Боре не везло.
Не то, чтобы совсем невезучим он был, нет, просто в любви не везло.
Так бывает.
Первая его любовь, Маринка Артёмова, не дождалась Бориса, замуж вышла, в город укатила.
Света Фролова тоже на богатства сына местного председателя позарилась, а он пьёт, гуляет, работать не хочет, папа давно уже не председатель, а этот не приспособлен ни к чему, вот Светка горе и мыкает, на кулак мотает.
В город уехал Боря, там вроде с одной началось, мальчишечка у неё, Славка, хороший такой, глазастый.
Она, Люся, как его Борю -то привела к себе, тот подошёл, посмотрел внимательно, малец был, четыре годика, а умный.
-Ты мой папка, да?
Боря и ошалел, и Люся замерла.
А мальчишка стоял, стоял и обнял за ноги Борю, да крепко так.
-Папка, родненький, я тебя таким и представлял.
У Бори слёзы потекли, ну как так -то, а? Нельзя чтобы мальчишки, да девчонки, без папков росли, так Боря думает.
Он в полной семье рос, мама, отец, два брата и сестра, все любят и уважают друг друга.
Все устроенные, один он, Боря, невезучий какой-то.
И руки у него золотые, и не пьющий, а вот не везёт.
-А ты куда, папка, разве ты не останешься?
Люся пытается что-то доказать Славке, мол, дядя Боря завтра придёт, а тот…в ноги вцепился, слёзы, что горох, катятся.
Просит, чтобы не уходил.
-Так мне за вещами надо сходить, Слава.
Вон, у мамы спроси, вещи -то у меня…
-На вокзале, да, папка?
-На вокзале.
-Так давай я с тобой или я дома подожду, я не боюсь один, мама пусть с тобой сходит.
Что ты будешь делать, едва уговорили пацана, что вернётся…папка.
На второй день подошёл к Люсе.
Спросил про Славку, говорит еле как уторкала, а утром соскочил, в садик не хотел идти.
-Сама, что думаешь?
-Я не знаю, Боря, — говорит и в землю смотрит, а потом подняла глаза, а они синие- синие…что небо в июле.
Обнял осторожно Люсю, к себе прижал.
-Что тут думать, Люсь, давай сходиться.
-Давай.
На заводе -то слушок пополз, вот, мол, Люська, какого себе знатного парня отхватила не пьёт, не курит, всё в дом.
А он, ремонт сделал, всё что нужно прибил приколотил, что ненужное выкинул, Славка словно прирос к нему.
Папка и всё, за руку держит, не отпускает.
Пришёл за ним в садик, а там полка отпала, на следующий раз пришёл с инструментом, всё починил, всё поправил.
Герой папка у Славки, на него теперь в садике только не молятся.
Живут.
-Давай Люся жениться, мальчику отец нужен, — Боря говорит.
Та мнётся вроде, но время прошло, согласилась, усыновил быстро Славку Борис.
А что? Она мать одиночка, у него рекомендации от завода, из армии, из школы вот такой парень, вот такой.
-Ты теперь настоящий мой сын, Славка.
-Это как, папка, раньше я не твой был, что ли?
-Мой, только теперь ни один чёрт не подкопается, мой ты.
Зовёт Люсю к своим, в деревню, а то как-то получается нехорошо, вроде женился в тихушку, свадьбу надо, не поймут родные.
Люся всё отговаривается, мол, потом, да потом. Призналась потом, сиротка, мол, вдруг не понравится его, Бориным.
-Ну ты чего, Люся, ты вон какая у меня, как не понравишься? А сын? Сын какой, а?
-Пап, а я понравлюсь?
-А то, да ты что, дядя Вася тебя на коне покатает, как приедем, а дядя Петя на тракторе, дед на рыбалку поведёт, бабушка пирогами откормит, а то ты вон какой, худюсенький у нас, а тётка Зиновья. Та тебя с ног до головы обошьёт, обвяжет.
-Это как так, папка?
-Рукодельница она у нас, мастерица, всё умеет.
-Ух ты.
-А то, ты что сынок, как они рады будут, а эти, двоюродные, там вообще, затаскают тебя, вот такой сильный будешь.
-Мамка, ну поехали уже в деревню, к папке, ну пожалуйста.
-Поедем, поедем, — говорит Люся, а сама в даль смотрит и мальчонку по головке от так гладит, гладит, а сама, будто думает о чём.
-Чего ты, Люся? – Боря спросит, а та будто от думок очнётся, посмотрит на него невидящим взглядом, вздохнёт тяжело.
А однажды, приходит Боря домой, Славка к нему выбежал, в ноги кинулся, обнял, прижался, дрожит, что за такое?
Люся выскочила платьишко на груди поправляет, глазёнки бегают.
-Люсь, Люся, а ты чего, а что случилось?
-Боря, я…тут это…
Из комнаты вальяжно вышел шкет, весь дёрганый, пальцы ходуном ходят, будто на верёвочках.
-Опа-на, это что же, Люся, мой заменитель?
Шкет так вальяжно говорит и к Боре подходит, с дурашливым поклоном руку протягивает.
-Вообще-то я муж законный, а вот кто ты?
-Витя…Витя не надо, — говорит Люся.
-Виття не надддо. Виття не наддо, — передразнивает Люсю шкет, — а что надо, Люся? Ты, пока меня не было, мужика завела, даже замуж вышла, о как, ты у нас теперь, Люся, порядоШная, да?
Пацан, а ну в комнату брысь…
-Нет, это мой папка, а ты плохой дядька, уходи.
-Люся, угомони углана, а не то…
И тут у Бори что -то перемкнуло, он сделал шаг в сторону вертлявого, взял его за шиворот и поднял, заверещала Люся, захрипел шкет, а Боря сдавливал сильнее рубашку, накручивая ткань на кулак.
-Папка, папка, не надо, ты убьёшь его, тебя в тюрь му заберут, а я как же.
Боря отшвырнул от себя этого, брезгливо поморщился, Люся кинулась ни к сыну, нет, она упала на колени перед валяющимся на полу мужиком и завыла заорала, словно по покойнику.
-Уходи, убирайся отсюда, — выла Люся и кидалась на Борю, мужик соскочил начала лихорадочно собираться, Люся упала на пол, вцепилась ему в ноги и волочилась следом.
-Люсь, Люся, а что происходит.
-Уходи, ненавижу тебя, Витяя, Виття…
Так Боре снова не повезло, ему не жалко было Люсю, жаль было Славку, с которым ему не давали видеться.
-Не горюй, Борис, — подошла к нему пожилая Марья Петровна, мастер цеха, где работала Люся, а теперь уволилась. — Она с детства такая, шебутная, мать у неё рано ушла, болела, отец женился, она там не прижилась, с бабкой воспитывалась, а бабка не смогла с ней совладать, мы из одного барака, она на моих глазах росла, это потом нас всех расселили.
Это отец родной её мальчонки, Витька Стародуб, тоже с нами жил по соседству, она что кошка за ним, везде таскалась.
Родители у него простые, на нашем заводе работали, потом уехали в деревню, они справиться с ним не могли, пил, хулиганил, потом поколачивать их начал, младших, вот они и уехали.
А эта тоже, пока его нет, вроде возьмётся за ум, а как он появится, всё…никого не видит, никто не нужен.
Не нужна она тебе, Боря, не нужна, плохая она. Я ведь поверила было, что у неё всё наладится с тобой.
Мальчонку жалко.
Вот эти -то слова, про мальчонку и жгли душу Боре, ранили больно в сердце.
Пошёл он.
-Чего тебе, — шкет открыл дверь, Боря по имени называть его не хотел, — чё надо?
-Я к сыну, не к тебе.
-Нет у тебя здесь никакого сына, поал? Па даль, — Боря поднял руку, этот отшатнулся, попытался закрыть дверь.
-Папа, папка мой родненький, – будто вырываясь из чьих-то цепких рук, вскочил к нему Славка, прижался всем тельцем и трясётся весь.
-Я возьму сына. Погуляем.
Люся стояла опустив руки и глаза, на скуле был синяк.
-Трёшку.
-Чего?
-Трёшку, за погулять, а ты что думал, за бесплатно твоего выродка кормить буду?
-Слава, иди одевайся, -сказал Боря и полез в карман, доставать деньги, шкет протянул руку.
-Сына одели и выпустили, быстро.
-Люся, пыром, — шкет мотнул головой.
-Витя, ну ты же знаешь, Славик твой сын.
-Пыром я сказал, ты чё, не вку рила.
Славка заплаканный выскочил в подъезд, пробегая со страхом мимо шкета и обуваясь на ходу.
Боря отдал этому трояк и взяв за руку мальчика, повёл на улицу.
Возвращал Славку со слезами, тот не хотел, рассказывал, что Витька обижает его, бьёт, даже хотел придушить, мамка за руку укусила, тогда отпустил.
Боря не знал, что ему делать, к пацану он привязался крепко, будто и правда родной.
Однажды решил.
Пришёл, позвонил.
Дверь открыл, как всегда, шкет, Славка уже собранный стоял в коридоре, ждал своего папку.
-Пятёра.
-Чего? Пятёра, тариф повысился, хочешь играть в папашу плати, олень.
Виктор отодвинул его плечом, вошёл в квартиру.
Велел Славке ждать.
О чём-то поговорил с Люсей и шкетом, за плотно закрытыми дверями кухни.
Вышел, взял Славку за руку и пошёл.
На следующий день, у проходной его ждал шкет.
-Слышь, ты серьёзно говорил вчера?
-Да.
Шкет сплюнул.
-Три тысячи.
-Сколько?
-Три ты- ся-чи, тогда Люся разрешит тебе забрать пацана.
— Хорошо, я согласен.
-Лады. Ждём, три дня, потом уедем, пацана с собой естественно заберём, нашего любимого мальчика, мне как раз нужен такой, вертлявый в форточку чтобы залез.
Боря думал, рублей пятьсот он наберёт, на книжке есть семьсот, рублей триста у родителей займёт, а где ещё взять? Неподъёмная сумма для него.
Подумал и пошёл к директору, тот мужик хороший, он поможет.
Директор выслушал, постучал пальцами по столу.
-А ты уверен, что тебе это нужно?
-Да, — голос твёрдый, взгляд чистый.
-Ну что же…я помогу тебе, только знаешь что? Ну наберёшь ты эти три тысячи, ты думаешь, что он отстанет от тебя? Нееет, они дальше будут тянуть, мы пойдём другим путём.
Был суд, а чтобы эти не сбежали, шкета закрыли на пятнадцать суток и пообещали ему, если дёрнется, то и на поболее закроют.
-За что? Начальничек.
-Тогда узнаешь.
-Признать место проживание несовершеннолетнего…
Люся плакала.
-Да вы что? Это мой сын, сынулечка моя, кровиночка, — орал шкет, — этот обманом окрутил мою жену…
Его не слушали.
Суд оставил Славку Боре. А как иначе? Все на Борину сторону встали.
Шкет грозился, прыгал, там что-то, орал, угрожал, он лишился дохода, а ведь уже всю жизнь распланировал, уже щеголял в белых штанах и штиблетах по морскому городу и в шляпе, обязательно в шляпе, а тут…Шкет злился, дома он отлупил Люсю, что допустила такое.
А Славка с Борей праздновали.
-Папка, а вещи? Они же там, у них остались. Мне и надеть нечего.
-Да горят они, Славка, синим пламенем. Мы сейчас в магазин с тобой пойдём и всего накупим.
И подарков бабуле наберём с дедом и знаешь что, поедем с тобой в деревню, давно не был.
-Жить, папа?
А может жить сынок, давно думал об этом.
С Люсей дал попрощаться пацану та плакала, вроде искренне, просила прощения и у Бори, и у Славки.
Как же их приняли у деда с бабой, какие же дяди и тёти у Славки хорошие, а двоюродные.
Пришло время уезжать…
-Папка, а давай останемся, а? Баба уже и со школой договорилась, а тетя мне трусы пошила в школу, папка, и рубашки.
-Нуу, если тётка трусы пошила…что же, Славка, придётся остаться.
И остались, поехал папка уволился с завода, со всеми по-хорошему попрощался.
Славка даже поехать не захотел, боялся, вдруг заберут его.
Люся снова на завод устраивалась, когда Боря увольняться приехал.
-Посадили видно опять, залётку-то, поживёт хорошо хоть, без него, — женщины судачили, но ему всё равно.
Она пришла на вокзал, Люся.
-Прости меня Боря, видимо есть Он на свете.
-С чего бы это?
-А как иначе, это он тебя мне послал, чтобы Славу сохранить.
-Неужели у тебя душа не болит, Люся ведь дитя…
-Ему с тобой лучше будет, я слышала, как ты рассказывал про Славу, я там, пряталась…не хочу, чтобы он, как Витя…
-Люся, поехали со мной не хочешь жить со мной, не надо, тебе работу найдут, поехали, жильё, человека найдёшь хорошего, Славка при матери будет, я никогда его не брошу.
Люся покачала головой.
-Боря…я не смогу без него, а он без меня не может, он плакал, в ногах валялся, прощения просил, он любит меня и Славу тоже по-своему, но любит. Он без меня совсем пропадёт.
А Славе опасно с нами. Прощай, Боря, пусть ваша судьба будет лучше моей.
Потом…когда он вырастет. Скажи, пусть не обижается…Поезжай, Боря…
Боря со Славкой жили, а потом с женщиной познакомился, у той парнишка, ровесник Бориса, Игорёк.
Так и сошлись, Алёнку родили.
Парней ни в чём не обижали, ребята хорошие выросли, там же остались, семьи завели…
Про родных родителей Славка и слышать не хотел.
Сам уже дед, с братом и сестрой друг за друга стоят, мать даже не думал и искать, а уж отца родного и подавно.
Вот такая история.
