому не мешаете, — сказала Ольга.
— Вот именно, — подхватил Максим. — Значит, закончили.
— Нет, — Тамара Павловна смотрела на сына. — Я хочу понять. Ты решил за жену, когда ей брать отпуск?
— Я предложил.
Ольга чуть не рассмеялась.
— Предложение обычно делают до покупки билетов.
Николай Сергеевич взял пакет с мусором.
— Я вынесу.
— Пап, поставь.
— Да нет, я уже оделся.
Он посмотрел на сына.
— А вы пока договорите. У вас тут, похоже, проблема не в мусоре.
На следующий день выяснилось, что и это было ещё не всё.
Ольга с Тамарой Павловной пили вечером чай.
Максим задержался на работе, Николай Сергеевич смотрел передачу в комнате.
Свекровь неожиданно сказала:
— Мы зимой, наверное, всё-таки гостиницу возьмём.
Ольга подняла взгляд.
— Зимой?
— Ну да. Когда ремонт у нас начнётся.
— Какой ремонт?
— Кухня и коридор. Максим предложил мастеров на январь вызвать. Сказал, мы месяц у вас поживём, чтобы в пыли не сидеть.
Ольга медленно поставила чашку.
— Месяц?
Тамара Павловна тоже перестала пить чай.
— Ты не знала?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
Обе помолчали.
Тамара Павловна первой отвела глаза.
— Вот паразит.
Ольга неожиданно улыбнулась.
— Тамара Павловна…
— Нет, а как его ещё назвать? Он нам всё так рассказал, будто вы это вместе решили.
В этот момент вернулся Максим.
Он едва успел разуться.
— Максим, — позвала мать. — Иди сюда.
По её тону он сразу понял, что вечер будет плохим.
— Что?
— Про январь Ольга ничего не знает.
Он посмотрел на жену.
— Я ещё не успел сказать.
Ольга даже не сразу нашла слова.
— Когда ты собирался успеть? Тридцать первого декабря?
— Оль, до января три месяца.
— А мастерам ты уже звонил?
Максим промолчал.
— Звонил?
— Просто узнавал цены.
— А родителям уже сказал, что они живут у нас месяц.
— Ну а где им жить во время ремонта?
Николай Сергеевич выключил телевизор.
— Например, дома.
— Пап, там пыль будет.
— Мы пережили ремонт ванной в девяносто восьмом. Я думаю, коридор нас не убьёт.
Тамара Павловна посмотрела на сына:
— А почему месяц?
— Чтобы спокойно сделали.
— Максим, мы сами решим, когда нам делать ремонт.
— Я хотел помочь.
— Помощь — это когда тебя попросили, — сказал отец. — А не когда ты всем вокруг расписание составил.
Максим наконец вспылил:
— Да что вы все на меня навалились? Я хотел нормально организовать! Родителям помочь, чтобы они приехали, пожили спокойно. Это что, преступление?
— Нет, — сказала Ольга. — Проблема в том, что организовал ты мой месяц.
— Наш.
— Нет. Твой план состоял из моего отпуска, моей готовки, моих поездок и моего времени.
— Господи, опять.
— И зимний тоже, видимо.
— А что такого, если родители месяц поживут у нас?
— То, что ты решил это один.
— Это и мой дом тоже.
Ольга кивнула.
— Именно. Твой — тоже. Не только твой.
Тамара Павловна неожиданно сказала:
— Максим, Ольга права.
Он повернулся к матери так резко, будто именно этого не ожидал.
— Мам.
— Что «мам»? Ты зачем нас сюда впутал? Мы приехали к вам в гости, а не проверять, насколько твоя жена готова пожертвовать работой ради нашего похода в магазин.
— Я такого не говорил.
— Ты именно это и придумал.
Николай Сергеевич усмехнулся:
— Причём мне особенно нравится часть с врачом. Мне до поликлиники двадцать минут на такси, а ты для этого отпуск Ольге планировал.
— Я хотел, чтобы вам было комфортно.
— Мне комфортнее всего, когда из-за меня люди работу не бросают.
Тамара Павловна вздохнула.
— И в январе мы здесь месяц жить не будем.
— Да почему?
— Потому что я за эти восемь дней уже поняла: семейная близость плохо измеряется количеством взрослых людей, которые утром одновременно хотят попасть в ванную.
Николай Сергеевич кивнул:
— Возьмём квартиру неподалёку, если вообще решим делать ремонт зимой.
— Зачем деньги тратить?
— Затем, что это наши деньги.
Максим замолчал.
Ольга смотрела на него и понимала: даже сейчас он не слышит главного.
Он слышит только отказ.
Ему не нравилось, что план развалился.
Не нравилось, что родители не поддержали.
Не нравилось, что жена больше не подхватывала последствия его решений.
Но сам принцип он всё ещё считал нормальным.
Свёкры уехали в следующий четверг.
Утром перед отъездом Тамара Павловна помогла Ольге снять постельное бельё.
— Не надо, я потом сама.
— Да брось. Мы спали — мы и снимем.
Она сложила наволочки.
— Ты на меня не сердишься?
Ольга удивилась:
— За что?
— За всю эту историю.
— Вы здесь вообще ни при чём.
Тамара Павловна помолчала.
— Наверное, немножко при чём.
— В каком смысле?
— Мы его в молодости избаловали. Я всё делала сама. Потом радовалась: хороший мальчик, не пьёт, не гуляет, учится. А носки как-то сами стирались, еда сама появлялась. Когда он женился, я ещё думала: теперь у него семья, образумится.
Ольга улыбнулась:
— Не сработало.
— Нет. Просто вместо меня появилась ты.
Это было сказано без злости и без попытки оправдаться.
Тамара Павловна положила бельё в корзину.
— Но это уже не твоя обязанность — исправлять то, что мы когда-то недоделали.
Ольга ничего не ответила.
Утром Максим отвёз родителей на вокзал сам.
Вернулся около двух.
Ольга была дома: в тот день она работала удалённо после закрытия квартала.
Свой запланированный отпуск она взяла в прежние даты и переносить его уже ни для кого не собиралась.
Максим зашёл на кухню, открыл холодильник.
— Есть что-нибудь поесть?
Ольга посмотрела на него.
Он замер.
Потом сам рассмеялся.
— Ладно. Понял.
Достал яйца.
Она наблюдала, как он ищет сковородку.
Можно было бы сделать вид, что вот он — переломный момент.
Но Ольга уже слишком хорошо знала мужа.
Одной яичницей восемь лет не исправляются.
Вечером она достала обычный блокнот и положила его на стол.
Максим сел напротив.
— Что это?
— Нам надо поговорить.
— Только не начинай опять про родителей. Они уже уехали.
— Именно поэтому сейчас самое время.
Он устало откинулся на стуле.
— Оль, ну правда. Было две тяжёлые недели. Я понял, что неправильно организовал.
— Нет.
— Что нет?
— Ты понял, что тебе было тяжело.
Максим нахмурился.
— Какая разница?
— Большая.
Ольга открыла блокнот.
— Помнишь мой вопрос про развод?
Он замолчал.
— Ты тогда сказал, что это глупая шутка.
— Потому что это и была глупая шутка.
— Нет.
Максим посмотрел на неё уже внимательнее.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за моих родителей?
— Не из-за них.
— Тогда из-за чего?
Ольга придвинула блокнот.
— Я вчера вечером записала решения, которые ты только за последний год принимал за нас обоих.
— Господи.
— Почитай.
— Я не собираюсь участвовать в бухгалтерии брака.
— Тогда я прочту.
Она не повышала голос.
— Февраль. Ты пригласил на свои именины четырнадцать человек к нам домой. Мне сказал за два дня. Покупки, готовка и уборка автоматически оказались на мне.
— Мы вместе убирали.
— Ты пропылесосил комнату.
— Ну вот.
— Март. Ты пообещал своему двоюродному брату, что я помогу ему с закупкой материалов для ремонта, потому что «я в этом разбираюсь». Он звонил мне на работу три вечера подряд.
— Ему реально нужна была помощь.
— Тогда надо было спросить меня.
Она перевернула страницу.
— Май. Ты сказал своим друзьям, что мы едем с ними на дачу на все выходные. У меня был юбилей у тёти, о котором ты знал.
— Мы тогда не поехали.
— После трёх дней ссоры.
Максим отвёл взгляд.
— Июнь. Ты заказал новый телевизор за семьдесят восемь тысяч из общего счёта.
— Старый плохо показывал.
— Мы договорились крупные покупки обсуждать.
— Нам всё равно телевизор нужен был.
— Вот об этом я и говорю. Ты решил, что нужен, выбрал, заплатил нашими общими деньгами, потом сообщил мне.
Он ничего не сказал.
— Август. Ты пообещал своей сестре, что мы заберём племянника на все выходные.
— Один раз.
— А у меня были планы. Ты про них даже не спросил.
— Это ребёнок, ему девять лет.
— И?
— Ну что «и»? Надо было помочь.
— Снова. «Надо было» — значит почему-то должна я.
Максим начал раздражаться.
— Ты сейчас специально собрала всё плохое за год.
— Нет. Я собрала всё одинаковое.
Он посмотрел на список.
Ольга продолжила:
— Ты принимаешь решение, которое касается нас обоих. Потом сообщаешь мне. Если я возражаю, ты объясняешь, почему нормальная жена должна согласиться. Если я всё равно отказываюсь, я становлюсь холодной, эгоистичной или «не люблю твою семью».
— Я не говорил, что ты не любишь мою семью.
— В прошлую пятницу ты сказал своей матери, что я решила вообще ничего не делать для гостей.
Максим промолчал.
— Я не хочу так жить.
— Ну хорошо. Я буду спрашивать.
— Максим, мы это уже обсуждали.
— Когда?
— После телевизора. После майских выходных. После дня рождения. Каждый раз ты говорил, что понял.
— А что ты от меня хочешь сейчас?
— Чтобы правила нашего брака действительно изменились.
— Какие ещё правила?
— Простые. Никто не распоряжается временем другого. Гостей зовём после согласования. Общие деньги выше определённой суммы тратим после обсуждения. Помощь родственникам обещаем только от своего имени. Дом — ответственность обоих, не «ты делаешь, я помогаю».
Максим усмехнулся.
— Может, ещё договор распечатать?
Ольга закрыла блокнот.
Вот после этой фразы ей всё стало понятно.
Не потому, что он пошутил.
А потому, что снова попытался превратить её серьёзный разговор в каприз.
— Можно и договор.
Он перестал улыбаться.
— Ты правда готова разводиться из-за этого?
— Я готова разводиться из-за того, что восемь лет постепенно превращалась из жены в человека, которому ты выдаёшь задания.
— Это неправда.
— Тогда назови хоть одно большое семейное мероприятие за последние два года, которое полностью организовал ты.
Максим задумался.
— Ну…
— Не надо.
— Я работаю вообще-то.
Ольга невесело улыбнулась.
— Вот именно. И я тоже.
Он походил по кухне.
— Допустим. Хорошо. Я изменюсь.
— Как?
— Ну… буду больше делать.
— Что именно?
— Оля, я не знаю сейчас!
— Вот и я не знаю.
Она встала.
— Поэтому предлагаю так. Мы месяц живём по новым правилам. Не на словах. Если ты считаешь наш брак важным — покажи это действиями.
Максим согласился.
Первые четыре дня всё шло почти идеально.
Он сам ходил в магазин.
Сам приготовил два ужина.
Вынес мусор, не ожидая просьбы.
Позвонил родителям и отдельно сказал, что любые будущие приезды сначала будет обсуждать с Ольгой.
Она заметила это.
И даже подумала, что, возможно, история с родителями действительно стала тем самым неприятным толчком, который иногда требуется человеку.
Через неделю позвонил его приятель Артём.
У того планировалось новоселье за городом.
Максим поговорил с ним и вечером сказал:
— В субботу Артём собирает всех на даче.
Ольга ждала продолжения.
— Ты хочешь поехать? — спросил он.
Она впервые за долгое время улыбнулась.
— Хочу.
Это был правильный вопрос.
Но ещё через несколько дней Максим вернулся к прежнему.
Сначала пообещал сестре, что Ольга поможет выбрать технику в новую квартиру.
— Я же только совет попросил дать.
— От моего имени.
— Ну тебе сложно, что ли?
Потом с общего счёта купил робот-пылесос за сорок с лишним тысяч, потому что была акция.
— Я же для дома купил.
— Мы договорились.
— Да сколько можно всё согласовывать?
А в конце месяца Ольга узнала, что Максим пригласил друзей смотреть футбол в пятницу вечером.
— Всего четыре человека.
— Максим.
— Что?
— Мы обсуждали это три недели назад.
— И что теперь, вообще никого не звать?
— Звать. После одного вопроса мне.
— Оль, это и мой дом тоже.
Она посмотрела на него и неожиданно почувствовала не злость, а усталость.
Ту самую спокойную усталость, после которой спорить уже не хочется.
— Да.
— Ну вот.
— Именно поэтому ты можешь звать сюда людей. Но поскольку это и мой дом тоже, ты должен учитывать меня.
Максим махнул рукой.
— Я не могу жить по инструкции.
— А я не могу жить в системе, где инструкция нужна только мне, потому что ты всегда делаешь как удобно тебе.
В этот раз она не предложила ещё один месяц.
Через неделю подала заявление на развод.
Максим до последнего считал, что она передумает.
Когда они обсуждали продажу квартиры, купленной в браке и ещё не до конца выплаченной по ипотеке, он спрашивал:
— Мы реально сейчас из-за моих родителей квартиру продаём?
Ольга уже перестала объяснять.
После продажи банк получил остаток долга, оставшиеся деньги они разделили поровну.
Ольга сняла небольшую квартиру ближе к работе.
Максим использовал свою часть денег как первоначальный взнос и оформил ипотеку на небольшую однокомнатную квартиру.
Развод прошёл без громких сцен.
Тамара Павловна позвонила Ольге после суда.
— Я не буду спрашивать, можно ли что-то исправить.
— Спасибо.
— Просто знай, я не считаю, что ты разрушила семью.
Ольга помолчала.
— Мне жаль, что так получилось.
— Мне тоже. Но некоторые вещи человек понимает только тогда, когда сам начинает жить с последствиями своих решений.
Через четыре месяца Максим впервые пригласил родителей к себе.
На этот раз позвонил заранее.
Спросил, какие даты им удобны.
Уточнил, на сколько дней они хотят приехать.
Сам купил продукты.
Сам поменял постельное бельё на раскладном диване.
Даже составил список блюд, которые можно отцу.
Когда Тамара Павловна приехала, она достала из сумки контейнер.
— Котлеты из индейки. На сегодня.
Максим заглянул внутрь.
— А ещё?
— Что ещё?
— Ну… ты обычно много еды привозишь.
— Обычно.
Она застегнула сумку.
— Теперь только на первый вечер.
Максим посмотрел на мать.
— Почему?
Тамара Павловна сняла пальто.
— После истории с Олей я решила больше никого две недели не обслуживать. Даже родного сына.
Николай Сергеевич поставил чемодан у стены.
— Особенно родного сына. Ему полезно.
Максим усмехнулся.
— Вы сколько вообще будете?
— Три дня.
— Я же говорил, можете неделю.
— Нам трёх хватит. Потом домой.
— Почему?
Отец пожал плечами:
— У нас свои дела. Представляешь, у взрослых людей бывает своя жизнь.
Максим посмотрел на него.
Потом рассмеялся.
Не обиженно, как раньше.
Просто рассмеялся.
На следующее утро он первым встал, приготовил завтрак и сходил за свежим хлебом.
Магазин он теперь прекрасно знал.
До него было три минуты пешком.
Когда мать спросила, где лежат чистые полотенца, Максим не крикнул из кухни и не предложил ей поискать самой.
Принёс.
После завтрака убрал со стола.
Через два дня отвёз родителей на вокзал и вернулся в пустую квартиру.
Никто не должен был приготовить ужин.
Никто не напоминал про стирку.
Никто не составлял список продуктов.
В ванной лежало полотенце, которое следовало повесить сушиться, а не оставить комком на стиральной машине.
Максим поднял его и повесил.
Когда-то Ольга делала это каждый день.
Он этого почти не замечал.
Теперь замечал.
Только человека, для которого наконец научился замечать, рядом уже не было.
