В начале учебного года сын подошел к отцу, держа в руках пустую тетрадь и грызя колпачок ручки. — Па, — уныло сказал оболтус, — задали сочинение, как я с пользой провел лето.
— Стоп! — отцовская рука со стаканом, наполненным янтарной жидкостью, замерла на полпути к губам. — Ты почему не в школе? Одиннадцать часов. Опять заболел?
— А у тебя опять день повышенной добычи крови? — передразнил пятиклассник. — Я уже неделю учусь во вторую смену. Забыл, пьешь!
— Донору положен отгул, почет, значок и усиленное питание, чтоб тромбоцит был веселый и склонный к перемене места жительства, — парировал отец, ставя стакан на стол. — Что у тебя?
— Сочинение, как полезно я провел лето.
— Прекрасно! — радостно воскликнул папаша, потирая руки.
— Что прекрасно? Писать-то мне чего? Как летом в деревне помогал дедушке гнать полезный самогон? — скептически спросил сын, закатывая глаза.
— А ты напиши, что помогал бабушке делать томатный сок и поили им колхозников в страду. Верная пятерка с плюсом! — подмигнул папаша, довольно ухмыляясь своей гениальной идее.
— Но бабушка давно померла, а в деревне нет колхоза, — возразил мальчик, почесывая затылок.
— А ты напиши, что это колхоз-миллионер. О! Кто проверять-то станет? И потом, это же сочинение, можно чуточку и приврать. В творчестве главное — полет фантазии, а не сухая правда жизни.
— Аа… — протянул сын, уже начиная что-то черкать в тетради.
— На! Ступай, сынок, да пиши красиво, без помарок, — назидательно сказал отец, похлопывая наследника по плечу и пододвигая к нему стакан с недопитым напитком.
Вскоре его вызвали к директору школы. Грозная женщина с тяжелым взглядом и вечно недовольным лицом положила перед ним раскрытую тетрадь и, достав пачку сигарет, закурила, глубоко затягиваясь. — Читайте, — сказала она, выпуская струю дыма в потолок и пристально глядя на растерянного отца. Красивым, каллиграфическим почерком было написано что-то вроде: «Как я провел лето. Это лето я провел у дед (зачеркнуто) бабушки в дере (зачеркнуто) колхозе. Это самый богатый колхоз в СССР. Колхоз-миллиардер. У председателя своя машина «Чайка».» — Нихуя!.. — оторопел папаша от столь громкого коммюнике и вспомнил, как в половодье «миллиардеров» отрезает от внешнего мира в лице автолавки и передвижного кино на базе разбитой «буханки». Директор, заметив его замешательство, только сильнее затянулась и кивнула на тетрадь, приглашая продолжать чтение.
«…Вокруг колхоза раскинулись бескрайние поля, — уверенно продолжал сын. — Там растет: кукуруза, картошка, арбузы, персики, розы и апельсины». — Кхым!.. Не знал, что родился в Краснодарском крае. Хотя, Красноярский, Краснодарский… — все еще крепился отец, пытаясь найти хоть какое-то оправдание этому географическому откровению. Директор школы, женщина суровая, но с чувством юмора, лишь покачала головой и затянулась снова, ожидая продолжения этой литературной одиссеи.
«…Летом там светит жаркое солнце и колхозники любят пить. Особенно томатный сок. Залудят литр в циферблат, еще и за добавкой приползут, говорит бабушка. Она гон(зачеркнуто) делает томатный сок, а я ей помогаю. Ведь пионер должен помогать стареньким людям. Даже таким. Как стемнеет, бабушка посылает меня за ябло(зачеркнуто) помидорами в сад соседнего колхоза. Это очень бедный колхоз, — ихний сторож стреляет солью. — На пули денег не хватает, — смеется бабушка, когда я возвращаюсь. Помидоры засыпали в большие бутыли. Еще вода, сахар, дрожжи и куриный помет. Помет, чтоб колхозников балдёжней разбирало, учила мастерству бабушка. На бутыли надевали резиновые перчатки. Когда перчатки надувались, бабушка начинала варить томатный сок. Ночью. Наверное, страдала бессонницей. Сок был готов, если загорался от спички. Тогда его лили в бутылки, за которыми я мотался на помойк (зачеркнуто) свалк (зачеркнуто), далее неразборчиво. Что сок готов, колхозники знали из объявления. Бабушка мелом выводила на нашей калитке «ГТО». Где тебе отпустят, шутила она. Бабушкин томатный сок очень нравится колхозникам. Они пили его: в поле, дома, в бане, на сеновале. Иногда сеновал сгорал. Местный участковый тоже любит бабушкин сок. Выпив два стакана без закуски, он говорил, что все в порядке, самогон не замечен. И уходил. Иногда на четвереньках. Приезжал выпить сок председатель. А когда выходил, то падал в телег (зачеркнуто) машину, и «Чайка» сама везла его в правление. Так я с пользой провел это лето».
Директор, докурив сигарету, затушила ее в пепельнице и посмотрела на отца с ледяным спокойствием. — Ну что скажете, уважаемый? — спросила она, и в голосе ее слышалась едва сдерживаемая усмешка. — У вас сын — талант. Или, может быть, вы знаете что-то о курином помете и резиновых перчатках, чего не знаем мы? Отец покраснел до корней волос, чувствуя себя нашкодившим школьником. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни слова. Вместо этого он лишь виновато улыбнулся и пожал плечами, признавая свое поражение. Директор вздохнула, сняла очки и устало потерла переносицу. — Ладно, — сказала она. — Пятерка, конечно, но не за литературный стиль, а за смелость и оригинальность. А вам, папаша, советую в следующий раз придумывать что-то поприличнее. И не пить в рабочее время. Отец, все еще красный, кивнул и поспешно вышел из кабинета, решив, что на сегодня творческих экспериментов с сыном достаточно. А дома, за ужином, он поднял стакан с чаем и серьезно сказал: — Сынок, ты молодец. Но в следующий раз, когда будешь врать в сочинении, хотя бы договаривайся со мной заранее.
