Я обожаю свой дом. Люблю утром выйти на кухню, включить чайник и постоять у окна – босиком, в халате, пока весь дом еще спит. Никого рядом нет, спокойно так.
А потом приехала Оксана.
Живу я в Малоярославце, в двухкомнатной квартире на первом этаже. Работаю хореографом в детском центре – веду группы для малышей, учу их не бояться движения. Мне за пятьдесят, я грузная, с темно-русым каре, и на занятиях двигаюсь легче, чем в обычной жизни. Дома я хожу медленно.
Брат Сережа живет в Туле – далеко, видимся редко.
Женился поздно, на Оксане: длинной, нескладной, с тонкими редкими волосами и привычкой хрустеть пальцами, когда нервничает. Она домохозяйка, он – инженер на заводе. Детей у них двое, оба школьники.
Раньше они приезжали всей семьей на выходные – раз в месяц, иногда реже. Привозили торт, сидели, пили чай, дети бегали по квартире. Нормально, привычно. Я была им рада.
А потом Оксана стала приезжать одна. С детьми, но без Сережи.
***
Впервые это случилось в осенние каникулы. Позвонила за день:
– Рит, можно мы с ребятами приедем? Сережа в командировке, мне одной дома тоскливо.
– Ну конечно, приезжай.
Я застелила диван в гостиной, купила продукты, приготовила котлеты.
Приехали. Дети, Кирюша и Настя, сразу разошлись по квартире. Оксана села на кухне, вытянула ноги:
– Ой, Рит, как у тебя хорошо. Спокойно. У нас в Туле у соседей ремонт – просто невозможное что — то.
Я улыбнулась, налила ей чаю. Первый день прошел нормально. На второй Оксана спала до обеда. Дети проснулись в семь утра, включили телевизор на полную громкость, съели все печенье из банки.
Я собиралась на работу – выходила из душа, а на полу в коридоре горой лежали детские ботинки, куртки и даже рюкзаки. Наступила на пластиковую машинку, чуть не упала.
Оксана появилась на кухне к часу дня – я на обед пришла. Зевнула, потянулась:
– Рит, а есть что поесть? Мы голодные.
Я оставила суп на плите, котлеты убрала в холодильник и ушла на работу. Вернулась вечером: в мойке гора грязной посуды, на столе крошки, а котлет нет. Оксана сидела на диване с телефоном, дети смотрели мультики.
– Спасибо за котлеты, – сказала Оксана, даже не оторвавшись от экрана. – Кирюша целых две съел, представляешь?
Я молча прибрала кухню, помыла посуду. Ничего не сказала – ну, гости ведь. Бывает. Неделя пролетит быстро…
Неделя пролетела быстро.
Оксана уехала, оставив после себя мокрое полотенце на гостином диване и липкие разводы от детского сока на подоконнике. Я навела порядок и подумала: ладно, это один раз. Каникулы все-таки.
***
В зимние каникулы Оксана приехала снова. Теперь уже без предупреждения за день – позвонила прямо с вокзала:
– Рит, мы уже на подходе, открывай!
Я была дома, собиралась стирать. Открыла.
Они ввалились в прихожую. Оксана с двумя тяжелыми сумками, дети с рюкзаками, все в снегу, шумные, замерзшие. Я кинулась ставить чайник, доставать из шкафа чистое белье, освобождать диван.
На этот раз они пробыли десять дней.
Оксана не готовила ни разу. Не мыла за собой посуду. И не ходила в магазин. Утром вставала поздно, вечером засиживалась перед телевизором до ночи. Отдыхала, как она сама выразилась.
На третий день я пришла с работы уставшая – провела четыре детские группы подряд, спина буквально гудела. На кухне меня ждала Оксана с претензией:
– Рит, у тебя молоко скисло. Я детям хотела кашу сварить, а оно кислое.
Я посмотрела на нее. В моих домашних тапочках, в простой блузке, сидит как у себя дома.
– Купи свежее, – сказала я. – Магазин прямо через дорогу.
Оксана моргнула. Помолчала.
– Ну ладно. Завтра схожу.
В магазин она действительно сходила на следующий день, но принесла оттуда только сладкие питьевые йогурты для своих детей. А молоко, хлеб, масло, яйца и колбасу мне снова пришлось покупать самой. На свои деньги.
К пятому дню я перестала узнавать собственную квартиру.
На подоконнике стояла батарея кружек, в ванной висели влажные чужие полотенца. В прихожей громоздилась гора ботинок, через которую я перешагивала каждое утро. На моей полке лежали продукты, которые Оксана покупала исключительно для себя и детей. Мое масло и сыр кончились, и она этого даже не заметила.
Однажды вечером я вошла в ванную, там стояла Оксана и спокойно намазывала лицо моим кремом. Дорогим, который я покупала себе раз в полгода.
– Ой, Рит, надеюсь, ты не против, – непринужденно сказала она, даже не оборачиваясь. – У меня просто свой закончился.
А на следующий день за завтраком Оксана выдала:
– Рит, у тебя тут так хорошо, спокойно, может, мы до конца каникул у тебя останемся?
Я выдавила дежурное:
– Конечно.
А потом закрылась в ванной и долго стояла под душем, потому что больше побыть одной в собственной квартире было просто негде.
После каникул они наконец уехали. Я два дня отмывала квартиру. Отскребала стены, потому что они разрисовали фломастером обои, выносила пакеты с мусором, перестирывала горы белья.
Позвонила Сереже. Сказала осторожно:
– Сереж, Оксана у меня гостила целых десять дней.
Он ответил просто:
– Ну да, она говорила. Спасибо, Рит, что приняла их. Ей одной в Туле тяжело с детьми.
Тяжело ей. А мне – легко? Я работаю пять дней в неделю, у меня физически тяжелая работа. Мне за пятьдесят, и спина уже давно дает о себе знать. Я прихожу домой и хочу элементарного покоя. А вместо него получаю грязную посуду, детские крики из-за стены и скупую благодарность в виде «спасибо за котлеты», брошенного в спину.
***
В весенние каникулы Оксана позвонила снова. На этот раз – за два дня. Сказала радостно:
– Рит, дети уже вещи собирают! Мы в среду приедем, ладно? Кирюша так ждет поездки!
Я открыла рот, чтобы твердо сказать «нет». Но из горла привычно вылетело:
– Приезжайте.
И они приехали. Только на этот раз Оксана без предупреждения привезла с собой подругу Свету. С дочкой.
– Рит, я Свете рассказала, какая у тебя уютная квартира – она тоже попросилась. Ты ведь не против?
Я была против. Очень против. Но снова промолчала.
Пятеро гостей в двухкомнатной квартире, трое из которых – дети. Мою спальню без моего согласия отдали Свете с дочкой, Оксана с детьми устроилась в гостиной на диване, а я легла на раскладушке на кухне. На кухне, в своем собственном доме.
Оксана ходила по квартире хозяйкой – показывала Свете, где лежат полотенца, где посуда, как запускать стиральную машину. Как будто это было ее личное жилье. Я стояла в коридоре в халате и чувствовала себя квартиранткой.
На второй вечер Оксана заявила при Свете:
– Рит, знаешь, тут бы шторы в гостиной сменить. Эти уже совсем выцвели. Да и линолеум на кухне староват – можно же нормальный ламинат положить.
Я промолчала.
Света уехала через три дня. Оксана с детьми – через неделю. После них в мойке осталась кастрюля с прилипшими ко дну макаронами и записка на холодильнике:
«Рит, заберешь Кирюшину куртку из прихожей. Он забыл. Привезешь в следующий раз))».
В следующий раз.
Я позвонила подруге Валентине, рассказала все. Валентина помолчала:
– Рита, ты понимаешь, что она тебя просто использует? Какое это «в гости». Они к тебе как в санаторий мотаются!
Я и сама это знала. Но правду им сказать было стыдно.
К маминому дню рождения Сережа всегда приезжал, и я решила: скажу. При всех. Не потому что мне хотелось скандала, а потому что один на один Оксана меня просто не слышала. Я уже пробовала говорить намеками, мягко просила приезжать пореже – она лишь смеялась и отвечала:
– Рит, ну мы же семья!
Семья. Которая съедает мою еду подчистую,, спит на моих постелях и попутно советует мне делать ремонт.
***
Собрались в субботу у меня – Сережа с Оксаной, мама, тетя Вера из Обнинска, двоюродная сестра Катя. Маме привезли большой торт. Стол я накрыла полностью сама – салаты, запеканка, пирог с яблоками. Оксана пришла нарядная, в новой блузке, с бутылкой.
– Рит, давай я тебе помогу, – весело предложила она и сразу села за стол.
Я раскладывала горячую запеканку, расставляла тарелки. Оксана увлеченно разговаривала с тетей Верой. Дети громили соседнюю комнату.
После того как все поели горячее, я встала. Спокойно, как на занятиях перед группой малышей – когда нужно, чтобы все мгновенно замолчали.
– Подождите, пожалуйста. Я хочу кое-что сказать.
Все повернулись ко мне. Оксана удивленно подняла бровь.
– За этот год, – начала я, – Оксана с детьми гостила у меня трижды. Осенние каникулы – неделю. Зимние – десять дней. Весенние – неделю, да еще и с подругой и ее ребенком, которых я вообще не приглашала.
Оксана перестала жевать.
– За все это время, – продолжила я. – Я не получила от нее ни малейшей помощи. Ни продуктов она не купила, ни уборки не сделала. Ни элементарного человеческого «спасибо за гостеприимство» я не заслужила. Вместо этого я выслушивала замечания о моих выцветших шторах и претензии по поводу скисшего молока.
Мама отложила вилку. Сережа опустил глаза, а тетя Вера переводила растерянный взгляд с меня на Оксану.
– Я очень люблю Сережу. Люблю племянников. Но мой дом – это мой дом. И я больше не готова работать бесплатной кухаркой и прачкой. Если хотите приезжать ко мне – только по предварительной договоренности, со своими продуктами и максимум на выходные.
Оксана густо покраснела.
– Рита, ну зачем ты это устраиваешь… при всех… Мы же семья, разве нельзя по-простому обо всем договориться?
– По-простому – это когда стараются оба, – ответила я. – А не когда одна сторона живет в свое удовольствие, а вторая ее безвылазно обслуживает.
Сережа поднял взгляд на жену и сказал:
– Оксан, она права.
Оксана резко встала. Постояла секунду, а потом бросила:
– Ну, раз так – мы больше навязываться не будем.
Она ушла в прихожую. Дети мгновенно притихли: Кирюша испуганно выглянул из комнаты, Настя прижалась к дверному косяку.
Тетя Вера со вздохом покачала головой:
– Давно надо было рамки обозначить.
Мама ничего не сказала вслух, но под столом крепко взяла меня за руку и сжала. Этот жест я помнила с детства – так она без слов говорила «я с тобой».
Оксана суетливо одевала детей в прихожей. Кирюша спросил:
– Мам, мы к тете Рите больше не приедем?
Она не ответила. Настя прижимала к себе плюшевую собаку, которую забыла у меня в прошлый раз. Мне стало по-человечески жалко детей – они-то ни в чем не были виноваты. Но это не означало, что я должна была и дальше жертвовать своей жизнью и своим покоем.
***
Лето прошло спокойно. Оксана больше не звонила и не приезжала без спроса. Сережа несколько раз наведывался один на выходные – сидел на кухне, рассказывал про завод. Про жену он не заговаривал, я тоже вопросов не задавала.
В августе от Оксаны пришло короткое сообщение:
«Рита, Кирюша очень просится в гости. Можно ему приехать на день?»
Я ответила:
«Можно. На один день».
Они приехали утром, уехали вечером. Оксана сама привезла пакет с продуктами к обеду, а перед уходом молча вымыла за собой и детьми всю посуду. Мы никак не обсуждали тот майский разговор – обошлись без извинений и выяснения отношений. Просто правила совместного существования изменились, и она их приняла. Перестала считать мой дом своим.
