-Вот так вот жизнь устроена, и ничего в ней не изменить!
— Законы природы суровы, а мы всего лишь пылинки в этой огромной вселенной!
— Миром правят алчные и глупые политики, и их финансовая безграмотность ведёт планету к гибели!
Сергей любил рассуждать на умные темы, но мало кто хотел слушать мудрые измышления, почерпнутые из интернета, поэтому приходилось обходиться обществом своей собаки.
Шарик всегда соглашался с ним и заметал хвостом пыль, а потом переживая о проблемах мироздания, ложился положив морду на лапы.
— Вот тебе хорошо, сидишь тут на цепи, кормят, поят, я для тебя будку тёплую построил лично, не нужно ходить на работу, не думаешь о хлебе насущном.
«Посидел бы тут, может изменилось мнение, — думал пёс, засыпая от монотонного бубнежа хозяина — сам-то на воле бегаешь, даже ночевать домой не пошёл.»
Да, сегодня Сергей решил наказать ворчливую жену и остался сидеть во дворе, возле собачьей будки, на старом кресле, списанном в утиль и вынесенном во двор.
— Ну и сиди там хоть всю ночь — сказала жена, которой вовсе не хотелось дышать перегаром и хлопнула дверью — может протрезвеешь от сырости утренней.
— Молчи, женщина — парировал в ответ не в меру нетрезвый Сергей — я хозяин в своём доме и где хочу, там и сплю!
Спать он не собирался, так как под креслом припрятал бутылку беленькой и кусок хлеба с салом, на запах которого и подобрался поближе Шарик. А что, мужчина имеет право, всю неделю пахал, а сегодня пятница, томный вечер, пора и расслабиться.
Он не торопясь, растягивая удовольствие, задавил припасенную водочку, закусил и поделился салом с собакой. Отбрасывая в сторону пустую тару, понял что проваливается в яму под названием сон. Очень глубокую, куда не доходят ни лай Шарика, ни шорохи, ни хихиканья, ни топот убегающих ног в кроссовках. Собака гавкнула раза два, а потом узнав тех кто лезет через забор, радостно завиляла хвостом, эти двое уже несколько раз приносили ему вкусные куски колбасы. Сегодня они тоже пришли не с пустыми руками, кусок печени шлепнулся перед носом счастливого Шарика, которому, о боже, еще и расстегнули надоевший ошейник.
Солнце разогнало ту сырость предутреннюю, которой пугала мужа жена, и стало припекать неприкрытые и даже прикрытые части тела. Сергей с трудом разлепил глаза и понял что сейчас умрёт, если не выпьет воды холодной, а лучше пива баночку. Он попытался поднять голову, которая гудела и раскалывалась, но что-то держало за шею, не позволяя встать и добраться до живительной влаги.
Он пощупал то неприятное, что стягивало ему шею, и сперва подумал, что это ворот свитера так скатался и затвердел от грязи. Но вовремя вспомнил, что одет в рубашку, у которого расстегнут воротник и натирать шею он не может, поэтому ещё раз внимательно пощупал то твёрдое, что мешало дышать.
И онемел от удивления,
он сидел в ошейнике, от которого тянулась толстая цепь к собачьей будке. Шарик был неизвестной породы, где явно оставили генетический след и овчарки и может даже волки. Крупный, шея как у аргентинского быка толстая, лапы большие и мощные, пробежит по двору и стаканы падают со стола, как от топота слона. И ошейник у него был по нему, широкий, крепкий, с хитрым замком на защёлке, который если закроется, хрен откроешь.
— Что за хня — Сергей в недоумении огляделся по сторонам, провёл рукой по холодному железу, протянувшуюся от его шеи к большому крюку.
— Шарик, ты где?
Осторожно позвал он собаку, надеясь, что тот сейчас появится из будки и разъяснит ситуацию. Но в ответ лишь прокричал громко петух Васька в курятнике, отмечая утро в своих биологических часах, и от этого Сергей проснулся окончательно.
Он сидел в кресле, в котором заснул с вечера, прочно прикованный к собачьей конуре, словно дворовый пёс.
В ужасе он дёрнул ошейник и взвыл от боли, ремень содрал кожу, не рассчитанную на такие украшения.
Сергей нащупал застёжку и попытался освободиться и еще раз взвыл от обиды и боли. Неизвестный злодей каким-то образом испортил и заклинил замок, чтобы несчастный хозяин вволю испытал прелесть нахождения в рабстве, вместо собаки.
— Я вас, я тебя, убью!
Взревел шепотом невольник, не зная на кого направить ярость обиды:
— Сволочи!
Сергей понимал всю безвыходность своего положения, ошейник рассчитанный на здорового как телёнок собаку, ему руками не порвать. Цепь тоже такая же, с расчетом на мускулистое тело Шарика, и прикреплена она к скобе на стене будки из толстых досок. И держат это самое сооружение штыри вбитые в землю и замурованные бетоном, короче, если Шарик за пять лет не вырвался и не утащил свой домик, Сереге сидеть здесь не меньше.
— Ваууууу — пронесся над деревней вой, тетя Мотя проснулась и перекрестила лоб, она с вечера смотрела с внуком фильм про зомби и плохо спала всю ночь. А когда под утро сквозь сон услышала жуткий вой, подпрыгнула от ужаса на кровати и закуталась в одеяло с головой, лишь бы ничего не слышать.
Сергей выл и не понимал, кто мог так поиздеваться над ним, ведь кроме жены никто не мог войти через ворота, да и Шарик не подпустил бы чужого.
— Сосед, ты чего это, решил вместо своей собаки двор сторожить?
Из-за забора разделяющего два двора, сперва появился оскал без двух передних зубов, а потом сам Петька, сосед, гребаный тракторист. Это его Сергей так называл про себя за то, что тот пахал по весне всем огороды мотоблоком, если честно, он завидовал что сосед умудряется деньги делать на всём.
Петя проснулся от того, что захотелось до ветру и покурить заодно, но услышав стоны и грохот во дворе соседей, заглянул к ним.
— А тебе какое дело — огрызнулся краснея прикованный, и вдруг его осенило — так это ты сволочь, устроил мне такую подлость!?
«Он, точно он — подумал Сергей багровея от злости — мог через забор перелезть и его только из чужих, мог не покусать Шарик.»
— Вот нечем мне заняться — заржал Петька — только ходить, соседей на цепь сажать!? Сам нажрался как собака, решил что этот самый, квадратнорёберный — он обрадовался своему остроумию и познаниям, и выпятил грудь — решил что ты собака!?
А потом с подозрением выпучив глаза, зашептал:
— А вдруг ты ещё хуже, того, запрещенного толку, любишь всякие там игрища — и от смеха упал за забор со своей стороны, а оттуда донеслись его всхлипывания и бульканье.
— Прибью!
Заорал Сергей и стал биться в истерике, пытаясь выдрать цепь из скобы, на крики выскочила жена и не разбираясь стала кричать, что мужа убивают. Или он кого-то убивает, короче, подняла всех соседей, и пока муж пытался вырваться, через пять минут от хохота лежали на земле ещё десять человек.
Освобождали измученного Сергея постепенно, сперва икали от смеха, потом зачем-то выдирали скобу, только после этого разрезали ошейник.
«Папа, ты чё, совсем — спросил, зевая от ранней побудки сын — меня же засмеют в школе теперь, будут называть сыном квадробера. Увези меня к тёте Лене в город, я поживу там, пока не забудут, что ты в цепи у будки сидел.
«Я и сам бы у тети Лены пересидел этот позор — думал Сергей после освобождения — только за меня никто работать и по хозяйству шуршать не будет.»
Счастливый Шарик носился по деревне пугая кур и гусей, набил морду Тузику, что обычно приходил и дразнился из-под ворот.
«Лето как-нибудь перекантуюсь на воле — думал он, грызя найденный на дороге кость — а к зиме придется сдаваться, харчи добывать станет сложнее. Но пока лето и тепло, можно потусить вволю, хоть каждый день лупить Тузика, сбегать, посмотреть на ту болонку с бантиком на шее.»
Которая проходила мимо сидящего на цепи Шарика, задрав нос рядом с хозяйкой, и делала вид, что он ей неинтересен.
А Славик с Владиком, два брата-акробата, неумные и неуёмные, уже забыли ночное приключение и спали крепко-крепко на своих кроватях. Они так развлекались, ходили по ночам и делали всякие пакости, подпирали ворота чтобы хозяева не могли выйти, стучали в окошко и убегали. Могли перетащить и переложить дрова со двора на улицу, вылить из бочек воду припасенную для полива, много интересного было для двух оболтусов в деревне. Собак они приручили всех, подкармливая колбасой, поэтому вместо лая их встречали вилянием хвоста и повизгиванием.
Сергея они посадили на цепь случайно, хотели поздороваться с Шариком, увидели что спит хозяин мертвым сном и взбрело в голову поменять их местами.
Отстегнули, пристегнули, замок сломали и убежали вместе с собакой, смеясь над невольником и забыли напрочь, а что с них взять, их даже мама называет придурками. Потому что устала оправдываться и извиняться за проделки сыновей, каждое утро слушая жалобы от односельчан.
Долго в деревне ржали над Сергеем, пришлось краснеть и молча сносить насмешки, а сына увозить в город к сестре.
Зато теперь он пьёт совсем немного, и только дома под присмотром жены, маленькими глоточками и из красивых рюмок. Говорят, что ему даже понравилось, купил книжку про сервировку стола и ещё одну, про правильное питание. Теперь жена не отмахивается от разговоров с ним, интересуется и даже советуется, как готовить например курицу, чтобы была сочной и нежной. И даже соседи стали уважительнее относиться к человеку, занятому серьезным делом, а не пустой болтовнёй о политике и мироздании.
А Шарика на цепь не стали сажать, когда он вернулся по первому снегу, отощавший и грязный, но счастливый.
Хозяин теперь по себе знал, каково оно в неволе…
