Елена увидела своё имя в блокноте свёкра случайно. Тот оставил его на кухонном столе рядом с хлебницей, пока все ужинали.
На странице был график кафе на август. Напротив понедельника, вторника и среды стояло: «Лена, 10–21». Дальше — то же самое до конца месяца. Воскресенья были обведены кружком.
— А это что? — спросила она.
Свёкор перестал резать мясо. Свекровь посмотрела на Виктора.
— Мы как раз хотели поговорить, — сказал муж.
Последние две недели в семейном кафе всё шло наперекосяк. Администратор уволилась, повар сломал руку, а новую сотрудницу после двух смен больше не видели. Виктор возвращался после полуночи, свекровь выходила на кухню, хотя у неё болела спина. Елена один раз помогла закрыть кассу и проверила две накладные.
Кафе открыл свёкор семь лет назад. Сначала там было шесть столов, домашние пироги и одна официантка. Потом взяли соседнее помещение, добавили веранду. Виктор ушёл из строительной компании и стал управляющим. Елена помогла настроить учёт, но работать вместе отказалась: ей нравилась её бухгалтерия, спокойный коллектив и зарплата, которая не зависела от семейных ссор.
Это решение свёкры никогда до конца не принимали. При каждом аврале говорили: «Ты же бухгалтер», «Ты же всё равно наша», «Кому ещё доверять кассу». Елена помогала, но всегда отдельными вечерами. По крайней мере, так она понимала их договорённость.
Но в блокноте помощь уже превратилась в работу с десяти утра до девяти вечера.
— У меня бухгалтерия, — сказала она. — Я работаю с понедельника по пятницу.
— Кафе сейчас важнее, — ответил свёкор. — Твоя контора без тебя не закроется.
Елена посмотрела на мужа.
— Ты тоже так думаешь?
Виктор провёл ладонью по лицу.
— На месяц нужен человек. Потом найдём администратора.
— А моя работа?
— Возьмёшь отпуск. Если не дадут… Лена, мы потом что-нибудь решим.
Пятнадцатилетняя Маша перестала есть и уставилась в тарелку.
Месяц, которого никто не спросил
Елена закрыла блокнот.
— Сколько вы собирались мне платить?
Свекровь всплеснула руками.
— Господи, мы же семья.
— Виктор получает зарплату управляющего. Повар получает. Официанты получают. Почему я должна уволиться и работать бесплатно?
— Никто не говорит «уволиться», — вмешался муж.
— Ты только что сказал: если не дадут отпуск, что-нибудь решим. Что именно?
Он не ответил.
Свёкор повысил голос. Напомнил, что кафе когда-нибудь останется Виктору, а значит, Елена помогает собственному будущему. Елена спросила, есть ли её имя в документах или хотя бы решение о передаче. Свёкор обиделся ещё сильнее.
— Ты что, ждёшь нашей смерти? — спросила свекровь.
— Я ничего не жду. Это вы объясняете бесплатную работу будущим наследством.
Виктор попросил жену не цепляться к словам. Елена спросила, кому тогда принадлежит кафе сейчас и кто получает прибыль. Свёкор ответил, что в семье такие вопросы не задают за столом.
— А моё увольнение за столом обсуждать можно?
Муж опять сказал, что никто её не увольняет. Но другого способа находиться в кафе с десяти до девяти шесть дней в неделю назвать не смог.
Маша тихо спросила:
— А я после школы тоже буду там сидеть?
— Ты уроки сделаешь в подсобке, — сказала бабушка. — Раньше дети родителям помогали и не рассуждали.
Елена почувствовала, как внутри что-то окончательно встало на место. Обсуждали уже не только её месяц. Заодно распорядились дочериными вечерами.
— Маша завтра идёт на тренировку. Я — на работу. Моё имя из графика уберите.
Свёкор сказал, что тогда кафе придётся закрыть. Виктор попросил не рубить с плеча.
— Я ничего не рублю. Вы без меня уже всё расписали.
Она встала из-за стола, достала с верхней полки дорожную сумку и пошла в спальню.
Виктор вошёл следом.
— Ты куда собралась?
— К сестре. На несколько дней.
— Из-за блокнота?
— Из-за того, что ты сидел рядом, пока за меня решали.
Он попросил не устраивать сцен при родителях. Елена положила в сумку одежду, рабочий ноутбук и зарядку.
— Сцену устроили вы. Я просто ухожу из неё.
Виктор схватил блокнот и стал вычёркивать часть смен прямо на кровати.
— Хорошо. Не весь месяц. Две недели. До обеда можешь работать из кабинета, потом выйдешь в зал.
— Ты даже сейчас торгуешь моим рабочим днём.
— Потому что другого выхода нет!
— Он есть. Просто он дороже бесплатной жены.
Виктор сказал, что она бросает его в самый трудный момент. Елена застегнула сумку и впервые за вечер повысила голос:
— Трудный момент у тебя начался две недели назад. Почему я узнаю о своей помощи из блокнота сегодня?
Он не ответил.
Машу она с собой не звала. Дочь на следующий день должна была идти в школу и сама сказала, что останется дома. Елена попросила только одно: не передавать через неё сообщения.
Когда некем закрыть смену
В первую ночь Виктор не позвонил. Написал: «Надеюсь, остынешь».
Елена ответила: «Позвони, когда захочешь обсуждать, а не ждать».
Утром администратор кафе сообщила, что заболела её дочь. Виктор сам встал за стойку. К двум часам приехал поставщик, одновременно закончились чистые приборы и перестал работать терминал. Вечером Виктор позвонил жене.
К этому времени Елена уже была в офисе сестры, устроенном в маленькой комнате рядом с балконом. Рабочий день прошёл плохо: она трижды ошиблась в одной таблице и всё время проверяла телефон. Сестра не советовала ни разводиться, ни срочно возвращаться. Только поставила рядом чай и сказала, что диван свободен столько, сколько нужно.
Маша писала коротко. Отец пришёл домой после полуночи. Бабушка звонила и спрашивала, не собирается ли мать «закончить спектакль». Елена ответила дочери, что та не обязана никого мирить.
— Можешь хотя бы завтра выйти? Я один не вытягиваю.
— Я завтра сдаю квартальный отчёт.
— Тогда что мне делать?
— Закрыться раньше. Урезать меню. Позвонить тем, кого собеседовал.
— Они хотят денег.
— Я тоже.
Виктор замолчал. На заднем плане кто-то спрашивал сдачу.
На следующий день он приехал к Елениной сестре. Выглядел так, будто спал в одежде. Привёз блокнот, но не открыл его сразу.
Сначала Виктор рассказал, как прошли две смены. Отец не смог работать весь день из-за давления, мать поссорилась с официанткой, половину вечернего меню пришлось убрать. Одна компания ушла, не дождавшись заказа. Виктор говорил об этом с обидой, будто каждое происшествие подтверждало обязанность жены вернуться.
Елена слушала, не перебивая. Потом спросила:
— Если я выйду на месяц, что произойдёт на тридцать первый день?
— Найдём человека.
— Почему не ищете сейчас?
— Ищем. Но нормальные хотят от шестидесяти тысяч.
— Значит, работа стоит шестьдесят тысяч. Почему мне она должна стоить ноль?
— Мы закрыли летнюю веранду и убрали поздние часы. Нашёл студентку на три вечера. На остальные встану сам.
— А через неделю?
— Будем искать дальше.
— Родители согласны?
— Отец считает, что ты нас бросила. Мама говорит, что я позволил жене командовать.
— А ты как считаешь?
Виктор долго смотрел на блокнот.
— Я думал, ты повозмущаешься и выйдешь. Раньше ведь выходила.
— На один вечер. Когда ты попросил.
— Я знаю.
Это не было извинением. Но впервые он не прикрывался родителями и будущим кафе.
Елена согласилась на две субботние смены по четыре часа — с оплатой по той же ставке, что у приглашённой студентки. Виктор хотел сказать, что деньги всё равно семейные, но передумал.
— Договоримся письменно? — спросил он.
— Достаточно сообщения с датами и суммой.
Домой Елена вернулась в воскресенье. Маша встретила её у двери и сразу спросила, придётся ли теперь сидеть в кафе после школы.
— Нет. Если захочешь помочь — сначала спросишь про время и оплату. Если не захочешь, это тоже ответ.
Виктор принёс из кухни чай. Он слышал, но не вмешался.
Отношения со свёкрами не наладились. Свекровь перестала приглашать Елену пить кофе после работы, свёкор при ней говорил только о погоде. Виктор несколько раз просил жену первой позвонить матери, но Елена отказалась извиняться за то, что не уволилась.
С мужем тоже не стало легко за один вечер. Он привык обсуждать кафе за ужином и ждать, что жена сразу предложит решение. Елена теперь спрашивала: «Ты хочешь совета или просишь меня сделать?» Иногда Виктора раздражал сам вопрос. Но отвечать приходилось.
Две субботы Елена действительно отработала. На третью Виктор позвонил заранее: новая администратор попросила выходной.
За первую смену свекровь попыталась сунуть ей деньги из кошелька после закрытия. Елена отказалась и попросила провести оплату через кассу, как договаривались. Свекровь сказала, что невестка превратила семью в бухгалтерию. Елена всё равно дождалась ведомости. Ей было важно не столько получить четыре тысячи, сколько не позволить снова назвать смену естественной обязанностью.
— Сможешь подменить?
— Нет. У Маши выступление.
Пауза была короткой.
— Понял. Тогда закроем зал в восемь.
Вечером свекровь сказала, что из-за одного школьного выступления кафе потеряло выручку. Виктор ответил сам:
— Мы потеряли её потому, что у нас пока не хватает сотрудника.
Елена услышала это, когда вошла в прихожую. Ничего не сказала. Просто повесила пальто и позвала мужа: выступление начиналось через двадцать минут.
