Оля замерла у окна, глядя на густой морозный туман, который стоял над незамерзающим Енисеем и окутывал правый берег Красноярска. От холода, тянувшего от окна, по коже пробегали мурашки.
За окном в свете фонарей кружили редкие снежинки, машины медленно ползли по проспекту Мира в сторону Коммунального моста.
Пробки в Красноярске зимой были обычным делом, особенно в часы пик, когда весь город пытался добраться с работы домой.
Она собиралась уже уйти, но услышала шаги на лестничной площадке, и сердце сразу ёкнуло. Оля метнулась к двери и осторожно прикрыла её, повернула ключ в замке медленно. Но щелчок показался оглушительным, и она прикусила губу.
Огляделась по сторонам, пытаясь понять, куда спрятаться. В ванную? Нет, там некуда деться. На балкон? Замёрзнет, да и заметят сразу.
Если Кирилл застанет её здесь, в её собственной квартире, то больше не выпустит. Если не произойдет что-нибудь хуже.
Оля помнила его руки на своей шее неделю назад, когда она попыталась возразить ему из-за очередной пьянки с друзьями.
Помнила, как он швырнул её на пол кухни, и она ударилась виском о ножку стола. Жёлто-фиолетовый синяк ещё не сошёл.
Взгляд упал на старый платяной шкаф в гостиной — массивный советский монстр из тёмного дерева, который она купила ещё в первом браке.
Оля рванула к нему, распахнула дверцы и нырнула внутрь, зарываясь в гущу одежды. Воздух внутри был пропитан нафталином и её же духами. Она притянула к себе зимнее пальто, пытаясь спрятаться за ним поглубже.
***
Через минуту замок щёлкнул. Оля зажала рот ладонями, боясь, что собственное дыхание выдаст её. Она слышала только звуки из прихожей: хлопнула дверь, шаги, кашель.
— Ну и где она, по-твоему? — раздался женский голос.
Оля не узнала, кто это. Голос был совершенно незнакомый, резкий и высокий. Значит, муж вернулся не один.
— Откуда мне знать, — буркнул Кирилл. — Сбежала, тварь. Думает, я не найду?!
Женщина хмыкнула.
— Сам виноват. Надо было помягче с ней. А ты сразу руки распустил.
— Ой, не вякай, Яна. Мне надоело терпеть эту дуру. Полтора года изображал влюблённого идиота, а она всё жаловалась, что я грубый. Ещё и детям звонить пыталась.
— Ладно, успокойся. Я же видела, как она садилась в такси до аэропорта. Скорее всего, к сыну в Питер рванула. Там её ищи теперь, — женщина говорила спокойно, будто обсуждала погоду.
Оля сильнее прижала ладони ко рту.
Они прошли в гостиную. Оля услышала, как скрипнул диван, видимо, кто-то сел. Сердце колотилось так, что казалось, они сейчас услышат этот набат в груди.
— Слушай, Кир, — женщина говорила спокойно, будто обсуждала погоду. — Надо быть терпеливее. Теперь где её искать? Может, к детям сбежала?
— Да у неё дети от неё отвернулись. Сын в Питере, дочь в Сочи. Им на мать наплевать, я сам видел, как она им звонил, а они сбрасывали.
Оля закусила губу. Это была наглая ложь.
Дети не отвернулись, просто Кирилл перехватывал её телефон, удалял сообщения, говорил им от её имени, что всё в порядке. Она поняла это только позавчера, когда сумела позвонить сыну с чужого номера. Егор тогда удивился и сказал: «Мама, ты же сама писала, что не хочешь, чтобы мы приезжали».
— Ладно, — продолжила Яна. — Подключишь своих знакомых, быстро найдём. Потом отвезём к Арсену в зимовье. После этого её уже никто не найдёт.
У Оли по спине пробежал холодок. Она вспомнила, как Кирилл как-то обмолвился, что у его дружка есть охотничий домик где-то за Дивногорском, в глухой тайге, куда даже зимой не всякий внедорожник проедет.
— Только алиби придумай, — женщина сказала деловито. — Чтобы тебя не заподозрили.
— Всё на мази, — Кирилл усмехнулся. — Скажу, что поехала на Столбы погулять. Заблудилась. В Красноярске каждую зиму кого-нибудь спасатели ищут. Менты даже рыпаться толком не будут.
Оля сильнее прижала руку ко рту, едва сдерживая рыдание. Она заставила себя дышать медленно, беззвучно. Ноги затекли, в шкафу было душно, но она боялась пошевелиться.
— Кстати, — добавила Яна, — Надо действовать быстро и продать эту квартиру по нормальной цене.
— Я знаю, — огрызнулся Кирилл. — Думаешь, я полтора года с этой клушей жил просто так? Квартира в центре, на Мира, сталинка. Хоть и убитая, но за восемь миллионов минимум дадут. У меня уже есть покупатель. Продадим, поделим, и поедем отдыхать.
Оля закрыла глаза. Значит, всё это время он просто ждал момент, когда сможет избавиться от нее ради квартиры.
Они ещё несколько минут разговаривали о каких-то деталях, потом поднялись.
— Пошли, — бросил Кирилл. — Надо к Арсену съездить, обсудить, как действовать дальше.
Через пару минут дверь в квартире хлопнула.
Она подождала ещё минуту, потом ещё одну. Только когда стало совсем тихо, осмелилась выползти из шкафа.
Ноги её совершенно не слушались. Оля присела на диван, пытаясь отдышаться.
Надо было уходить. Немедленно.
***
Оля рванула в спальню, выдвинула ящик комода и выхватила оттуда паспорт, свидетельство о браке, документы на квартиру. Документы она спрятала в тайнике за плинтусом ещё месяц назад, когда Кирилл впервые поднял на неё руку. Запихнула бумаги в старую сумку, схватила телефон.
Оля сбежала вниз по ступенькам, едва не споткнувшись на последнем пролёте. На улице ударил мороз, пахло выхлопными газами и дымом из печных труб частного сектора где-то в Покровке.
Она поймала такси, старенький «Рено». Водитель, мужчина средних лет, покосился на неё и спросил:
— Куда?
— На Взлётку, — выдохнула Оля. — На улицу Весны.
Такси тронулось. За окном мелькали нарядные витрины кафе на Мира, вывески магазинов, спешащие по тротуарам закутанные в пуховики люди. Красноярск жил своей обычной зимней жизнью, а у Оли рушилось всё.
Она набрала номер Светланы. Знакомая ответила на третий гудок:
— Оля? Ты где?
— Света, можно к тебе? — голос дрожал. — Мне некуда идти.
— Конечно, приезжай. Что случилось?
— Потом расскажу. Я скоро буду.
Светлана жила на Взлётке. Оля познакомилась с ней лет десять назад, когда обе работали в районной администрации. Светлана до сих пор трудилась в отделе соцзащиты, а Оля после первого развода ушла работать простым делопроизводителем в университет.
Такси петляло по улицам нового района. Оля смотрела в окно на высокие панельные дома, но ничего не видела. В голове прокручивались слова Кирилла: «Отвезём к Арсену в зимовье. После этого её уже никто не найдёт».
— Приехали, — сказал водитель. — Триста пятьдесят рублей.
Оля расплатилась и вышла у обычной девятиэтажки. Поднялась на седьмой этаж и позвонила в дверь.
Светлана открыла сразу. Ей было около сорока пяти, коротко стриженная шатенка, в простом домашнем халате. Увидев Олю, она ахнула.
— Господи, на тебе лица нет! Что случилось?
Оля шагнула в прихожую и расплакалась. Светлана обняла её, провела на кухню и усадила за стол. Из комнаты выглянул её сын-подросток Лёня, но, увидев состояние гостьи, молча скрылся обратно.
— Рассказывай, — сказала она, наливая в кружку горячий чай.
Оля говорила сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Про то, как Кирилл изменился после свадьбы. Как запретил ей видеться с подругами, говорил, что они завидуют её счастью. Как забрал у неё банковские карты, объяснив, что в семье деньгами должен управлять мужчина. Как начал придираться к каждой мелочи — то суп жидкий, то пыль не протёрла. А потом начал поднимать руку.
— Неделю назад я сбежала, — Оля вытерла глаза. — Переночевала в дешёвой гостинице у вокзала. Но документы забыла дома. Вернулась сегодня за ними, а там Кирилл с какой-то бабой. Я спряталась в шкафу. И услышала.
Она пересказала разговор. Про зимовье Арсена, про алиби, про Столбы.
Светлана побледнела.
— Он хотел тебя…?
— Да.
— Господи. — Светлана схватила телефон. — Надо в полицию.
— Подожди, — Оля остановила её. — У меня нет доказательств. Я не записывала разговор. Кто поверит? Сначала надо подать на развод и получить охранный ордер. Пока я жена, он может притвориться, что мы просто поссорились. А после развода квартира останется моей, он ничего не получит. И тогда уже можно будет идти в полицию с заявлением об угрозах.
Светлана задумалась:
— Это логично.
— У тебя можно пожить? — Оля посмотрела на неё умоляюще. — Пока я всё не улажу.
— Конечно, живи. Муж будет не против. Он сейчас в депо, вернётся вечером, я ему объясню.
Пётр, муж Светланы, работал мастером в локомотивном депо. Оля встречала его пару раз, он казался спокойным, рассудительным мужчиной.
Светлана устроила Олю на диване в гостиной.
Вечером пришёл Пётр, крепкий мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой, пахнущий машинным маслом и морозом. Светлана вкратце пересказала, что произошло. Пётр нахмурился:
— Вот же урод, — коротко сказал он про Кирилла. — Ольга, не переживай, живи, сколько надо. Если понадобится, у меня есть знакомый юрист, поможет с разводом.
— Спасибо, — прошептала Оля.
Они поужинали. Светлана приготовила простой ужин: жареную картошку с котлетами.
Ночью Оля почти не спала, только ворочалась на диване, вслушиваясь в каждый шорох. Ей казалось, что Кирилл вот-вот ворвётся в квартиру, схватит её.
Утром Светлана разбудила её:
— Оля, вставай. Поедем в суд.
Мировой суд Центрального района находился в здании на улице Ленина. Оля подала заявление на расторжение брака, заплатила госпошлину. Судья, женщина с усталым лицом, посмотрела на неё сочувственно:
— У вас есть несовершеннолетние дети?
— Нет. Дети взрослые, от первого брака.
— Имущественные споры?
— Квартира оформлена на меня до брака. Он не собственник.
— Тогда назначаем слушание через месяц. Приходите с паспортом и свидетельством о браке.
Оля вышла из суда и почувствовала облегчение. Первый шаг сделан.
Телефон зазвонил почти сразу. Кирилл. Оля посмотрела на экран, помедлила, потом всё же ответила:
— Да?
— Где ты, дрянь? — он орал так, что она отдёрнула телефон от уха. — Ты куда сбежала?
— Я подала на развод! Собирай свои вещи и съезжай из моей квартиры.
— Что?! — он захлебнулся от ярости. — Ты думаешь, я это так оставлю?
— Ты ничего не получишь. Квартира моя.
— Я тебя найду! — Кирилл перешёл на крик. — Ты думаешь, что спрячешься от меня? Я знаю, где ты!
— Не знаешь, — спокойно сказала Оля. — И не узнаешь. А если попытаешься меня искать, я пойду в полицию и расскажу про твои планы.
Кирилл замолчал, потом выругался и бросил трубку.
Оля выдохнула и посмотрела на Светлану.
— Всё. Теперь осталось только дождаться.
***
Месяц пролетел быстро. Оля жила у Светланы, помогала по хозяйству, готовила, присматривала за квартирой, когда все были на работе. Кирилл звонил ещё несколько раз, но она не отвечала. Потом звонки прекратились.
Через месяц она получила решение суда о расторжении брака и почувствовала, будто огромный камень свалился с души.
— Свободна, — сказала она Светлане. — Наконец-то.
Но Оля боялась возвращаться одна, и Пётр предложил поехать вместе с ней. Они приехали на проспект Мира в субботу, около полудня. Оля открыла дверь своей квартиры и замерла на пороге.
Внутри был разгром.
Обои сорваны со стен длинными полосами, на полу валялись осколки посуды и земля из цветочных горшков. Телевизора не было, как и микроволновки, и чайника. Мебель перевёрнута, на диване зияла дыра — видимо, Кирилл полоснул ножом. На стенах кривыми буквами было нацарапано что-то матерное.
— Сволочь, — выдохнула Светлана.
Оля прошла в спальню. Там было ещё хуже. Шкаф распотрошён, одежда валялась на полу, часть явно украдена — пропала её норковая шуба и новые сапоги.
Пётр обошёл квартиру.
— Оля, надо заявление в полицию писать. Это порча имущества и кража.
— Не надо, — Оля села на перевёрнутый стул. — Мне уже всё равно.
Она смотрела на разгром и чувствовала только усталость. Полтора года жизни, потраченные на этого человека. Год страха, унижений, боли. И вот итог.
Похоже, после её звонка Кирилл понял, что квартиру ему не продать, и решил отомстить — забрать хоть что-то ценное и всё разрушить. Но она жива, и это было самое главное.
Светлана подошла к ней и обняла.
— Ничего. Обои переклеим, мебель новую купим. Петя, поможем ведь Оле?
— Конечно, — ответил Пётр. — Завтра же приедем, начнём убирать.
Оля улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо вам. Спасибо, что вы есть.
Они ещё час разгребали квартиру, собирая то, что осталось целым. Потом Оля заперла дверь, и они уехали.
Вечером, сидя у Светланы на кухне с чашкой чая, Оля смотрела в окно на огни Взлётки. Город жил своей жизнью, где-то вдали светился подсвеченный мост через Енисей. Беда миновала. Впереди была новая жизнь, пока неясная и пугающая. Но теперь она знала, что не одна.
