Настойчивая трель звонка застала Карину с губкой в руках. Она как раз пыталась оттереть странный белесый прямоугольник на нижней панели массивного буфета. Клей от какой-то магазинной наклейки въелся в лак намертво, не поддаваясь ни мылу, ни жесткой стороне мочалки.
Карина бросила губку в пластиковое ведро. Вытерла ладони о домашние спортивные штаны и пошла в прихожую.
На пороге стояла Альбина Кузьминична. Бывшая свекровь опиралась на длинный зонт-трость, хотя на улице с самого утра сияло солнце. На сгибе локтя она удерживала два объемных полиэтиленовых пакета.
— Открыто же, — бросила свекровь вместо приветствия. — Я стучала, ты не слышишь ничего.
Альбина Кузьминична шагнула в коридор. Стянула легкий бежевый плащ, повесила его на крючок и аккуратно сдвинула туфли в угол. Карина молча наблюдала за этим хозяйским ритуалом. Внутри неприятно кольнуло раздражение. Три месяца прошло с тех пор, как Тимур съехал, а его мать продолжала вести себя так, будто у нее здесь абонемент на посещение.
— Проходите, Альбина Кузьминична, — без особого энтузиазма произнесла невестка. — Только я не ждала гостей. Суббота, уборка.
— А я не в гости.
Свекровь прошла прямо в гостиную. Остановилась посреди комнаты, критически осматривая пустые полки там, где раньше стояли игровые приставки и колонки ее сына.
— Я приехала забрать оставшиеся вещи Тимура, — заявила она. — Теплые свитеры, зимнюю обувь. Ему скоро в командировку ехать, а он там, на съемной квартире, как неприкаянный. Ты же даже не удосужилась ему вещи по-человечески собрать.
Карина прислонилась плечом к дверному косяку.
— Он взрослый мальчик. Тридцать два годика. Сам собирал то, что считал нужным.
— Не дерзи, — осадила ее бывшая свекровь. — Мой сын ушел с одним рюкзаком. Оставил тебе все. Квартиру, мебель, обустроенный быт. Как истинный джентльмен. А ты даже не можешь нормально сложить его зимний гардероб.
Карина отлепилась от косяка.
— Квартиру мы покупали в ипотеку, которую я сейчас плачу одна со своей зарплаты диспетчера. А первоначальный взнос давали мои родители. Ваш истинный джентльмен оставил мне только долги за коммуналку.
Альбина Кузьминична демонстративно развернула первый пакет.
— Вечно ты все переводишь в деньги, Карина. Никакого полета души. Поэтому он от тебя и сбежал. Ты же его загнобила своими придирками. Мужчине нужен тыл, поддержка. Он творец, он бизнес строил! А ты требовала от него отчетов за каждую копейку.
— Бизнес? — Карина не выдержала и коротко рассмеялась. — Вы называете бизнесом ту аферу с криптовалютой, куда он всадил наши отпускные? Или перепродажу китайских кроссовок, которые до сих пор гниют на балконе?
— Он искал себя! — повысила голос свекровь. — И нашел бы, если бы ты в него верила. Но тебе нужны были только стабильность и мещанский комфорт. Ты приземленная. Тебе бы только смены в своей логистике брать, да копейки считать. Вот золотце мое и не выдержало этих рамок.
Свекровь подошла к шкафу-купе. Резко сдвинула зеркальную дверцу. Начала перебирать вешалки, выискивая знакомые рубашки.
— Слава богу, теперь он свободен от этого болота, — продолжала вещать Альбина Кузьминична. — Нашел нормальную работу. Скоро на ноги встанет. А ты так и будешь здесь сидеть и ядом плеваться.
Карина подошла ближе. Ей хотелось просто выставить эту женщину за дверь, но воспитание еще как-то сдерживало.
— Пусть встает на ноги сколько угодно. Только свитера его лежат не там. Нижний ящик, слева. Я их еще месяц назад в вакуумные мешки упаковала.
Свекровь недоверчиво покосилась на невестку. Присела на корточки, выдвинула ящик. Действительно, там лежали плотно сжатые пакеты с зимней одеждой.
— Хоть на это ума хватило, — пробормотала она.
Она начала перекладывать мешки в свои пакеты. Карина стояла рядом, скрестив руки на груди, и ждала, когда этот визит закончится. Но Альбина Кузьминична явно не торопилась. Закончив с вещами, она поднялась, отряхнула руки и перевела взгляд на противоположную стену гостиной.
Там стоял огромный, темного дерева буфет с резными створками. Тот самый, на котором Карина сегодня пыталась оттереть пятно.
— А вот это, — тон свекрови неуловимо изменился, стал более жестким и деловым, — мы тоже заберем.
Карина проследила за ее взглядом.
— Буфет?
— Именно. Это антиквариат. Этот буфет еще мой дед из Германии привез. Наш род его берег десятилетиями. Я его Тимуру на свадьбу отдала, чтобы в вашей пустой квартире хоть одна приличная вещь была. Раз семьи больше нет, наследие возвращается ко мне.
— Никуда он не возвращается, Альбина Кузьминична. Он остается здесь.
Свекровь усмехнулась. Выпрямила спину, всем своим видом показывая превосходство.
— Ты, кажется, не поняла. Это не совместно нажитое имущество. Это подарок. Родовая вещь. Ты к ней никакого отношения не имеешь.
В коридоре раздался настойчивый звонок. Карина нахмурилась. Она никого больше не ждала.
— Это за ним, — невозмутимо пояснила свекровь. — Я машину наняла и мальчиков. Массив дуба тяжелый, сама я его не вынесу. Иди открывай.
Карина почувствовала, как внутри закипает злость. Эта женщина пришла не за вещами. Свитера были только предлогом, чтобы проникнуть в квартиру до приезда грузчиков.
Она пошла в прихожую. Распахнула дверь.
На площадке топтались двое мужчин в рабочих комбинезонах. Старший, с густой щетиной, держал в руках широкие такелажные ремни. Младший неловко переминался, пачкая ботинками придверный коврик.
— Здравствуйте. Мы за мебелью, — басом сообщил старший. — Хозяйка заказывала перевозку габарита.
Из комнаты выплыла Альбина Кузьминична.
— Проходите, ребята. Вот туда, в большую комнату. Только берите аккуратно, вещь старинная, дорогая.
Грузчики сделали шаг через порог.
— Стоп. Никто ничего никуда не заносит, — громко и четко произнесла Карина.
Она преградила путь к гостиной.
— Кариночка, давай без сцен, — Альбина Кузьминична недовольно поджала губы. — Машина оплачена по часам. Я тебе русским языком объяснила: это чужое добро. Придется вернуть. Мальчики, не стойте, проходите.
— Я сказала — нет.
Карина не сдвинулась с места.
— Если эти люди сделают еще хоть шаг в мою квартиру, я вызываю наряд. Статья за незаконное проникновение и попытку хищения имущества.
Старший грузчик замер. Опустил ремни на пол. Почесал затылок.
— Эй, хозяева, вы бы разобрались между собой. Мы таскать наняты, а не в семейных разборках участвовать. Нам проблемы с законом не нужны.
— Мы разберемся, — ответила Карина, не сводя глаз со свекрови. — Выйдите на лестничную клетку и подождите пять минут.
Мужчины с явным облегчением ретировались за порог. Карина захлопнула дверь перед их носами, оставив их на площадке.
Затем повернулась к Альбине Кузьминичне. Щеки свекрови пошли красными пятнами от возмущения. Она явно не ожидала такого жесткого отпора от бывшей невестки, которая все эти годы предпочитала отмалчиваться и сглаживать углы.
— Какая же ты ушлая, Карина, — процедила свекровь. — Вцепилась мертвой хваткой. Тебе самой-то не стыдно? Это история. Наша семья. А ты кто такая, чтобы на нее претендовать? Чужая женщина, которая не смогла удержать мужа, а теперь пытается нажиться на разводе.
— Я хочу, чтобы вы забрали пакеты и покинули мою жилплощадь.
— Я без буфета не уйду. Я тут каждую царапинку знаю! — с надрывом воскликнула Альбина Кузьминична. — Вот эту отметину на ножке Тимур машинкой оставил, когда ему пять лет было. А вот тут лак потемнел… Это память! А ты хочешь ее прихватизировать.
Карина медленно подошла к темному дереву. Провела рукой по гладкой поверхности.
— Знаете, вы правы. Память у вас избирательная. Вы помните царапину от машинки, но почему-то не замечаете кое-чего другого.
Карина слегка отодвинула нижнюю створку.
— Вы помните, куда ваш антиквариат пропадал полтора года назад?
— Тимур возил его на реставрацию, — уверенно отчеканила свекровь. — Мастеру какому-то за город. Он сам мне рассказывал. Говорил, лак нужно обновить, петли смазать. Он заботился о наследии!
— На реставрацию. Понятно.
Карина выдвинула средний ящик. Засунула руку глубоко под бумажную подложку на дне и вытащила обычный белый конверт.
— Ваш Тимур, Альбина Кузьминична, игрок. И любитель легких кредитов. Ваш творец и бизнесмен набрал микрозаймов столько, что нам коллекторы телефоны обрывали.
— Не смей наговаривать на моего сына! — вспылила свекровь. — Он честный человек! Если у него и были временные трудности, то только из-за того, что ты требовала слишком многого!
— Читайте.
Карина достала из конверта плотный желтый бланк. Положила его прямо на темную столешницу буфета.
Альбина Кузьминична недоверчиво покосилась на бумагу. Наклонилась поближе.
С улицы сквозь приоткрытое окно доносился ровный гул проезжающих машин.
— Ломбард «Антик-Гарант», — прочитала свекровь дрогнувшим голосом. — Залоговый билет. Оценочная стоимость… Предмет залога: буфет резной, красное дерево. Заемщик…
Она осеклась. Слова застряли у нее в горле.
— Заемщик — Тимур Сергеевич, — закончила за нее Карина. — Ваш сын вывез вашу родовую гордость на грузовом такси, пока я была у родителей. И получил за него сущие копейки. Только чтобы закрыть самые горящие проценты по своим провальным ставкам на спорт. Никакой реставрации не было.
Свекровь подняла глаза. В них плескалась растерянность. Вся ее былая спесь начала осыпаться, как старая штукатурка.
— Он не мог. Это ошибка. Он бы у меня попросил…
— У вас просить нечего. Вы сами ему свою пенсию отдавали на его «бизнесы». А кредиторы ждать не любят. Им нужны живые деньги.
Карина выложила рядом вторую бумагу. Обычный кассовый чек с прикрепленной квитанцией.
— А вот это квитанция о выкупе. Посмотрите на графу «Плательщик».
Альбина Кузьминична перевела взгляд на второй документ.
— Там моя фамилия, — невозмутимо пояснила невестка. — Моя подпись. Я сняла деньги со своего накопительного счета. Те самые, которые откладывала на ремонт ванной. И выкупила буфет обратно. Причем с огромной комиссией сверху, потому что ваш сын просрочил все платежи.
Свекровь переводила взгляд с бумаг на Карину и обратно.
— Подойдите сюда, — Карина поманила ее к боковой стенке буфета. — Вы же каждую царапинку знаете. Смотрите.
Она ткнула пальцем в тот самый едва заметный белесый прямоугольник на лаке в самом низу, который пыталась оттереть утром.
— Это след от наклейки со штрихкодом. В ломбарде клеят учетные номера на каждый предмет. Я оттирала его полночи, но клей въелся намертво. Полтора года вы приезжали к нам в гости, пили здесь вино, гладили эти створки и ничего не замечали.
Альбина Кузьминична отшатнулась от мебели, словно та вдруг стала горячей.
— Так что юридически и фактически, — Карина сгребла бумаги обратно в конверт, — это теперь моя личная собственность. Я за нее заплатила живыми деньгами. И никакая машина за ним не приедет. Ваш сын продал историю вашей семьи за долги. А я ее купила.
В коридоре раздалось неловкое покашливание. Дверь приоткрылась.
— Хозяйка, ну мы это… поедем, наверное? — подал голос старший грузчик с площадки. — Время идет, у нас следующий заказ намечается.
Альбина Кузьминична медленно повернулась к выходу. Плечи в светлом плаще опустились. Вся ее властность и агрессия испарились, оставив только уязвленную гордость.
Она молча подхватила свои пакеты с вещами.
— А за ложный вызов кто компенсировать будет? — нахмурился грузчик. — Мы приехали, ремни таскали. Время потеряли.
— Я заплачу, — сдавленно произнесла свекровь. Она полезла в сумку за кошельком. — Пойдемте вниз.
Она не стала прощаться. Не сказала больше ни единого слова в защиту своего сына. Просто расплатилась с рабочими, сунула кошелек обратно и пошла к лифту, ни разу не оглянувшись на темное дерево в гостиной.
Карина закрыла замок. Буфет стоял на своем привычном месте, занимая половину стены. Продавать его она не собиралась. Красивая вещь. И очень практичная.
