После очередного неприятного случая, который произошёл на уроке одного из шестых классов, Михаил Федорович — директор этого учебного заведения, решился пойти на жестокий эксперимент. Он на свои деньги купил несколько дорогих камер видеонаблюдения, нанял специалистов, и они установили эти приборы в тех кабинетах, где чаще всего проходили уроки старшеклассников.
— Теперь все ваши выходки и нехорошие слова в адрес учителей на уроках будут отслеживаться из моего кабинета, и из кабинета начальника отдела образования камерами слежения! – угрожающим тоном произнёс он на школьной линейке. – Понятно вам? И попробуйте только!.. – затряс он кулаком в воздухе, не уточняя, что нельзя пробовать ученикам. — Запись ваших безобразий будет тут же переслана уголовным следователям, и на следующий день вы окажетесь в спецшколе для малолетних преступников!
— Не имеете права! – попытался было возразить один из самых главных хулиганов школы. – В нашей конституции написано, что…
— Твоя конституция – это твой школьный дневник! – грубо перебил его директор. – А мой эксперимент согласован с отделом образования. Ясно тебе, Фараонов? Или ты на самом деле возомнил себя фараоном, и решился спорить с богами? Имей в виду, лично за тобой будут следить не одна камера, а сразу четыре, три из которых незаметно установлены в таким местах, до которых твои руки никогда не доберутся. Так что, учись и бойся. И все остальные шалопаи – бойтесь! Всё! Линейка окончена! Разошлись по кабинетам, и начинаем учиться на одни пятёрки.
Эксперимент директора удался на славу. Сразу после этого заявления директора на всех уроках стало тихо-тихо. Даже начальные классы, и те притихли, боясь плеваться жёваными бумажками через трубочку. Старшеклассники же, сдерживая желание показать свою удаль и нахамить педагогу, который, как им казалось, неинтересно вёл урок, теперь только вертели во все стороны головами, выискивая глазами места, где могли прятаться тайные камеры наблюдения, и вздыхали от безысходности.
Но однажды кто-то из учеников не выдержал, и умудрился-таки подложить учительнице по истории кнопку на её стул. И опять это случилось в шестом классе.
Ольга Викторовна вошла в класс весёлая, поздоровалась с учениками, посадила их, и попыталась сесть на свой стул сама. Кнопка была большая, и поэтому кричала учительница очень громко. Прокричавшись, потирая больное место, она стала пожирать гневными глазами детей, и остановила свой взгляд на троечнике Морозове. Тот не раз отличался своими такими же глупыми выходками.
— Мороооозов… – страшно дыша, произнесла Ольга Викторовна. – Твоя работа? Ты что, даже её не боишься? – И она пальцем указала на видеокамеру, которая была направлена прямо на этого троечника.
Ученик вскочил, и делая честные глаза выпалил:
— Почему сразу я? Я ничего не делал, Ольга Викторовна!
— А тогда – кто? Кроме тебя – больше некому!
— Ну, почему?
— А потому что это — твой почерк! Это уже не в-первый раз!
— Я – завязал! Последний раз за кнопку мне так от деда влетело, что я всё-всё понял!
— Что ты понял?
— Делать гадости учителям нельзя. Они несут нам знания. Я могу поклясться, что это не я!
— Какая ещё клятва? Ты уже сто раз клялся, что не будешь хулиганить!
— В это раз клятва будет другая. Настоящая. – Морозов, бесстрашно глядя в камеру наблюдения, вдруг, как в кино, поднёс ладонь ко лбу, и отдал пионерский салют. — Честное пионерское!
В классе все захохотали. Но Морозов, вместо того, чтобы обрадоваться, что рассмешил одноклассников, на них закричал:
— Хватит ржать! Я же не шучу! Ольга Викторовна, скажите им, что с этой клятвой наши деды–пионеры строили коммунизм. Вы же историчка. Вы должны это знать.
— Чего? – Учительница побледнела от испуга, и сама стала коситься на камеру видеонаблюдения. – Морозов, ты что говоришь? Какой коммунизм? Причём здесь коммунизм?
— Как это – причём? Ведь пионеры – это юные строители коммунизма. Мне дедушка так сказал. И пионерская клятва — самая честная клятва. Ведь так?
— Может, он тебе рассказал ещё, и что такое коммунизм? – нервно усмехнулась учительница.
— Конечно. Это – наше не построенное светлое будущее. В котором все дети должны были стать счастливыми. Там ещё был такой классный девиз — от каждого по способностям, и каждому по труду. А теперь мы строим непонятное будущее. Поэтому мы не знаем, что нам делать, и как жить. И учиться поэтому не хотим. Так мне дедушка сказал. И я с ним полностью согласен.
— Немедленно замолчи, Морозов! – ещё больше перепугалась Ольга Викторовна. – Что это за предвыборная пропаганда? — Учительница скорее подошла к камере наблюдения, встала напротив её, и обращаясь к невидимому наблюдателю, с жаром произнесла: — Михаил Фёдорович, честное слово, я здесь не причём! Я детей такому безобразию не учила! Это он сам, в своей семье нахватался!
— Да, Михаил Фёдорович, – кивнул в камеру и ученик. – Честное пионерское, Ольга Викторовна нам про коммунизм ни слова не говорила. Хотя, была должна это сделать. Мой дедушка говорит, что именно поэтому в нашей стране и происходит бардак. Вместо светлого будущего, где человек человеку друг, мы строим общество, где человек человеку волк. А вот если бы мы все вместе снова начали строить коммунизм…
— Морозов! – уже завопила Ольга Викторовна. – Немедленно прекращай наглую агитацию! И чтобы завтра же твои родители стояли в кабинете у директора! Я ведь правильно вызвала родителей, Михаил Фёдорович? – опять уставилась она в камеру наблюдения.
— А за что родителей-то? – застонал ученик.
— За всё! За кнопку, и за… этот твой коммунизм!
— Кнопку положил не я, можете запись в камере проверить! И вместо родителей к вам мой дедушка придёт.
— Почему это?
— А потому что он давно хочет поговорить и с вами, и с директором школы. Как следует поговорить. Как раньше коммунисты разговаривали с продажной буржуазией.
Почти через мгновение в классе появился директор, красный как помидор.
— Значит, так, Морозов, – воскликнул он. – Вызов твоих родителей в школу я отменяю. А вы, Ольга Викторовна, выйдите-ка со мной в коридор.
— Михаил Фёдорович, скажите там в отделе образования, что я, честное слово, детям про коммунизм ни-ни-ни… — начала она опять извиняться в коридоре, но директор её бесцеремонно оборвал.
— Успокойтесь, Ольга Викторовна. Я же не такой дурак, чтобы рисковать по-крупному. Трансляция всегда идёт только в мой кабинет.
— Да? — Учительница по истории облегчённо выдохнула. — Уф… А я-то думала, что всё… Придётся увольняться…. Скажите, откуда взялась кнопка на стуле – узнать можно?
— Увы. Ваш урок первый, а эту кнопку подложили ещё до начала уроков. Видеонаблюдение включаются только с первым звонком. – Директор немного подумал, и добавил: — И вообще, мне кажется, нужно заканчивать этот опасный эксперимент. От греха подальше. Раньше дети хоть просто хулиганили. А теперь они на политику перешли… Вот за это нас с вами по головке — точно — не погладят…
