Илья сказал о переезде, когда они собирали детскую кроватку. Дарья держала боковину, а он третий раз пытался попасть винтом в отверстие.
— Мама освободила большую комнату, — произнёс он. — После роддома поживёшь у неё месяца полтора.
Дарья отпустила боковину. Илья едва успел подхватить её.
— Кто поживёт?
— Ты с малышом. Тебе одной тяжело будет. Мама поможет.
До родов оставалось три недели. В прихожей стояла собранная сумка, в шкафу лежали крошечные распашонки. Дарья думала, что вернётся сюда — домой, в квартиру, где они вместе выбирали кроватку. О другом месте речи не было.
Комнату готовили всё лето. Илья сам красил стены, Дарья выбирала светильник, мать помогала стирать детские вещи. Они спорили, где поставить комод, и наконец убрали из комнаты старое кресло. Теперь выяснялось, что всё это было будто репетицией перед настоящей жизнью у свекрови.
Дарья хорошо относилась к Тамаре Сергеевне. Та не лезла в выбор имени, покупала вещи только после вопроса и ни разу не потребовала присутствовать на приёме у врача. Поэтому готовый план переезда казался ещё страннее. Кто-то успел обсудить её первые недели со свекровью так подробно, что самой Дарье места в разговоре не осталось.
— А ты где будешь?
— Здесь. Мне на работу отсюда ближе. Буду приезжать каждый вечер.
— Ты уже договорился с мамой?
— Она сама предложила. Говорит, женщине после родов нужна женщина рядом.
Дарья села на пол. Живот мешал наклониться, спина ныла с утра.
— А отец ребёнку не нужен рядом?
Илья поморщился.
— Не начинай. Я как лучше хочу.
Большая комната
Свекровь позвонила вечером и бодро рассказала, что переставила шкаф. Освободила две полки, заказала плотные шторы, попросила соседа посмотреть ручку на окне.
В её большой комнате прежде жил покойный муж. После его смерти Тамара Сергеевна почти ничего не меняла. Ради внука она впервые передвинула тяжёлый шкаф, убрала старые книги и вынесла на балкон кресло. Для неё подготовка была не только помощью — дом снова становился нужным семье.
— Вам у меня спокойнее будет, — сказала она. — И ванная большая.
— Тамара Сергеевна, вы думаете, я согласилась?
На другом конце повисла пауза.
— Илья сказал, вы решили.
— Илья решил.
— Он говорил, ты переживаешь, как одна справишься.
— Я переживаю. Но я не просила переселять меня без него.
Свекровь стала перечислять преимущества: ванная ближе, магазин во дворе, она умеет обращаться с младенцами. Дарья спросила, где в этом плане будет спать Илья. Тамара Сергеевна ответила, что сыну нужно работать, а по выходным он сможет оставаться у них.
— То есть вы уже и выходные распределили?
— Мы просто думали, как удобнее.
Дарья почувствовала себя неблагодарной. Перед ней была женщина, которая освободила комнату и отменила поездку, а она отказывалась. Но согласиться из-за чужих стараний означало подтвердить решение, которого она не принимала.
Свекровь обиделась. Она действительно готовила комнату, отменила поездку к сестре и уже представляла, как будет помогать с ребёнком. Признать, что сын пообещал ей чужой переезд, было неприятно.
— Я зла тебе не желаю, — сказала она. — Одной первые недели страшно.
— Я не хочу быть одна. Я хочу, чтобы Илья был отцом не по вечерам после работы.
Когда муж вернулся, мать уже успела ему позвонить.
— Зачем ты её расстроила? — спросил он с порога.
— Я сказала правду.
— Она всё подготовила.
— Ты попросил её готовить комнату, не спросив меня.
Илья бросил ключи на полку. Он боялся первых недель. Боялся не услышать ребёнка ночью, неправильно взять на руки, опоздать на работу после бессонной ночи. Рядом с этим страхом готовая мамина комната казалась простым выходом.
Его начальник на прошлой неделе предупредил, что в сентябре будет большой объект. Илья рассчитывал взять три дня после роддома, а потом работать как обычно. Он говорил, что так поступают все мужчины в бригаде. Один коллега посоветовал «отправить женщин к женщинам» и не мешать им налаживать быт. Илья повторил эту фразу матери, и та услышала в ней разумный план.
— Я не умею со всем этим, — сказал он наконец.
— Я тоже не умею.
— Но у тебя хотя бы… инстинкт.
Дарья рассмеялась — коротко и зло.
— Отлично. Тогда мне остаётся взять инстинкт, сумку и переехать к твоей маме.
Ночевали они в разных комнатах.
Утром Дарья попросила Илью не обещать переезд никому и съездить с ней на следующую консультацию. Не для разрешения врача, а чтобы он сам задал вопросы о первых днях дома.
До консультации они почти не разговаривали. Илья ночевал в гостиной и демонстративно собирал кроватку один. В результате перепутал две детали и поцарапал боковину. Дарья увидела, но не стала помогать. Ей было тяжело смотреть, как муж превращает даже сборку в доказательство, что справится без разговора.
У специалиста он сначала молчал. Потом спросил, обязательно ли молодой матери жить с опытной женщиной. Ответ оказался простым: универсального бытового сценария нет, помощь зависит от самочувствия и условий семьи. После приёма Илья признался, что надеялся услышать готовую инструкцию.
— Я тоже надеялась, — сказала Дарья. — Только не ту, где ты живёшь отдельно.
Домой втроём
После консультации Илья не стал увереннее. Зато перестал говорить, что помощь нужна круглосуточно и обязательно в другой квартире. Они договорились о другом: свекровь и мать Дарьи приезжают по заранее согласованным дням, продукты заказывают доставкой, Илья берёт несколько выходных и заранее меняет две смены.
На деле и этот план собирался с трудом. Мать Дарьи могла приезжать только после работы. Тамара Сергеевна хотела каждый день и обижалась на ограничения. Илья не смог поменять все смены, зато договорился уходить раньше первые две недели. Они заморозили несколько контейнеров еды, переставили комод и записали телефоны доставки на холодильнике.
Дарья раздражалась от самой необходимости готовиться так подробно. Илья однажды спросил, не проще ли всё-таки пожить у матери. Она ответила, что сложность дома не делает чужое решение правильным.
Тамара Сергеевна восприняла это без восторга.
— Я комнату зря разбирала?
— Не зря, — сказал сын. — Мы сможем иногда приезжать. Но жить они будут дома.
— Ты сам-то справишься?
— Не знаю.
Это был первый честный ответ за неделю.
Свекровь ещё несколько раз предлагала переезд — особенно после того, как Дарья пожаловалась на усталость. Дарья отвечала одинаково: если понадобится ночевать у неё, она попросит сама.
Роды начались раньше срока. Когда Илья привёз жену и сына домой, квартира показалась тесной. В прихожей мешала коляска, кроватка стояла слишком близко к батарее, на кухне не осталось чистых кружек.
Первые два дня разрушили половину приготовленного порядка. Ребёнок засыпал не тогда, когда они ожидали. Доставка опоздала, один контейнер оказался испорчен, свекровь приехала раньше согласованного времени и разбудила Дарью звонком в дверь. Илья метался между телефоном, кухней и кроваткой и однажды сказал, что у мамы было бы спокойнее.
Дарья заплакала. Не потому, что хотела переехать, а потому, что на спор уже не осталось сил. Илья испугался, позвонил матери и попросил в этот день не приезжать. Вечером сам вымыл кухню и заказал еду.
В первую ночь ребёнок почти не спал. Илья дважды спрашивал, что делать, а на третий раз Дарья сказала:
— Возьми его. Просто походи.
Он ходил по комнате сорок минут, тихо ругался, когда скрипела половица, и к рассвету уснул сидя. На работу в тот день не поехал — одна из заранее обменённых смен пригодилась.
Тамара Сергеевна приехала днём с кастрюлей супа. Увидела сына с красными глазами и не удержалась:
— У меня бы вы оба поспали.
Дарья напряглась, но Илья ответил первым:
— Мам, разогрей суп, пожалуйста. И дай нам два часа. Всё остальное потом.
Свекровь поджала губы. Потом сняла пальто и пошла на кухню.
Через два часа она ушла недовольная. Ей хотелось остаться и показать, как правильно купать, укладывать и укутывать. Илья проводил её до лифта, выслушал длинный список обид и вернулся в квартиру.
— Она говорит, ты меня от семьи отделяешь.
— А ты что сказал?
— Что сегодня нам нужен был суп и тишина.
Дарья кивнула. Этого было мало для примирения со свекровью, но достаточно для этого дня.
Она не превратилась в беспрекословную помощницу. Иногда переставляла вещи, советовала укутать ребёнка и обижалась, если её просили приехать не сегодня. Но больше не готовила для Дарьи отдельную жизнь без её согласия.
Однажды Тамара Сергеевна всё же принесла большую сумку детских вещей и сказала, что оставит её «на случай, если передумаете». Илья хотел убрать сумку в шкаф. Дарья попросила вернуть. Свекровь ушла обиженной, а муж два дня считал, что можно было не доводить дело до принципа. Только после разговора с матерью он признал: запасная сумка снова превращала их дом во временное место.
Через неделю Илья передвинул кроватку от батареи и снова перепутал винты. На боковине осталась царапина.
— Может, закрасить? — спросил он.
— Потом.
Сын спал у Дарьи на руках. На кухне звякнула крышка: свекровь разливала суп по контейнерам и собиралась домой.
Илья сел рядом, осторожно поправил край одеяла и не спросил, когда мать сможет забрать их к себе.
